XXI.

      Начинать всегда тяжело. Первый шаг — мучительно, даже если тяга к цели невыносимая. Ощущать холод предвкушения и ужас желаемого кончиками пальцев.              Их шок — её наслаждение. Её отчаянная месть, приправленная болью, ставшей смыслом жизни. Жить ради мести. Существовать, чтобы доказать. О правильности не судить. На это плевать.              У Лэйн в ушах гул. Он затмевал эмоции и голоса. Отряд молил. Дмитрий в упор смотрел ей в глаза и ждал нападения.              Появился Каин. В его движениях была сила, недоступная людям. Холод, оконтованный пожаром на дне выразительных глаз. Он приближался как смерть — как конец всего сущего и в первую очередь страданий Лэйн.              Она сделала глубокий вдох, переводя дыхание.              — Я начинаю понимать, что здесь происходит, — Дмитрий разрезал тишину.              — Поздновато, генерал. Я думал, твоя хваленая сообразительность порушит наши планы.              — Она и порушит.              — Да нет. Ты опоздал. Над поселением стоит барьер, мною созданный. Вы не сбежите при всем желании.              — Не забывай, что у нас оружие против бессмертных! — крикнул Грег дрожащим от холода и волнения голосом. Очевидно, храбрился.              — А оно на меня действует? — Каин говорил с открытой издевкой. Он хотел показать свою мощь, он мечтал. Как бы спокойно не выглядел, ничего в мире не способно скрыть злорадство мести. Упоение самим собой. Заглушенные эмоции вышли наружу.              Лэйн до одури нравилось за этим наблюдать, даже если бы его эмоции были необоснованны. Какая разница? Она на его стороне. Точка.              — Это предательство! База вам это не простит! — Грег не унимался. Унижался.              Их план был прост: убить всех. Отомстить. Всей базе нет смысла, нужен только отряд, а есть ли более подходящее место, чем миссия, на которой нет никого лишнего? До демона не было дело — его нужно отпустить. Лэйн больно думать, что над ещё одним бессмертным будут издеваться, как над ней когда-то. Тем хуже для отряда — ни миссию не выполнили, ни от Лэйн не спаслись. Но пока же демон лежал неподвижно — пускай.              Отряд считал это заданием по поимке бессмертного, но на деле это от и до была месть Лэйн. Каин остался с машиной, якобы для охраны, и чтобы демон не почувствовал его — это было правдой. Ведь это было приказом Дмитрия. Но вот не создавать барьер вокруг центра поселения — приказа не было. Каин создал ловушку, из которой не сбежать. Они все обречены.              — Что ты хочешь? Извинений? — Анна крикнула — так, что сердце разрывалось. Как же Лэйн теперь плевать.              — Я уже сказала.              — И какой смысл убивать нас? Что изменится? — Лестер усмехнулся. — Видимо, не зря тебя держали в лаборатории. Ты еще и обезумевшая, — она демонстративно плюнул под ноги. — Стерва.              Каин быстрым взмахом крыльев оказался рядом с Лестером и повалил его на землю. Раздался хруст, за которым последовал оглушительный крик боли.              — Лэйн, перестань! — Анна заплакала, упав на колени.              Какое же облегчение — никаких чувств. Нет сострадания и человечности. Сейчас Лэйн лишена её и ужасна рада тому, что отголоски прошлой личности не пробудились в неподходящее время. Теперь все иначе. Лэйн с этого дня зеркало — как к ней, так и она. Только Каин выбивался из системы, ведь его она будет любить всегда, при любых обстоятельствах. Он солнце её галактики. Он — мир. Бескрайний и поглощающий.              Безучастный взгляд упал на сотрясающееся тело Анны. Напротив же всё так же стоял Дмитрий, тяжело вздыхающий от жалобных стонов сестры. Дальше по курсу: остолбеневший Грег и излишне наглый Лестер даже после того, как его прижали к земле. Бесило.              Лэйн протянула раскрытую ладонь Дмитрию:              — Оружие.              Дмитрий медлил, но крик Лестера от усиливающегося давления Каина, поторопил. Лэйн умела пользоваться оружием. Ведь её научил генерал отряда. Тот, что смотрел абсолютно нечитаемым взглядом и пытался, очевидно, придумать как спастись.              Дима никогда не сдается. Он же мужчина. Лэйн криво улыбнулась своим мыслям.              — Можешь отпустить Лестера.              Каин странно сверкнул глазами. Интонация Лэйн была жесткой и злой, будто она не одобряла его действий. Но он негласно обещал не спорить; его задача — создать условия для мести, а не осуществить её. Лестер захрипел от боли, распластался на снегу не в силах подняться. Лицо исказила гримаса боли.              Лэйн стрельнула куда-то в сторону, проверяя оружие. Отряд дёрнулся, напрягся.              — И правда рабочее, — шмыгнула Лэйн, на что Дмитрий опасно прищурился. Опасно лишь для него одного.              Дальше — игра скорости. Лэйн за долю секунды, используя нечеловеческие способности, прицелилась и выстрелила. Доля секунды, ставшая роковой, — время, отведенное на мучительную смерть.              Голову Лестера прошла пуля. Начало ада, от которого каждый член отряда в ужасе остопорел. Каин чуть удивлённо вскинул брови.              Молчание длилось долгие пару секунд, после чего Лэйн сама прервала тишину:              — Мишура твоя, — и посмотрела на Каина.              Мирушой Лэйн называла тех, кто был членом отряда, но не участвовал в опытах над ней. Просто знал. И просто молчал. Непричастны ли они? Причастны. Молчание — такое же зло.              Они сразу поняли, что речь про них. Попытались бежать, но Каин убил их быстрее, чем моргнул кто-то из присутствующих. Вот, что значит столкнуться с противником, который не по зубам и посчитать свою жизнь важнее чьей бы то ни было.              Крики и вопли ужаса игнорировались. Кажется, кто-то выстрелил в Каина оружием против бессмертных, но, очевидно, не получил никакого эффекта. От этого паника усилилась. Этот испуг, попытки убежать — так жалко и неинтересно, что Лэйн для поддержания тонуса и интереса вновь выстрелила. Теперь уже в Грега.              В ту же секунду на неё напал Дмитрий. Он пытался повалить на землю и обезвредить Лэйн, но не учел одного — их силы больше не равны. Почему только он раньше стоял на месте? Видимо, от шока отходил. Всё же человеческий организм слишком подвержен рефлексам и гормонам, которые в стрессовой ситуации превалируют над разумом.              Удар один, второй, Лэйн не ощутила боли — с силой оттолкнула Дмитрия от себя. Он отлетел на десяток метров, ударился о полуразрушенное здание.              Было особое удовольствие наблюдать за их болью. Видеть, как рушились надежды тех, кто однажды лишил её той же надежды. Месть сладка — она мёдом текла по подбородку, превращая Лэйн в чудовищного хищника, у которого вместо мёда была алая теплая кровь.              Единственный, кого было жаль — это демон. Его стоны стали тише, но Лэйн всё равно слышала их и не могла совладать с собой в желании помочь ему.              — Уведи его, пожалуйста, — она посмотрела на Каина и кивнула на бессмертного, чей вид оставлял желать лучшего. В лучших традициях мифических и библейских трактатов Каин, как правильный ангел, скривился — фу, демон — но послушно исполнил приказ. Генералом стала Лэйн, пока Дмитрий пытался привести себя в порядок после неудачного приземления.              Слушать мольбы отряда — так бессмысленно. Ей неинтересно, что они скажут. Грег ещё жив, он тоже что-то говорил, но психологический купол, выстроенный подсознанием, не давал услышать ни единой фразы.              Она повернулась к Анне. Та испуганно попятилась в надежде спастись. Дмитрий кричал ей бежать сквозь пронзающую боль во всем теле. Кажется, он сломал себе не одну кость.              Кира забилась где-то около засохшего и погибшего дерева, что-то шептала себе под нос. Молитва? Как иронично.              Лэйн особенно внимательно всмотрелась в глаза Анне. Установила контакт и легко — совсем легко — проникла к ней в разум. Собственные глаза засверкали — Лэйн ощутила его приливом приятного тепла у радужки. До ужаса странное ощущение, на которое она раньше не обращала внимание.              «Убей», — Лэйн прокручивала слова в своей голове и была уверена, что Анна тоже слышит. Её воспоминания не были загруженной системой связи; они, как на ладони, открылись в ту же секунду, как Лэйн вошла в её разум. Смертная, ничего не скажешь.              Кира в приливе сил (не уж-то молитва придала придала решимости?) попыталась напасть — отчаянный шаг. Не прерывая контакта с Анной, Лэйн оттолкнула её в сторону. Не так сильно, как Дмитрия, но достаточно, чтобы выключить временно из игры.              «Убей», — повторила Лэйн. — «Убей Дмитрия».              Анна перестала кричать и сопротивляться. Достала из кобуры пистолет и направилась к Дмитрию. Тот быстро все понял. И это была сцена, которую Лэйн долго будет хранить в памяти как подтверждение любви и чести, таящейся в испорченных сердцах.              Дмитрий успел вырвать пистолет из рук Анны, ведь та была особенно заторможена от воздействия Лэйн, и выстрелить себе в голову. Кровь, яркими каплями разлеталась в разные стороны, красивым фейверком окрасила лежащие радом сугробы и навсегда лишило жизни мужчину, готового на всё ради семьи.              Это достойно уважения. Лэйн оценила, но не простила. В ту же секунду Анна очнулась — её крик боли отозвался трепетом в душе. Таким, с которым Лэйн никогда не хотела бы познакомиться.              Анна бросилась к телу брата, плакала, била землю. В ней скопилось слишком много негатива, чтобы иметь хоть каплю контроля. Лэйн смотрела на всё спокойным взглядом. Ей не жаль, что она это начала, Пускай она помнила, что каждый член отряда жалел, что проводил опыты, но жалость не изменит факта — они её убили. А мысли о прекращении опытов никогда не стать действием. За всё нужно платить.              Справедливость. Принять её — долг.              — Ты! — Анна резко вскочила с места. — Это ты! — она подходила ближе. — Да, мы виноваты перед тобой, но разве мы это заслужили? Разве нельзя была сказать обо всем и поговорить?.. Почему ты поступаешь так? Почему?.. Тебе нравится убивать людей? Ты маньячка? Ах!.. Так знай же, что мы раскаиваемся, что сделали с тобой! Я искренне хотела стать для тебя подругой и начать всё с чистого листа! Люди ведь могут ошибаться, слышишь! Могут! Ты…              Лэйн выстрелила.              Тело Анны упало рядом с телом Дмитрия. Более Анна ничего не слышала, но Лэйн заговорила громко и чётко:              — Поговорить? Ошибиться? Кажется, это вы не понимаете сути. Есть ошибки, которые уже никогда не исправишь и вина, которую не загладишь. Забрали мою жизнь и хотите решить всё разговором? Где же была ваша искренность, когда я умирала от боли и молилась о пощаде? Сейчас вы так же молитесь и ждёте спасения, но Бог вас не услышит. Вас услышу только я. Я вас и убью.              Лэйн повернулась к оставшимся. Грег лежал едва живой, Кира поднялась на корточки с остервенением смотрела на Лэйн.              — Довольна? Подлая тварь.              — Забавно слышать это от тебя. Может, тебе вакцину вколоть от столбняка? Так долго на земле лежишь, ещё с такими ранами, — Лэйн плескалась сарказмом.              — Хочешь знать, что я думаю? — Кира поднялась, пошатываясь. От головокружения присела на одно колено, уперлась рукой в землю. Холод и снег её уже не волновали.              Лэйн заинтересованно приподняла брови.              — Ты ничем не лучше нас, — Кира насмешливо улыбнулась. — Может, даже хуже. Мы как минимум сомневались, преследовали человеческие цели спасти близких, а ты? Какая цель у тебя? Месть ради мести?              — Месть — сама по себе уже цель.              — Но что она даст? Ты пуста внутри, Лэйн. В тебе нет ничего, кроме тьмы и ужаса. Ты — оживший ужас! Поэтому тебя и пустили на опыты, ведь тебе всё равно не жить среди людей.              Слова уже не ранили. Быть выше — значит понимать людей больше, чем они сами себя. Нет смысла обижаться на ту, что не готова брать ответственность за свои же действия.              — Раз во мне появилось чувство мести, не значит ли это, что во мне всё-таки что-то есть? Эта, как ты выразилась, тьма, но далеко не пустота. Пуст тот, кто равнодушен.              Кира скривилась.              — Ты смотришь на мир плоско. Абсолютно не по-человечески.              — Главное, что твоя идея с вакцинацией была человечной, — Лэйн говорила серьезно и спокойно, оттого сильнее бесила Киру. Та заводилась от злости, хотя ещё десятой минут назад молилась о помиловании. Но не ту молитву она читала. Не тому Богу. Сейчас их Бог — Лэйн. Самопровозглашенный, убийственно злобный. Не таким его представляли себе люди.              Каин вернулся. Оглядел безучастно поле битвы, где бойцом была одна Лэйн, и совсем спокойно сказал:              — Демон в безопасности. Через пару часов оклемается и сможет сам о себе позаботиться.              — Добей Грега.              Почему-то Лэйн не хотела говорить «спасибо», хоть и была благодарна. Она хотела закончить спектакль поскорее, ей в моменте сильно надоел запах крови и их бесконечные крики от любого шороха. Пугливые создания, Лэйн была такой же, но не хотела видеть собственные слабости на чужих физиономиях.              — Мне жаль, Лэйн! — из последних сил крикнул Грег. — Ты правда мне очень нравил…              Каин в секунду раздробил его тело. Хрустнули кости, плоть разлетелась в разные стороны, кровь окрасила снег. Часть органов выпала, становясь особенно уродливой в неестественной среде обитания. В глазах Каина читалась ярость. Может, его бы и дослушали, только вот ревность даже тут дала о себе знать.              Лэйн кивнула на Киру, как бы давая очередную команду на акт лишения жизни, но Кира успела выпалить раньше:              — Убей меня сама.              Неожиданно. Странно. Она боялась боли? Не хотела быть разложенной на составляющие? Лэйн видела в её глазах другую причину. Не спрашивала, выжидала.              — Страшнее всего умереть от рук того, кого любишь, — слова застревали в горле. Она говорила через силу, едва не плача. От стресса эмоции быстро менялись. — Ты не любила никого из тех, кто ставил над тобой опыты. Давай до конца будем справедливы. Убей меня сама.              В такую минуту ощутить ревность — проклятие. Лэйн поняла, насколько мало в ней души, раз это всё, что она ощутила. И между тем не могла не согласиться с правдой.              Пистолет. Курок. Выстрел. Лэйн очень внимательно смотрела, как пуля пронзает голову Киры, будто в замедленной съемке. На вылет. Кровь снова хлестала в разные стороны.              Каин наблюдал с холодным расчётом. Кажется, он видел смерти и похуже. От этого становилось больно.              Первое время Лэйн стояла неподвижно, подняв голову в небо. Редкие снежинки осторожно падали ей на лицо, тут же таяли, оставляя после себя приятных холодок. Конец. Цель её существования. Цель воскрешения. После мести наступает пустота? У людей да. Но Лэйн просто освободилась. От оков базы, от давления отряда, от чувства ненужности и предательства. Ведь больше нет никого, кто предал её. Больше нет боли.              Нет ничего.              Только зима, проникшая в сердце. Только холод на кончиках пальцев. Тишина мыслей. Спокойствие души. Покой пришёл не с молитвой, а со справедливостью. Той, которая существовала в голове Лэйн, и была абсолютно правильной для неё и неправильной для общества. В этом шарм — найти свою философию и принципиально следовать ей.              Тихий вдох. Шаги по снегу.              Лэйн прикрыла глаза, чтобы не видеть его лица. Чтобы не чувствовать осуждения и не пытаться отбелить себя словами: «Тебя же не убила, тебя защищала». Какая разница? Убийство — грех, но именно он сделал Лэйн собой. Дал вторую жизнь.              Ноа ничего не говорил, но от этого было хуже. Не спрашивал, не кричал, не винил. Просто смотрел. И этот взгляд ощущался на коже тысячью иголками по всему телу. Лэйн тяжело было говорить, но она выдавила из себя то, что будет самым большим счастьем и спасением их дружбы:              — Сотри ему память.