Глава V. Тени за спиной

Кабинет был погружен в полумрак — солнце за окнами затянуло серыми облаками, и только настольная лампа отбрасывала жёлтый свет на стол, заваленный бумагами. Малек сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и перелистывал старые документы. В этом деле было слишком много пустот. Слишком много мест, где история должна была быть, но её вырезали, выжгли, уничтожили. Когда дверь открылась, он даже не поднял глаз. — Ты стучаться разучился, Франтишек? Полицейский пах табаком и дождём, его лицо выглядело усталым, но собранным, как у человека, который пришёл не по своей воле, но пришёл, потому что приказ был сильнее. Он не сел. Просто достал из кармана маленькую упаковку таблеток и положил её на стол. — Это для Виктории. Малек наконец-то посмотрел на него. — И от кого подарок? Франтишек запустил руку в волосы, посмотрел в сторону, словно искал правильные слова. — Мне передали. Просили убедиться, что она принимает их. Малек поднял упаковку, повернул её в пальцах. Маленькие белые капсулы. Название на упаковке было знакомым, но тревожным. Он медленно произнёс: — Это очень серьёзные таблетки. Я такие не выписываю,—он поднял глаза, изучая лицо друга. — Я встречал мало пациентов, которым давали такое. Франтишек напрягся. — Я не знаю, зачем. Мне просто сказали передать. — А кто «они»? — Ты не хочешь знать. Малек откинулся назад в кресле, сцепил пальцы в замок и медленно, спокойно, без намёка на агрессию произнёс: — Франтишек, я знаю, когда ты врёшь. Полицейский не изменился в лице, но его плечи напряглись. — Я не вру. Я просто говорю не всё. — А это не одно и то же? Франтишек молча пожал плечами. Малек взял упаковку, повернул её, скользнув пальцами по холодному пластику. — Это препарат, который заглушает мысли, подавляет эмоции, делает человека… послушным. Он поднял взгляд. — Почему они хотят, чтобы она принимала это? Франтишек отвёл глаза. — Я не знаю. — Но догадываешься. Тишина. — Её очень ждут в театре. Голос полицейского стал тише. — Просили передать, что она хорошая певица. Хорошая актриса. И что ты мешаешь ей жить. — Я? — Да. Они считают, что ты… влияешь на неё не так, как нужно. — Они? Франтишек перевёл взгляд на дверь, словно боялся, что кто-то подслушивает. — Я не могу говорить, Малек. — Ты боишься. Франтишек не ответил, но его молчание говорило больше, чем слова. Малек пристально посмотрел на него, медленно, почти гипнотически произнёс: — Скажи мне хоть что-то. Франтишек моргнул, словно на секунду забыл, где он находится. Его взгляд дрогнул. Губы приоткрылись, но прежде чем он успел произнести хоть слово, он резко сжал зубы и покачал головой. — Я не могу. Малек вздохнул. — Ты боишься за свою семью. Франтишек резко поднял взгляд. — Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Малек улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. — Но я же всё равно узнаю, верно? Полицейский пробежался пальцами по столу, словно собирался сказать что-то ещё, но передумал. Он выпрямился, сунул руки в карманы и направился к выходу. Перед дверью он замер. — Не трогай это, Малек. И вышел. Кабинет снова наполнился тишиной. Малек посмотрел на таблетки, всё ещё лежавшие перед ним. Они хотят, чтобы она их принимала. Чтобы она стала тише. Послушнее. Он взял упаковку, перевернул её в пальцах, разглядывая название ещё раз. Его подбородок медленно наклонился, а затем он раздавил таблетки прямо в упаковке, смяв её в кулаке. Затем он потянулся к телефону. — Лебедова, мне нужно, чтобы ты кое-что проверила. Он знал, что вопросов будет больше, чем ответов. Малек был готов искать дальше. Малек не был человеком, который легко отпускал вопросы без ответов. Таблетки не давали ему покоя. Он обзвонил нескольких коллег, ведущих психиатрическую практику, описал препарат, его дозировку и побочные эффекты. Ответы были похожи: — Это тяжёлая штука. Используется только в крайних случаях. — Такие таблетки не назначают просто так. Они стирают личность. — Обычно их выписывают тем, кто опасен… для себя или для окружающих. Его зацепило последнее. Опасна? Для кого? Один из коллег дал ему имя. — Этот препарат выписывал один человек. Старый врач. Уже давно отошёл от дел. Но если кто-то знает, зачем их давали Виктории, это он. — Где его найти? — Соседний город. Я пришлю тебе адрес. Малек посмотрел на часы. Время было позднее. Но ожидание — это для тех, кто не хочет знать правду прямо сейчас. Он сел в машину и поехал. Город, в который он приехал, был тихим, провинциальным, с узкими улочками и старыми домами, крытыми красной черепицей. Клиника, где работал врач, находилась в старом здании, в холле пахло лекарствами и пыльными бумагами. Ему не нужно было представляться. Когда он вошёл в кабинет, пожилой мужчина уже ждал его. — Я думал, ты найдёшь меня быстрее, доктор. Малек остановился. Врач выглядел спокойным, уставшим, но не удивлённым. Его кабинет был завален старыми папками, на столе лежала чёрная коробка с фотографиями. Врач открыл её и достал снимок. — Ты ищешь Викторию? На фотографии была девочка в школьной форме. Глаза чуть печальные, волосы заплетены в тугие косы. Малек взял снимок в руки, чувствуя, как пальцы становятся холоднее. Затем врач достал ещё одну фотографию. На ней Виктория постарше. Рядом с ней мужчина. Её опекун. — Вот он. Малек рассматривал снимок. Обычный мужчина. Ни звериных черт, ни маниакального взгляда. Но Виктория на этом фото не улыбалась. Её взгляд был пустым, будто она смотрела внутрь себя, а не на мир. Врач сложил ладони и сказал: — Есть проблема. Малек поднял на него глаза. — Какая? Врач спокойно выдохнул. — Виктория уже убила его. Комната на мгновение погрузилась в тишину. Малек не шелохнулся. Он пропускал информацию через себя, но не реагировал, не позволял эмоциям управлять логикой. — Это было зафиксировано в полиции? — Нет. — Почему? — Потому что если бы это вскрыли, пришлось бы вскрыть и секту. А секта своих не бросает. Малек провёл языком по внутренней стороне зубов. — Они подослали её опекуна? — Да. Он был их человеком. — Чтобы что? Чтобы держать её? Чтобы заставить её вернуться? — Не знаю. — Значит, ты не знаешь всего. Врач улыбнулся уголком губ. — Но я знаю достаточно, чтобы ты задумался. Малек отложил фотографию. — Как именно она его убила? Врач на секунду задержал дыхание. Потом опустил взгляд. — Даже такому как ты, доктор, это будет тяжело принять. Малек ещё раз посмотрел на фотографию, а затем поднял глаза на врача, едва заметно улыбаясь. — Вы сказали мне, что Виктория убила его. — Да. Малек наклонил голову, словно изучая его лицо. — Но если они так тщательно заметают следы... почему они не убили меня? Врач не удивился вопросу. Он откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок, и посмотрел на Малека с интересом, которого раньше не было в его взгляде. — Потому что у тебя уже есть покровители. Малек не изменился в лице, но его пальцы чуть сильнее сжали фотографию. — И кто же эти загадочные покровители? Врач улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. — Ты ещё не знаешь. Но они есть. Они давно наблюдают за тобой. Тебе кажется, что ты ведёшь расследование? Нет, доктор, ты – его часть. Малек внимательно изучал его, но ни одна мышца на его лице не дрогнула. — И чего же они от меня хотят? — Ты всё ещё веришь, что можешь выбрать, на какой стороне стоишь? Малек пожал плечами, откидываясь в кресле. — Честно говоря, мне всё равно, кто за кем наблюдает. Я не люблю, когда мной пытаются манипулировать. Врач вздохнул, встал и подошёл к окну. — Просто никто не ожидал, что ты влюбишься в такую обычную женщину. Малек тихо усмехнулся. — Что вас так удивляет? — Ты мог выбрать любую. Даже не самую красивую... Он развернулся, посмотрел на него, и в его голосе появилась лёгкая насмешка. — Твоя секретарь намного красивее. Малек улыбнулся в ответ, но в этой улыбке было что-то холодное, отстранённое. — Красота – это иллюзия, доктор. Разве вы не знали? Врач посмотрел на него внимательно, словно ожидая, что он скажет ещё что-то, но Малек не сказал. Только спокойно смотрел в ответ, как человек, который уже давно знает, кто он, но не считает нужным объяснять это другим. Врач вздохнул. — Раз ничего не действует, остаётся раскрыть правду. Чтобы больше не калечить души. — Проблема только в одном. — В чём же? Малек поднялся, на мгновение задержавшись у стола, и тихо сказал: — Вы уверены, что люди хотят знать правду? Или им удобнее жить в тени? Когда Малек вышел из кабинета, воздух показался слишком холодным. Дождь усилился, капли стекали по рукавам пальто, проникая под ткань, но он этого не чувствовал. Он посмотрел на снимок Виктории, когда она была школьницей. Такой маленькой, хрупкой, потерянной в форме, которая ей не шла. Ребёнок, который не знал, что его ждёт. Он сжал фотографию чуть крепче. Если правда в том, что она убила его... Почему же она ничего не помнит? Или же… Кто-то хочет, чтобы она не помнила?