3. Добро пожаловать

Лиам справился. Ну, конечно, он справился. Шестьдесят семь других кандидатов нет. Их смерть оседает на моих плечах, давит изнутри, когда я вхожу в Квадрант, стараясь запомнить их лица, их имена. Я ведь встречал каждого из них, спрашивал имя, смотрел им в глаза. Их слишком много. И пусть я знаю, что не смогу отдать их смерти то уважение, которое они заслуживают, но я попытаюсь запомнить хотя бы их имена. Мне противно, что это место высасывает человечность. Делает смерть настолько привычным явлением, что та уже не является чем-то значительным. Я мрачно хмурюсь, когда пересекаю двор и поднимаюсь на помост, присоединяясь к остальным лидерам Крыльев. Встаю так, будто я на их стороне и поддерживаю долбанные правила. Я окидываю взглядом собравшихся кадетов, ищу её, несмотря на внутреннее сопротивление не делать этого, когда Комендант Панчек начинает свою речь. Вайолет стоит всё с той же девушкой, что и на парапете. Хорошо, я рад, что она тоже справилась. Рад, что Вайолет не напрасно рисковала, отдавая той свой сапог. Барлоу стоит примерно через двадцать человек от неё, убийственно смотря в её направлении. Просто ахуеть как быстро она нашла себе врага. Спорю, она уже в курсе, что её имя и без того означает мишень на её спине. Здесь нет особого отношения к детям командиров. Здесь — любой может убить любого. И лучше всего это сделать ещё до того, как кадет выйдет за ворота. Я осматриваю остальных, тихо оценивая. Пятнадцать новых меченных. Каждый из них стоит по стойке смирно, плечи назад, как мы и учили. Вам нечего бояться. Вам нечего стыдиться. Но все они начеку, внимательно следят за всеми вокруг, пытаясь понять, кому можно доверять. Никому. Для начала вполне достаточно. Нира, командир Первого Крыла, выходит вперёд, называя командиров отрядов и секций, прежде чем начать распределение. О, эта часть процесса действительно играет роль. Пусть Командование и делает вид, что распределение происходит совершенно случайным образом, но крайне редко меченные оказываются в одном отряде. Нас разделяют, будто это поможет снизить мнимую угрозу, исходящую от нас, будто так будет легче убрать нас, одного за другим. На самом же деле это даёт нам только больше преимуществ в каждом отряде, в каждом Крыле. Так мы можем выстроить отношения, которые будут важны, или обрести пару тройку связей, не зависящих от меток предателей, по которым нас и судят все остальные, даже не зная, что мы представляем из себя на самом деле. Так у нас больше шансов узнать про каждую печать, что дают драконы своим всадникам, уникальные печати, которые командование предпочло бы скрыть, если это выгодно им. Пять из пятнадцати направляют в Первое Крыло, рассредотачивая и там между девятью разными отрядами. Называют имя Барлоу, и у меня возникает ощущение, что я задерживаю воздух, в ожидании имени Вайолет до того, как они закончат чертов список, определяя туда и её. Но вместо этого, вместе с новой подругой, Рианнон, её определяют в один отряд во Втором Крыле. Слишком маловероятно, чтобы быть просто совпадением. Система работает иначе. Отряды строятся на чередующейся последовательности, и именно из того порядка, в котором кандидаты пересекают парапет. И если их определили в один отряд, похоже, кто-то вмешался. Кто-то с доступом к власти. Мой взгляд цепляется за Аэтоса, стоящего в самом начале их отряда. Сын полковника Аэтоса, помешанный на том, чтобы владеть хоть каплей силы, хоть йотой власти здесь, как будто это имеет значение в реальном мире. А ещё он придурок второкурсник, которого я на дух не переношу, потому что он каким-то невероятным образом умеет вывернуть правила так, чтобы использовать их в своих личных целях. Как например, когда в прошлом году он очень удачно забыл предполагаемое правило Кодекса и трахнул командира своего отряда, а теперь уже командира Крыла, Эмбер Мэвис. Или когда ему позволили жить, несмотря на то, что сущность его печати по сути является смертным приговором, как и для любого другого интинсика в этом месте. Это я подумывал рискнуть своей жизнью на парапете, чтобы не дать Вайолет свалиться. А теперь вдруг становится ясно, что в этой игре замешан кто-то ещё, что-то ещё. Что-то, к чему у меня не будет никакого доступа, если она окажется в Крыле Изара Септона. О, этого нельзя допустить. «Держи врагов поближе, командир Крыла». Голос моего дракона Сгаэль прозвучал прямо в голове. «Мы снова разговариваем со мной?», — ответил я. Она очень упорно игнорировала меня с тех пор, как мы улетели на два дня в Альдебаин без её пары, Тэйрна, у которого были какие-то невероятно секретные дела в Долине, почему он и не смог к ней присоединиться. Она плохо переносит далекие расстояния. «Пока что», — ответила она, — «Не нравится мне это всё. Сделай что-нибудь». Мозг плавится, пытаясь придумать подходящую причину, которую примут другие командиры Крыльев. Но ничего не приходит в голову, а время начинает поджимать, один из второкурсников уже заканчивает список всадников, определённых в Третье Крыло. Лиам всё ещё стоит среди толпы, ожидая распределения. Чудесно, значит, он будет в моём Крыле. Приступают к последним отрядам. Остаётся всего пара кадетов, а я всё ещё в душе не ебу, как перекинуть отряд Аэтоса в своё Крыло. Я пялюсь на Вайолет, будто у неё есть ответ на это. Будто почувствовав мой взгляд на себе, она поворачивает ко мне голову и с явным вызовом поджимает губы, поднимая подбородок. Меня словно пронзает. Мне не нужна причина. Мне просто нужно сыграть на слабостях других, чтобы добиться своего. Я вскидываю бровь, глядя на неё, и поворачиваюсь к Септону: — Хочу отряд Аэтоса в моём Крыле. Двое других командиров вздрагивают, услышав приказ в моём тоне, и поворачиваются к нам, уже приняв стандартное выражение лица, намереваясь сохранять нейтралитет. Септон наклоняет голову, он заинтригован. — Зачем? — Естественно, он хочет знать, что за игру я веду. — А это имеет значение? — говорю я, — Выбери любой из моих отрядов взамен. И вот теперь ему становится по-настоящему интересно. Он смеётся, покачивая головой, будто сможет отказать мне, но я вижу по его глазам, что он обдумывает, какую выгоду сможет из этого получить. — Риорсон. Изар, — Нира цокает, — Вы не можете просто так в одностороннем порядке и без причины менять отряды между собой. — У меня есть причина, — я пожимаю плечами, — просто я её не называю. — Но в Кодексе... — говорит Эмбер. — В Кодексе нихуя об этом нет, — я перебиваю её, — Если я хочу поменяться отрядом с другим лидером Крыла, и он согласен на это, то нет ничего запрещающего это, даже в Кодексе, — я перевожу взгляд назад на Септона, ожидая его ответа. — Я поменяю Аэтоса на Ауру, — говорит он, ухмыляясь, — Но только, если буду знать зачем. Аура одна из сильнейших второкурсников во всём Квадранте, она связана с огромным Синим Мечехвостом. А ещё он с ней трахается. Нира пытается возразить, но Септон поднимает руку, заставляя её замолчать, и она сжимает челюсти, яростно смотря на нас, в её глазах ненависть, она мечется между мной и им, будто ещё не выбрала, кого из нас ненавидит больше. — Ну? — Говорит Септон, глядя прямо на меня. — Хочу девчонку Сорренгейл, — говорю я, пропитывая слова всей своей ненавистью к её матери. Довольно рискованно, но эта правда делает мои доводы достаточно убедительными. Дьявольская улыбка появляется на его лице. Я видел, как он убивает, растягивая своё удовольствие, как держит весь свой отряд в страхе и панике. Он один из худших среди нас. И я точно знаю, что ненависть в моих словах, обещание медленной и болезненной мести заставляют его кровь бежать быстрее. Он получит удовольствие даже от просмотра чего-то подобного. — Договорились, — говорит он и я киваю, поворачиваясь назад к толпе, пока Нира или Амбер не начали спорить. Мой взгляд снова находит Вайолет, и я растягиваюсь в улыбке, глядя на неё, зная, что Нира вот-вот объявит. — Даин Аэтос, ты и твой отряд меняетесь с Аурой Бейнхейвен, — она отдаёт приказ и я смотрю, как осознание расползается по лицу Вайолет, пока Аэтос ведёт их строем в моё Крыло. Её будто пришибло, глаза наполняются страхом. Я практически вижу, как её разум лихорадочно бьётся, почти жужжит, пока она пытается понять, что делать дальше, какие шаги ей предпринять. О, их будет немного. Выкинет что-нибудь, что поставит нас под угрозу — умрёт. Нира бросает на меня взгляд, и я выхожу вперёд, усиливая свой голос, чтобы его было слышно по всему двору. — Теперь вы все кадеты. Посмотрите на свой отряд. Это единственные люди, которые гарантированно не убьют вас, по правилам Кодекса. — Кадеты начинают озираться по сторонам, сталкиваясь глазами с теми, кто в их отряде, будто с ними они будут в безопасности. Чушь, никто здесь не в безопасности. — Но это не значит, что все остальные не попытаются. Хотите дракона? Заработайте его. Каждый год я слышал, как эту речь толкают лидеры Крыльев. И каждый год она заканчивается одинаково, каждый первокурсник бурно ликует, забывая про страх после парапета и про смерть десятков невинных людей, на чьих местах запросто могли бы оказаться и они сами. Дети лидеров восстания стоят молча. Мой взгляд находит Вайолет, она ровно также молча стоит, лишь наблюдая за мной, мрачно и задумчиво. И это настолько неожиданно, что моя драматическая пауза длится дольше, чем нужно. Я отворачиваюсь. — И я уверен, что сейчас вы чувствуете себя очень крутыми, не так ли, первогодки? — Взываю я к ним. Снова аплодисменты. — После парапета вы чувствуете себя непобедимыми? — Кричу я, подстрекая их ещё больше, — Вы думаете, что вы неприкасаемые! Вы на пути к тому, чтобы стать элитой! Избранниками! Избранными! Они поддаются каждой эмоции, что я навязываю им, продолжают ликовать и впитывать всё, что я говорю. Камни под ногами начинают дрожать и мощные порывы воздуха рвут над моей головой, когда три самых огромных дракона в Квадранте спускаются во двор. Включая Сгаэль. Их размеры наводят непередаваемый ужас, когда ты впервые видишь их, они совершенно противоречат тому, что рисует твоё воображение или тому, что ты видишь в учебниках. Тени проносятся по трибуне, когда они приземляются позади командования, занимая свои места на стене, окружающей нас, под их огромными когтями начинает крошиться каменная кладка. Хочется заорать всем собравшимся здесь кадетам не двигаться и оставаться на своих местах, но это тоже часть проверки. Как по команде, один из них вырывается из строя, начиная бежать ко входу в Квадрант, будто он может успеть. Как только ты оказываешься внутри, из этого места только один выход. Выпустись или умри. Я заставляю себя смотреть на то, как Красный Кинжалохвост Септона испепеляет его прежде, чем он успевает добраться до входа. Шестьдесят восемь. И можно было бы подумать, что это вполне понятное предупреждение, но нет, для первокурсников оно никогда не будет понятным. Я нашёл глазами каждого меченного, взглядом пригвоздив их к месту. Всеобщий страх ощутим даже отсюда, и я прекрасно знаю, что драконы позади меня только и смотрят всем в глаза, выискивая новые лица, выдыхая горячий пар из их ноздрей, призывая бежать. Ещё двое так и поступают. Семьдесят. Самая высокая смертность именно в День Призыва. Это всё, блядь, бессмысленная трата. «Это она?», — спрашивает Сгаэль, — «Та, что с серебренными кончиками?» «Даже не думай», — говорю я, но Сгаэль, ясное дело, уже пялится на неё. Я мельком глянул на Вайолет, которая, вместо того, чтобы сжаться вдвое под давящим взглядом самого большого дракона в Квадранте, встала ещё прямее, высоко поднимая подбородок. «Она мне уже нравится», — сказала Сгаэль. «Она определённо против нас», — возражаю я. «Может быть», — говорит она, — «Всё равно нравится». — Кто нибудь ещё желает передумать? — Кричу я оставшимся передо мной кадетам, — Нет? Прекрасно. Примерно половина из вас будет мертва к следующему лету. Треть из вас умрёт ещё через год, и то же самое в последний год. Здесь никого не волнует, кто твои мама или папа. Даже второй сын короля Таури умер во время Молотьбы. А теперь скажите мне: чувствуете ли вы себя непобедимыми сейчас, когда попали в квадрант всадников? Неприкасаемыми? Элитой? На этот раз в ответ была лишь тишина, за исключением пары тихих всхлипов откуда-то из Первого Крыла. Все драконы одновременно испустили обжигающий пар, пронося сквозь толпу мощный поток жара, пропуская его через каждую их клетку. — Потому что для них вы не неприкасаемые или особенные, — я указываю на Сгаэль, — Для них вы просто добыча. «Ну очень драматично, Командир», — Сгаэль практически мурлычет мне, делая акцент на моём новом статусе, — «Тебе подходит».