7. Испытания

Спустя два дня я стою в зале для испытаний и наблюдаю, как двое из наших ахуительно эффектно проигрывают на матах. Смотреть на это жестоко, и я чувствую, как Гаррик рядом со мной напрягается с каждым ударом, будто принимает их на себя. Даже думать не хочу о том, что было бы, если бы последние пару ночей он не натаскивал их. Первокурсника из Второго крыла уже унесли на носилках; сомневаюсь, что он дотянет до утра. Хоть я и стою к двери спиной, но с точностью до секунды определяю момент, когда в зал входит Вайолет. Я почти не видел её с той ночи под дубом, и сейчас мне совершенно не хочется смотреть на то, как её постигнет та же участь, что и некоторых других в этом зале. Единственный способ привести мои нервы в порядок — думать об искрах ярости в её глазах, когда она готовилась запустить в меня пару кинжалов. Её будут недооценивать. Если она сможет использовать это в свою пользу — она будет смертоносна. — Отъебись, Барлоу. Даже через маты я слышу её голос, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на то, как она показывает Джеку средний палец. Он стоит всего в нескольких шагах от неё, прислонившись к деревянной стене, в его глазах желание убивать, на лице садистская ухмылка. — Я искренне надеюсь, что ты победишь в сегодняшнем испытании, — протяжно говорит он ей, — будет жаль, если кто-то убьёт тебя раньше, чем я. Но я не удивлюсь. Фиалки, знаешь ли, такие нежные... хрупкие существа. Этот парень понятия не имеет, с кем говорит. Гордость прямо плещет из меня, когда она бросает в него два кинжала, точно как я и предлагал. Они со свистом пролетают через всё пространство между ними, и вонзаются в стену позади него, один из них пиздец как близко к его яйцам. Звук проносится по всему залу, заставляя почти всех всадников, кроме тех, кто занят на матах, обернуться и посмотреть. Отовсюду волнами раздаётся хихиканье. Насмешливо улыбаясь, она машет ему пальцами. Блядь, жестокость ей идёт. Слышу, как со скамейки фыркает Лиам и ловлю его взгляд; он поднимает брови, смотря на меня, и нагло улыбается. Видимо, он тоже ей впечатлён. — Ты за это заплатишь, — Джек тычет в неё пальцем, но, пока он пытается выбраться, маневрируя над рукоятью её кинжала, эта угроза звучит просто как кусок дерьма. Я наблюдаю, как он уходит, и задаюсь вопросом, способен ли он дотерпеть, пока не скроется за дверью, чтобы перепроверить всё ли у него на месте. Разумеется, Аэтос в ярости на неё. Несёт ей какую-то хрень о том, чтобы оставаться незаметной, что, очевидно, худший план из всех, что я когда-либо слышал. Таким отморозкам, как Барлоу, нужно сразу объяснять с кем они могут связываться, а она доказала ему, что держит его за яйца. Притом довольно буквально. Я откровенно пялюсь на неё, и, когда её глаза находят мои, я не сильно этому удивляюсь. Она награждает меня едва заметной улыбкой, и это выглядит до ужаса похожим на спасибо. Мои брови приподнимаются, и я отворачиваюсь, чтобы посмотреть на начало следующего боя в трёх мата от меня. Невероятно тяжело сдержать ответную улыбку на лице. Всегда пожалуйста, Вайолет. Когда называют её имя, вызывая на мат для её первого боя, я нахожусь в другом конце комнаты, но каким-то образом она всё равно занимает всё свободное пространство в моей голове. Я изо всех сил пытаюсь удержать свои тени, которые отчаянно рвутся найти её и доложить обо всём, что там происходит, даже притом, что мои глаза плотно прикованы к бою прямо передо мной. Да какого чёрта со мной происходит? Я не ощущал, что моя сила тянет меня с тех пор как был первокурсником и ещё не знал, как управлять ей. «Тени движутся туда, куда ты хочешь, чтобы они двигались, командир Крыла», — в моей голове раздаётся голос Сгаэль. «Я хочу чтобы они, блядь, оставались неподвижны», — огрызаюсь я. «Да что ты?», — я практически чувствую, как она фыркает на меня через связь, — «Или всё же ты хочешь знать, что именно происходит с девчонкой Сорренгейл?». Я не отвечаю ей, просто решительно смотрю в противоположном направлении. В попытке удержать тени там, где они есть, мои кулаки сжимаются от напряжения. И только когда я слышу с другого конца зала, как Вайолет кричит своему противнику сдаваться, я понимаю, что всё это время ещё и не дышал. Позволяю себе один быстрый взгляд на них. Она на спине у первогодки, коленом упирается ему в позвоночник, приставляя к горлу лезвие. Парень, тем временем, выплевывает свои внутренности на пол. Я наклоняю голову, хмуря брови. Не знаю, что я ожидал увидеть, когда поворачивался в их сторону, но точно не это. Эметтерио наконец вмешивается, оглашая её победителем. Она сметает с пола кинжал противника, даже не оглядываясь. Судя по его размеру и форме, я уже сейчас могу сказать, что он совершенно ей не подходит. Интересно, стоит ли мне сообщить ей, или она и так это знает. Парень на мате продолжает блевать, пока она вместе с Рианнон направляется назад к скамейкам. Просто ахуеть какое везение, что её первый же в жизни противник был выведен из строя настолько, что... Я подавляю смешок, когда понимаю, что она сделала, внезапно находя связь между всем этим и мешком ягод, обвязанным вокруг её талии, там в лесу. Это далеко не везение. Это яд. ... Следующие несколько недель я развлекаюсь, со стороны наблюдая за тем, как один за другим она выводит из строя противников на мате. Она достаточно умна, чтобы действовать незаметно, заметая следы, следя за тем, чтобы каждый из них страдал по-своему. Один едва может видеть прямо перед собой, другой бьёт не в том направлении, будто его мозг работает отдельно от его кулаков, третий вообще спотыкается о собственные ноги, хотя ещё неделю назад те казались очень даже устойчивыми, когда с их помощью он отправлял другого первокурсника в лазарет. Боги, она так похожа на Бреннана. Мои тени постоянно следят за ней, при этом, кажется, радуясь каждому новому отчёту. Они шепчутся о её маленькой ночной вылазке в овраг, почти вскрикивая от волнения, когда видят, как она что-то подсыпает другому кадету в чай. Сгаэль тоже наслаждается этим, практически ликуя, когда я краем глаза смотрю на то, как Вайолет снова и снова побеждает в каждом испытании. «Я знала, что она мне понравится», — говорит она после очередной победы Вайолет. Четвёртой. Я закатываю глаза прямо через связь. Не имею ни малейшего понятия, как Вайолет вычисляет своего следующего противника. Но она знает, знает каждый раз, и эффект яда всегда проявляется ровно в тот момент, когда она уже на мате. Она всё ещё совершает те же глупые ошибки. Её форма не та, она подходит слишком близко, расставляет руки слишком широко, оставляя тело открытым, делает себя лёгкой мишенью. Даже отравленными её противники умудряются наносить ей слишком много хороших ударов. Она становится небрежной, опираясь на свой ум, как на костыль, и это не принесет ей абсолютно никакой пользы в настоящей войне. Она здесь, чтобы учиться. И кому-то нужно её научить. Именно поэтому, когда на завтраке тени сообщают мне, что её сегодняшний противник Райма, второкурсница Первого Крыла, мне не составляет никакого труда отправить её в лазарет немножечко пораньше. Скрестив руки на груди, прислонившись спиной к стенам зала для испытаний, я стою и незаметно наблюдаю за маленьким спектаклем, который сам и устроил. — Прости, Вайолет, — говорит профессор Эметтерио, — ты должна была бросить вызов Райме, но её отвели к целителям, потому что она, похоже, не может идти по прямой. Я вижу, как в её глазах разрастается паника. — Очень жаль, — говорит она, уже уходя с мата, будто сейчас просто соберёт свои вещи и закончит на сегодня. Это слишком весело, — Может, мне просто... — Я с удовольствием займу её место, — бросаю я со стороны, отталкиваясь от стены, чтобы присоединиться к ней. Она застывает на месте, отказываясь смотреть в мою сторону. — Уверен? — спрашивает Эметтерио, оглядываясь через плечо. О, да. — Абсолютно. Я ступаю на коврик. И жду, когда она повернётся ко мне лицом.