8. Мат

Медленно она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, её глаза сверкают, подобно стали, которой полно вокруг её грудной клетки. В косе виднеются серебряные пряди, крошечные завитки, выбившиеся наружу, тянутся по её шее. Она прищуривается, глядя на меня, и её челюсть сжимается. Я чувствую, как мой пульс учащается от того, как ахуительно смертоносно она выглядит. Обычно я не позволял себе смотреть на неё слишком пристально, всегда поглядывая со стороны или украдкой наблюдая через свои тени. Теперь же я не мог оторвать от неё глаз, впитывая каждую деталь, каждую её частичку. Кожа облегает каждый её изгиб, серебрянные ремешки на ножнах, закрепленных по всему её телу, отчаянно борются за моё внимание. Её взгляд устремлен на меня, она наблюдает за мной как змея, которая готовится напасть. — Вы все будете в восторге, — говорит Эмиттерио, хлопая в ладоши, — Ксейден один из лучших бойцов, которые у нас есть. Смотрите и учитесь. Вайолет что-то бормочет себе под нос. Несомненно, какую-то шутку в мой адрес. Становится слишком весело. Мои губы изгибаются в ухмылке. — Она немного не в твоей лиге, тебе не кажется? — Аэтос бросает мне вызов откуда-то со стороны, почти выплевывая эти слова. Мне в общем-то насрать, что ему там кажется. Он командир её отряда, и именно он должен был подготовить её куда лучше, чем он мог бы даже представить. Вместо этого он, вероятно, вполне доволен каждую неделю наблюдать, как она пропускает по несколько ударов, надеясь, что каждый из них станет последним, станет именно тем, который наконец убедит её уйти в Квадрант Писцов. Но я — нет. Она может быть куда большим, чем просто писцом. Я оглянулся на него через плечо: — Расслабься, Аэтос. Она останется одним... целым, когда я закончу учить её. У него нет яиц, чтобы хотя бы выглядеть пристыженным. На самом деле, он, кажется, совершенно не осознает, чего от него ждут на его позиции. Лидерство — это не только присутствие на закрытых собраниях, комнаты побольше и бонусный значок на твоей летной куртке. Это ответственность. Каждому в твоём отряде ты должен дать самое лучшее, чтобы помочь им стать лучшими. А он позволяет своим личным чувствам встать на пути к тому, кем Вайолет может стать. — Не думаю, что это честно... — пищит он. — Никто не просил тебя думать, командир отряда, — рычу я ему в ответ. Имоджен, находящая сбоку от меня, едва сдерживает ухмылку, когда я опускаю Аэтоса всего несколькими словами. Я подхожу к ней, отдавая всё, что у меня есть, пока не остаюсь полностью безоружным. Я хочу, чтобы Вайолет знала — ей не нужно меня бояться. Но разозлить её мне всё-таки нужно, чтобы подтолкнуть к действию, чтобы она научилась. Как бы на это ни было весело смотреть, но она не может отравить всех и каждого. В конце концов, её удача закончится. Я поворачиваюсь, встречаясь с ней взглядами, она скользит руками по своим лезвиям. Выгибает на меня бровь и спрашивает: — Думаешь, они тебе не понадобятся? — Неа. Ты принесла достаточно для нас обоих. — Улыбаюсь я, наблюдая, как её глаза сверкают, когда моя насмешка достигает точно свой цели, а затем маню её пальцами, — Ну же. Не бросайся, Вайолет. Удиви меня. Но она принимает точно ту же стойку, что и тогда в лесу. Бросает кинжал мне в грудь. Слишком предсказуемо. Я ловлю его. — Уже видел этот приём, — говорю я ей, наслаждаясь разгорающейся в её глазах яростью, разворачиваю её же кинжал в руке, указывая на неё. Ей потребовалось всего две секунды, чтобы потерять своё единственное преимущество, и я даже отсюда могу ощущать, насколько она зла, что угодила прямо в мою ловушку. Размытым движением она наносит удар ногой. Быстро, но совершенно неконтролируемо, а потому мне легче, чем должно быть, увернуться от её следующего лезвия и схватить за ногу, выдергивая ту из-под неё, роняя лопатками на мат. Из её лёгких выбивается весь воздух, она запыхается, и я даю ей пару секунд на то, чтобы восстановить дыхание, попутно устраивая шоу: бросаю её первый кинжал на мат и отшвыриваю его в сторону Аэтоса. Однако, она восстанавливается быстрее, чем я ожидал, подпрыгивает и делает выпад следующим клинком, целясь в бедро, заставляя задуматься, а не было ли всё это просто уловкой. Я блокирую удар предплечьем, как раз вовремя, перехватывая её запястье другой рукой и сжимая, сжимая до тех пор, пока её хватка не ослабевает и она не роняет кинжал на пол. И, хоть её удар и вышел грубым и совершенно не отработанным, но он всё же впечатляет. Её ярость почти трещит по коже, я чувствую её ускоренный пульс под своими пальцами. Наклоняюсь к ней и шепчу: — Сегодня мы хотим крови, не так ли, Вайоленс? Это имя настолько хорошо ей подходит, что я в ахуе сам с себя, что не подумал о нём раньше. В её глазах пылает ярость, когда я вытаскиваю очередной её кинжал, выкидывая тот на пол и отшвыривая подальше. — Моё имя Вайолет, — шипит она на меня сквозь стиснутые зубы. — А мне кажется, моя версия подходит тебе больше, — я отпускаю её запястье и поднимаюсь на ноги, протягивая ей руку. — Мы ещё не закончили. Не думал, что она будет настолько глупа, чтобы доверять мне, но чтоб тебя: она вкладывает свою ладонь в мою. Рывком я поднимаю её на ноги, выкручивая руку ей за спину и прижимая к себе. — Да блядь!— Выкрикивает она, явно злясь на себя. Я вынимаю кинжал из ножен на её бедре и прижимаю к горлу, надеясь, что этот урок она усвоит как следует. Всё это не для того, чтобы унизить её, хотя я и чувствую на нас взгляды почти каждого всадника в этой комнате. — Не доверяй ни единому человеку, который встанет против тебя на этих матах, — шепчу я ей на ухо, так, чтобы только она могла услышать. — Даже тому, кто должен мне услугу? — тихо говорит она в ответ. Я чувствую скрытый трепет в животе: у неё хватает смелости напомнить мне об этом. Но я ни за что не потрачу свою услугу на это. Я сбрасываю на пол третий клинок и пинаю в том же направлении, игнорируя взгляд Аэтоса. Это должен быть ты, Аэтос. Но я совсем не против побыть плохим парнем, если это станет пинком, который ей так нужен, чтобы взлететь. — Я решаю, когда можно воспользоваться этой услугой. Не ты. — Я отпускаю её и отступаю. Она тут же набрасывается на меня, пытаясь ударить в глотку. Я готов к этому и отбиваю её руку в сторону. Уже неплохо, но она может лучше. Я знаю, что может. — Хорошо, — говорю я, улыбаясь, несмотря на то, что блокирую и следующий её удар, — удар в горло — отличный вариант, правда, если оно открыто. Могу уверенно заявить, что она уже показала мне большинство ударов, имеющихся в её арсенале — она снова пробует ту же комбинацию, с которой и начинала. Я хватаю ту же ногу, что и до этого, но в этот раз задерживаюсь, вытаскивая из ножен на её бедре ещё один кинжал, вместо того, чтобы уложить её на мат. Надеюсь, что это заставит её проявить немного фантазии. — Я ожидал, что ты будешь учиться на своих ошибках. Я отпускаю её, отшвыривая и этот кинжал. Остались только те, что закреплены вокруг её рёбер. Они будто сверкают, глядя на меня, приглашая подойти и забрать их. Вайолет вынимает один из них и начинает обходить меня по кругу. Всего лишь показуха. Она не атакует, даже когда я позволяю ей оказаться у меня за спиной. И слишком быстро снова оказывается в моём поле зрения. У неё закончились приёмы. Осталось пять ножей. — Ты собираешься танцевать или всё-таки ударишь? — Я знаю, что её взбесит это. Секунду спустя она делает выпад, целясь мне в плечо, но я уклоняюсь, и её клинок пролетает мимо. Я хватаю её за руку и, обхватывая сбоку, использую её собственный импульс тела, перекидывая через себя. Она с грохотом приземляется лицом прямо на мат. Ещё до того, как она успевает отдышаться, я оказываюсь сверху, одним коленом упираясь ей в рёбра и отводя и прижимая её руку назад, таким образом заставляя её приподняться над полом. Она кричит от боли, безвольно выпуская из руки кинжал, роняя его. Я чуть ослабляю давление, реагируя на её крик, подсовываю под неё руку, чтобы вытащить ещё один, и выкидываю тот в сторону Аэтоса. Не могу сдержать довольную улыбку, когда он вонзается прямо у его ног, заставляя сделать шаг назад. Забираю следующий и приставляю ей к горлу, прямо под челюсть. Её лицо прижато к мату, она напрягается, сопротивляясь давлению на руку и рёбра. Я опускаюсь и выдыхаю ей в ухо: — Устранить врага ещё до начала битвы — действительно умно; отдаю тебе должное. Всё её сопротивление подо мной прекращается, она замирает, затаив дыхание. — Но проблема в том, что если ты не практикуешься здесь во время вызовов, — я аккуратно провожу лезвием по её шее, совсем легко, как перышком, едва касаясь, — то ты не станешь лучше. Она немного ворочается подо мной, прежде чем произнести: — Ты бы, несомненно, предпочел, чтобы я сдохла. — И лишить себя удовольствия твоего общества? — Дразню я, но звучит это совсем не так, как хотелось бы. Не когда она подо мной. В ту же секунду, как я произношу это, хочется взять слова обратно. — Я, блядь, ненавижу тебя. В её голосе столько яда, что эти слова бьют меня куда-то в грудь, будто физически. Я не хочу, чтобы она ненавидела меня. Хотя, уж лучше ненависть, чем страх. Я наклоняюсь к ней ещё ближе и смертельно тихо шепчу: — Не ты одна. Это не делает тебя особенной. Отпускаю её и поднимаюсь на ноги, протягивая руку, чтобы помочь ей встать. Она игнорирует мою ладонь, отползая от меня и поднимаясь самостоятельно. Я улыбаюсь ей, наклоняя голову, будто впечатлен. — Смотри-ка, а её можно научить. — Она быстро учится. — Это ещё предстоит выяснить, — я отхожу на несколько шагов назад, к краю мата, к самой дальней точке от глаз зрителей, выстроившихся по ту сторону, и показываю ей нападать снова. Мы не закончим, пока я не скажу. — Ты уже показал всем, что охеренно крут, — она так зла, что её слова эхом разносятся по всему залу, вызывая череду вздохов и тихих шепотов. От количества ярости в её глазах мой живот хуярит кульбит. О, ненависть намного лучше страха. — Поверь мне, — я складываю руки на груди и выжидаю, — я только начал. Она двигается быстрее, чем я полагал, скорость подпитывает её горячий характер. Ей удаётся выбить из-под меня ноги, ныряя под меня и ударяя сзади под колени, низко и жестко. Отличный приём, она тут же наваливается на меня всем своим весом, за секунды оказываясь сверху, её бедра крепко сжимают моё тело с обеих сторон, рука обвивается вокруг горла, чтобы перекрыть кислород. Но у неё полностью отсутствует равновесие, и я, перенося весь свой вес, хватаюсь за заднюю часть её бедер и перекатываюсь на мате, пока сам не оказываюсь сверху. Я прижимаю её собой, выставляя предплечье у её горла, но не давлю, пока она ловит глубокие вдохи, её грудь тяжело вздымается. И всё, о чём, блядь, я могу думать — её бедра по обе стороны от меня, о том как бы они ощущались, если бы она обхватила меня ими, как легко было бы просто наклониться... Кровь пульсирует через меня, я буквально таращусь на неё, дыхание глубокое и быстрое, как у неё, будто это не моя рука у её горла. И что мне, блядь, делать дальше, когда я прижал её. Она решает за нас двоих, вытаскивая кинжал, чтобы ударить меня в плечо, но я перехватываю её запястье, крепко сжимающее лезвие, в дюйме от него. Отбрасываю её руку назад, пригвождая к полу над её головой. Это движение заставляет меня наклониться к ней так, что моё лицо находится теперь прямо над её, губы всего в нескольких дюймах. Она краснеет, поджимает свои, будто изо всех сил пытается держать себя в руках. Я вдавливаю свои пальцы в её кулак, всё ещё сжимающий лезвие, заставляя выронить его, и отправляю тот через весь мат. Затем слегка отклоняюсь назад, отпуская её запястье. — Возьми кинжал, — у неё остался последний, и я хочу показать, как им пользоваться. Эта тренировка не для того, чтобы показать ей все её слабости; а для того, чтобы показать ей всё то, в чём она сильна. — Что? — Возьми. Свой. Кинжал. — Повторяю я, запуская пальцы в её руку, переплетая их, и направляя к рёбрам, чтобы она взяла свой последний клинок. Наши руки сцепляются так крепко, что я чувствую, как бьётся её пульс. — Ты такая крошечная, — говорю я. Уверен, она видит это, как недостаток, и что именно это и заставило её использовать свой ум вместо своих способностей. Но быть маленькой и быстрой может быть смертельно опасно. Она просто ещё не знает об этом. — Я в курсе. — Её глаза прищуриваются и становится предельно ясно, что этим словом её оскорбляли чаще, чем она могла бы сосчитать. — Так перестань делать большие движения, которые и подвергают тебя опасности. — Я веду её руку, удерживающую кинжал, вниз по моим рёбрам, — Удар в рёбра сработал бы отлично. «Ты серьёзно собираешься показать ей все способы, как убить тебя?», — неожиданно вмешивается Сгаэль. «Она не враг», — отвечаю я, перемещая руку Вайолет себе за спину. Неестественный угол для моей руки выбивает меня из равновесия. — По почкам тоже неплохо с этого угла, — Если бы она хотела убить меня прямо сейчас, она могла бы это сделать. Вайолет сглатывает, и я чувствую, как она начинает слегка ёрзать подо мной, привлекая мой взгляд туда, где пах зажат между её бедрами. Мои глаза сталкиваются с её; ледяная синева, кажется, искрится и потрескивает. «Ага, всё понятно», — шелковистым голосом говорит Сгаэль. Она изрядно наслаждается. Я подвожу наши сцепленные руки к своей талии. — Если твой противник в броне, самое слабое место будет вот здесь. Это три самых выгодных места, по которым ты могла бы ударить до того, как противник успеет остановить тебя. Она моргает и мне хочется знать, о чём она думает. Понимает ли, чего мне стоило показать ей все способы, как навредить мне. — Ты слышишь меня? — спрашиваю я, получается довольно мягко и заботливо. Она кивает. —Хорошо, — говорю я немного тверже. Наклоняюсь к ней и шепчу, — Потому что ты не можешь отравить всех врагов, с которыми столкнёшься. У тебя не будет времени предложить чаю какому-нибудь летуну на грифоне из Брайевика, когда он набросится на тебя. — Как ты узнал? — голос хриплый, и я чувствую как её бедра сжимаются вокруг меня, посылая тем самым табун мурашек по моему позвоночнику. — О, Вайоленс, ты хороша, но я знал и лучших мастеров яда. — Правда вылетает из меня прежде, чем я успеваю остановить её. Может, я и провёл последние несколько минут обезоруживая её, но, пока я был этим занят, это она разрушила все мои стены, которые я так старательно выстраивал вокруг себя и своих секретов. Я сглатываю, мой разум мечется с мыслями о Бреннане и о том, что бы он подумал обо всём этом, и добавляю: — Фокус в том, чтобы не делать это настолько очевидно. Аэтос вдруг решает вмешаться, напоминая мне, что у нашей милой маленькой аудиенции есть зрители: — Думаю, на сегодня с неё достаточно. Часть меня удивляется, как же много времени ему потребовалось на то, чтобы сделать это. — Он всегда такой заботливый? — спрашиваю я, слегка наклоняясь. — Он беспокоится обо мне, — огрызается она, подразумевая, что этого не делаю я. — Он сдерживает тебя, — надеюсь, она тоже это видит, надеюсь, что мой небольшой урок показал ей, чего она может добиться, — Не волнуйся, твой маленький ядовитый секрет останется при мне, — добавляю я с понимающим взглядом. Теперь мы оба можем хранить секреты друг друга. Наши пальцы всё ещё переплетены, крепко сжимая кинжал, и я направляю их обратно, вставляя лезвие в ножны на её рёбрах. Эффект на лицо. Её пульс учащается, ровно как и мой, и становится интересно, так ли она тронута нашей близостью, как и я. Я отталкиваюсь от пола одним быстрым движением, выпрямляясь. — Ты не собираешься окончательно меня обезоружить? — бросает она вызов, поднимаясь на локти и глядя на меня с пола. — Неа. Беззащитные девушки никогда не были в моем вкусе. На сегодня мы закончили. — Я отворачиваюсь и иду обратно к Имоджен, пытаясь думать о чём угодно кроме того, как ощущалось подо мной её тело, как пылал огонь в её глазах. Концентрируюсь на том, чтобы вложить каждый свой кинжал обратно в ножны, один за другим забирая их у Имоджен, делаю медленные ровные вдохи, чувствуя всей своей кожей, как внимательно за мной наблюдает Имоджен, но осознано отказываюсь встречаться с ней взглядом. Когда наконец я ощущаю над собой больше контроля, я поворачиваюсь и смотрю на Вайолет. Её пальцы тоже слегка дрожат, пока она перекладывает в ножны все лезвия, что ей протягивает Аэтос. Он гладит её по щеке, и я взрываюсь: — Аэтос. Он поворачивает на меня голову, его рука безнадёжно соскальзывает с её лица. — Ей не помешало бы чуть меньше защиты и чуть больше инструкций,— холодно говорю я, выдерживая его взгляд до тех пор, пока не вижу, как Рианнон приобнимает её и ведёт назад к скамейкам. Он кивает, поворачиваясь к коврику, чтобы посмотреть на следующий бой. Я перевожу взгляд на Имоджен и показываю ей следовать за мной.