9. Обещания

Имоджен и Гаррик сидят по разные стороны стола в моей комнате, целенаправленно не смотря друг на друга. Вместо этого обе пары глаз направлены на меня, пока я расхаживаю из угла в угол. Имоджен смотрит с мрачным, выжидающим выражением лица, Гаррик — с нахмуренными бровями, самое озадаченное выражение, которое когда-либо у него было. Он определённо точно никогда не видел меня таким. Но я не знаю, что делать, и наконец-то пришёл к выводу, что мне, блядь, нужна ебаная помощь. — Аэтос — это проблема, — говорю я, останавливаясь и поворачиваясь к ним. Брови Имоджен взлетают к потолку, она упирается языком в свою щеку, но ничего не говорит. — Ксейден? — уточняет Гаррик, будто не расслышал меня. — Он слишком близко к ней, — получается довольно резко, агрессивно, и я почти уверен, что звучит это, как ревность. Мои глаза мечутся между ними, в надежде, что хоть кто-то из них выдаст мне решение, которое я не способен разглядеть. Но Гаррик всё ещё в недоумении. Он поворачивается к Имоджен, которая беззвучно одними губами произносит «Сорренгейл». — А, — он медленно возвращает взгляд ко мне, поднимая ладони вверх, будто пытается не спугнуть дракона. Он прочищает глотку, — И почему это проблема? Я хмурюсь. Как он, блядь, не видит риска? — Аэтос может читать воспоминания, — когда Гаррик продолжает смотреть на меня с тупым выражением лица, я делаю жест рукой, чтобы он включал наконец голову, и говорю, — и Сорренгейл знает слишком много. Гаррик откидывается назад и спрашивает: — Что она знает? В это же время Имоджен толкается вперёд, положив руки на колени, и говорит: — Что, мать твою, ты сказал ей? Блядство. Между нами затягивается тишина, единственный звук — ливень, стучащий по моему окну, и далекие раскаты грома над горами, окружающими цитадель. Наконец, я признаюсь: — Она слышала нашу встречу у дуба месяц назад. Глаза Гаррика загораются пониманием. Имоджен замирает ровно в той позе, что и была, совершенно неподвижно. Затем она резко выхватывает кинжал из ножен на рёбрах и подскакивает, каждый её мускул напрягается и сжимается. — Я её убью нахрен. — Она идёт к двери, но останавливается в трёх шагах от неё, словно уперевшись в невидимую стену. — Сядь. Нахуй. На место. — Мой тон смертелен. Тени смыкаются вокруг её ног, обвиваясь вокруг запястья, удерживающего кинжал, и разворачивают её. Имоджен наклоняет голову набок, понимая, что сопротивляться бесполезно, и слегка оседает под тенями. Я мог бы убить её ещё до того, как её рука дотронулась бы двери. Мои тени толкают Имоджен назад, заставляя сесть. Они удерживают её на месте, пока она таращится на меня убийственным взглядом, делая глубокие, злые вдохи. Гаррик внимательно за нами наблюдает, пока одна из моих теней разжимает руку Имоджен, роняя лезвие на пол. Она всё ещё вооружена до зубов, но звон металла о пол служит напоминанием, на что именно я способен, если меня к этому подталкивают. — Ты всё равно не можешь убить члена своего отряда. Тебя казнят, — говорит ей Гаррик, но его глаза следят за моими тенями. — Лучше уж умру я, чем все вы, — она не смотрит на него, её глаза сосредоточены на мне, голос пропитан ядом. — Ты не слушаешь, — говорю я, ослабляя хватку теней, постепенно отзывая их обратно во тьму, — Она слышала нашу встречу у дуба месяц назад. И мы все всё ещё дышим. Она не с ними. Рот Имоджен сжимается от всех слов, что она хочет сказать. Гаррик качает головой в полном замешательстве. — Тогда почему она здесь? Она должна быть в квадранте Писцов. Вопрос царапает мне кожу. Почему она здесь? Аэтос предлагал вытащить её отсюда, доставить туда, где ей и место, но она на это не согласилась. Она остаётся по собственному выбору, находя собственные способы выжить в этой адской дыре. Раскат грома разносится по всему квадранту, на этот раз громче, поскольку буря всё ближе. Я возвращаюсь мыслями в тот день, когда Вайолет шла через парапет, вспоминая шторм, который, как я думал, будет доказательством её мотивов. И, возможно, так и было, разве что не в том ключе, что я предполагал? Последний кусок головоломки встаёт на своё место. — Её мать отправила её сюда умирать, — говорю я как себе, так и остальным. Глаза Имоджен расширяются. — Да ты гонишь, — говорит Гаррик, смотря на меня как на умалишенного. Я вскидываю руки в воздух. — Я, нахуй, не знаю, Гаррик! Ясно? Я не знаю! — И снова начинаю ходить туда-сюда, даже не осознавая этого, — Какая, блядь, вообще разница? Она здесь. Она — младшая сестра Бреннана. И она уже знает больше, чем должна. — Почему ты ничего не сказал? — спрашивает Имоджен, следя за моими похождениями по комнате, — Я могла бы это исправить, теперь уже слишком поздно. Я останавливаюсь, стоя к ним спиной. — Это был тест. Она прошла. Я не хочу видеть взгляды, которыми они обмениваются за моей спиной. Пауза растягивается на один удар, второй. — Довольно рискованно, брат, — тихо говорит Гаррик. — Да, — говорю я, наконец поворачиваясь к нему, ожидая увидеть осуждение в его глазах, но нахожу лишь мягкое понимание. Это одна из самых больших авантюр, что я когда-либо проворачивал, авантюра со ставкой на все их жизни, и только сейчас, говоря это вслух, я понимаю, насколько рискованно это было. В ту ночь, смотря на Вайолет, видя всю правду и доброту в её глазах, это вообще не ощущалось, как что-то рискованное. Я выдвигаю последний стул у стола и сажусь рядом с ними, положив голову на руки. Чувствую, как они оба поворачиваются ко мне. — Так вот, что сегодня было на мате? — спрашивает Имоджен, — Ещё один из твоих тестов? Я слегка приподнимаю голову, руки скользят вверх, пальцами я нахожу виски и давлю на них, удерживая её взгляд. — Нет. Ей нужно учиться, и я научил её. Имоджен таращится на меня в ответ, будто может смотреть сквозь меня. — Я всё ещё могу прикончить её, при этом даже не вспотев. Я знаю, что она говорит это, чтобы разозлить меня. Но такого удовольствия я ей не предоставлю, просто натянуто улыбаюсь и делаю вид, что думаю, будто она просто шутит. — Никто не тронет её, — говорит Гаррик. — Нужно дать слово Бреннану. Посмотрим, что он думает обо всём этом, — он смотрит на нас, ожидая, что мы начнём возражать. Когда никто этого так и не делает, он продолжает, — Мы можем передать это вместе с письмами домой через пару дней, когда встретимся с летунами возле Альдибаина. Ну наконец-то, хоть у кого-то есть чёртов план. Я киваю, слишком много раз. — Да, отлично. Отлично. Дай мне ручку, — я жестикулирую Гаррику, протягивая ладонь. — Сейчас? — Он скептичен. Моя рука падает. — А что не так с «сейчас»? — Да что, нахрен, ты вообще собираешься сказать? — спрашивает Имоджен, — Эй, Бреннан, Вайолет всадница, не писец. Есть идеи, что задумала твоя сука-мать? «P.s. Я считаю, твоя сестра очень горячо выглядит в своей кожаной броне». — Усмехается Сгаэль. «Не сейчас», — отвечаю я, выстраивая тени вокруг нашей связи, пытаясь заблокировать её. Но в мой разум внезапно проникают мысли о том, как же чертовски хорошо Вайолет выглядела сегодня на мате, с кинжалами вокруг её талии и рёбрами на коже, подчеркивающими каждый её изгиб. — Ты не будешь писать его сейчас, — говорит Гаррик, — кроме того, нам всё равно нужен Боди, чтобы закодировать его. — Хорошо, ладно, — говорю я, откидываясь на спинку стула. Гаррик тяжело вздыхает. — Имоджен... — начинаю я. — Нет, Ксейден, — она поднимает обе руки вверх, будто может остановить этим поток вопросов ещё до того, как он начнётся, — я знаю, о чём ты хочешь попросить, и ответ — нет. — Им... — упрашиваю я. Не хочу приказывать ей. Мне нужно, чтобы она увидела, как это необходимо, захотела сделать это. Это единственный способ удостовериться, что она не подведёт. — Нет! — Она хлопает руками по столу, заставляя Гаррика подпрыгнуть от силы удара, — Я не буду ходить тенью этой суки Сорренгейл, — она выдавливает слова сквозь стиснутые зубы. — Я не прошу тебя устраивать для неё пикники на лётном поле, — парирую я. — Мне просто нужно, чтобы ты следила за Аэтосом. Вмешивалась, когда можешь. Стирала, когда не можешь. — Ну, или, знаешь, ты мог бы просто перестать предоставлять ей информацию, которая может убить нас всех, — злобным тоном выплевывает Имоджен. Выходит как удар в живот. Это совершенно не то, что здесь происходит. — Я не предоставляю ей информацию, — я сжимаю кулаки на столе, вокруг нас начинают сгущаться тени. Гаррик вытягивает руки, по одной перед каждым из нас, вмешиваясь. — Думаю, она имеет в виду, что тебе стоит держать дистанцию, — когда он убеждается, что никто из нас не собирается убивать друг друга, добавляет, — Мы подойдём к этой проблеме с двух сторон. Имоджен следит за Аэтосом. Ты — держишься подальше от Сорренгейл. Проще простого. — Прекрасно, — отвечает она, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки. — Прекрасно, — говорю я, но грудную клетку жмёт от одной только мысли о разъярённых, горящих глазах Вайолет на мате подо мной. Прекрасным это всё нихуя не ощущается.