Глава XXVI. Гермиона больше не гриффиндорка

Когда Гарри понял суть плана Джейсона насчёт Гермионы и её использования против гриффиндорцев, прежде всего, против Рона Уизли, он не только одобрил этот план, но и обязался активно участвовать в осуществлении этого самого плана. Насчёт того, что конкретно сделать, Гарри договорился с Джейсоном 23 декабря 1994-го в Хогвартс-экспрессе. Вскоре после прибытия в поместье Малфоев и празднования Рождества Гарри написал письмо Рите Скитер, благо, ему было известно, по какому адресу это письмо отправлять. В письме Гарри согласно договорённостям с Джейсоном рассказал о том, как во время Святочного бала Гермиона, ничего не подозревая, танцевала с Виктором Крамом, нормально с ним общалась, после чего её жестоко унизил и довёл до слёз этот проклятый Рон Уизли... Разумеется, Гарри упомянул, как условился, о том, что Гермиону успокоил не кто иной, как Джейсон Стром, загонщик сборной Слизерина... Джейсона он, ясное дело, облагородил. Облагородил Гарри и своё намерение: он не написал Скитер прямо, что хочет использовать Гермиону как марионетку для максимальной дискредитации Гриффиндора, нет, он взывал к "необходимости публично и открыто защитить ту гриффиндорку, что подвергается травле учащимся того же факультета", "необходимости показать Грейнджер, что его обидчику всё им устроенное даром не пройдёт", и так далее. О том, что Гермионе было бы неплохо вообще перейти в Рэйвенкло, Гарри Скитер благоразумно не писал, Скитер не должна была знать слишком много... В общем, в письме Скитер за 26 декабря Гарри попросил её напечатать и опубликовать в "Ежедневном пророке" статью конкретно о Святочном бале и о том, что в ходе неё Гермиона была доведена до слёз. О Роне Уизли и Гриффиндоре Гарри разрешил напечатать что угодно, но вот за Гермиону Скитер должна была конкретно, хоть и наигранно вступиться, вступиться так, чтобы читатели "Ежедневного пророка" буквально переполошились от того, как один понятно какой гриффиндорец обидел одну понятно какую гриффиндорку. Это было частью плана Джейсона. 26 декабря Скитер получила письмо от Гарри, а уже 27 декабря послала ему ответное письмо, в котором заверила, что уже работает над текстом нужной Гарри статьи и добьётся его публикации, причём взамен Скитер не требовала денег, прямо написав об этом в своём письме. Гарри 27 декабря посетил особняк Пьюси, там была организована его встреча с членами слизеринской сборной и заодно с Пиетт и Джинни. В рамках этой встречи Гарри и Джейсон ввели ещё не знавших об их плане насчёт Гермионы собеседников в этот самый план и убедили их помочь им. Заглянув в особняк Пьюси, Гарри заодно пообщался с Ричардом Пьюси и, прекрасно зная, что тот член Совета попечителей Хогвартса, рассказал ему о ситуации с Гермионой, как и о том, что в январе 1995-го Совет попечителей должен будет при необходимости вмешаться в эту ситуацию... До того, а именно 25 декабря, Гарри говорил об этом со своим опекуном (тот смог провести рождественские каникулы в поместье Малфоев), сказав, в частности, что если с наступлением января 1995-го Гермиона захочет перейти в Рэйвенкло, то ему как директору Хогвартса хорошо бы этому поспособствовать... - Думаешь, до этого дойдёт? - спросил скептическим тоном Люциус Малфой. - Да, пап, - уверенно ответил Гарри, - наверняка всё именно так и сложится... Люциуса Малфоя разгоравшийся конфликт вокруг Гермионы явно заинтриговал, он с интересом ждал возобновления 5 января учёбы в Хогвартсе. Гарри тоже ждал возобновления учёбы с интересом прежде всего потому что тогда непременно продолжилась бы вражда Гермионы и Рона. На вражду это было так смешно смотреть со стороны... 28 декабря Гарри, зная, что у Пиетт День рождения и что ей исполнилось 17, отправил ей поздравительное письмо и как бы между делом попросил следовать плану насчёт Гермионы. В ответном письме за 29 декабря Пиетт заверила Гарри, что будет следовать плану. Гарри же 29 декабря поздравил с Днём рождения Ричарда Пьюси, тот в ответном письме за 30 декабря заверил, что при необходимости добьётся того, чтобы Совет попечителей "оказал мисс Грейнджер любого рода помощь, которая ей будет необходима, в том числе помощь с переводом мисс Грейнджер из Гриффиндора в Рэйвенкло в случае если в Гриффиндоре сложится невыносимая для неё атмосфера". В "Ежедневном пророке" за 29 декабря была опубликована угодная Гарри статья под громким названием "ЖЕСТОКИЕ УНИЖЕНИЯ И ТРАВЛЯ ВО ВРЕМЯ СВЯТОЧНОГО БАЛА. ЧТО ПРОИЗОШЛО В ХОГВАРТСЕ 21 ДЕКАБРЯ?". Гарри рассчитывал на то, что от этой статьи будет нужный эффект. По содержанию своему статья была вполне хорошей, Рон и гриффиндорцы в целом подвергались в ней весьма сильным нападкам. Гарри это как раз и нужно было. Новый год Гарри отпраздновал формально, 1 января 1995-го он проснулся как в обычный среднестатистический день и занимался нужными делами, прежде всего перепиской с нужными людьми. Чтобы сблизиться со старостой Джейн Харт и заручиться её поддержкой, Гарри поздравил её с Днём рождения - она как раз родилась 1 января, в первый день 1995 года ей исполнилось 18 лет. Адрес проживания Хартов Гарри узнал от Люциуса Малфоя, тот со семьёй Хартов ладил. Гарри не только угодливо поздравил Джейн Харт с 18-летием, но и вежливо попросил о кое-какой услуге, выразив готовность даже заплатить... Харт, благо, не настояла на деньгах и заверила, что примет участие в плане насчёт Гермионы из идейных соображений. Это Гарри понял по содержанию ответного письма Харт за 2 января. Для сближения с двоюродными сёстрами Шафик и получения поддержки с их стороны Гарри 2 января угодливо поздравил с 17-летием Андромеду Шафик и при этом без уклончивости попросил её о помощи в одном дельце... Шафик, судя по письму-ответу за 3 января, готова была включиться в дело только в случае если бы оно однозначно сложилось в пользу Гарри, Джейсона и их единомышленников. - "Осторожная...", - сделал вывод Гарри. В первые дни 1995-го Гарри написал и некоторым однокурсникам, Теодору Нотту, например. Конкретно от Теодора Гарри получил гарантии поддержки Гермионы, хоть и наигранной. Теодор, правда, сказал, что он вряд ли сможет привлечь в дело своего влиятельного отца. - "Ну вмешательство Джона Нотта, наверно, и не понадобится...", - подумал Гарри. 5 января Гарри вернулся в Хогвартс довольным и уверенным, что не сегодня завтра произойдёт эскалация конфликта между Гермионой и Роном, которой можно будет воспользоваться. Гарри не ошибся: уже 6 января он воочию убедился в том, что Гермиона и Рон орут друг на друга, как глухие старики. - "То, что нужно...", - радовался Гарри. Однако в Хогвартсе было ещё мирно, слизеринцы больше обсуждали не Гермиону и её конфликт с Роном, а статью в "Ежедневном пророке" в номере за 6 января, в которой сообщалось, что 5 января в Азкабане умерли от истощения сил и подорванного здоровья Беллатриса Лейстрендж, её муж Рудольфус, его брат Рабастан и ещё Антонин Долохов. Эти четверо были известны как яростные, одиозные, отъявленные, фанатичные до ненормальности приспешники Волдеморта. Теракты, убийства, пытки... За всё это Лестрейнджи с Долоховым угодили в Азкабан, в ходе судебного процесса в 1981 году они вели себя максимально нагло, кричали, что Волдеморт вернётся, вызволит их и осыплет милостями... Долгие годы заключения в омерзительном и жестоком Азкабане сделали их ещё яростнее и злее, внешне они отощали, постарели, их нервы и раньше-то были не железные, а уж по попадании в Азкабан... Четверо, пожалуй, самых ярых и фанатичных приспешников Волдеморта не сошли в Азкабане с ума и не умерли, потому что держались за мысль о том, что их лидер вернётся и вызволит их... Однако в январе 1994-го они поняли, что Волдеморт, тот, ради кого они вообще стали Пожирателями смерти, тот, ради кого они постоянно рисковали, а в Азкабане вот мучались, мёртв, мёртв навсегда... Они не хотели это осознавать, долго и громко кричали "Этого не может быть!", "Это невозможно!"... Но, сколько ни кричи, сколько ни вопи, сколько ни пытайся вырваться из камеры, Волдеморт от этого не воскреснет... Беллатриса Лейстрендж и трое остальных потеряли смысл жизни, смерть их кумира, их идола их деморализовала, явно в какой-то степени сломила, ведь пережили они его лишь примерно на год, умерев в своих камерах в один день, 5 января 1995-го. Трупы Рудольфуса и Рабастана Лейстренджей были просто сброшены в Северное море, как и труп Долохова, труп же Беллатрисы Лестрейндж нашёл покой в гробу и в земле благодаря Нарциссе Малфой, младшей сестре Беллатрисы, которая, несмотря ни на что, всегда считала Беллатрису родной сестрой, достойной нормального захоронения. Труп Беллатрисы Лестрейндж негласно доставили в поместье Малфоев, и 9 января 1995-го он был максимально быстро и формально захоронен у могил родителей в присутствии одной лишь Нарциссы... Примечательно, что Беллатрису похоронили не как Беллатрису Лестрейндж, а как Беллатрису Блэк, на могиле была лишь скромная и формальная надпись: "Беллатриса Блэк Родилась 10 апреля 1951 Скончалась 5 января 1995 Любим, помним, скорбим" Не будем, однако, далеко отходить от событий в Хогвартсе. Так вот, 6 января 1995-го слизеринцы обсуждали почти только смерть четырёх одиозных Пожирателей смерти. Этим четырём слизеринцы не сочувствовали, староста Нимфадора Фоули и вовсе сказала, что ей от этой новости приятнее, чем от того, что ей исполнилось 18. Теперь слизеринцы не то, что не сочувствовали самым ярым приспешникам Волдеморта, они высокомерно считали их глупцами, недоумками, угодивших в Азкабан и умерших там по собственной вине. А ведь ещё пятью годами ранее многие слизеринцы относились к Волдеморту как к кумиру, а к сидящим в Азкабане его близким подручным как к мученикам или типа того. Видимо, за вот эти 5 лет факультет Слизерин изменился в лучшую сторону. Что касается Гермионы, то она 6 января как-то пересеклась с Джейсоном и говорила с ним, а заодно и с Гарри, Тэвингтоном и ещё Драко, который, испытывая к Гермионе неприязнь, всё же нашёл в себе силы наигранно поддержать её в конфликте с Роном и сдержанно, без какой-либо издёвки или насмешки посоветовать ей быть непреклонной и решительной. Гермиона, прекрасно помнившая, сколь часто над ней потешался Драко, негромко и сдержанно ответила лишь "Спасибо, Малфой...". Ни о какой дружбе между Гермионой и Драко речи и не было, план Джейсона этого и не предусматривал, Драко должен был только наигранно поддерживать Гермиону, и то только для пользы дела, так бы Драко для Гермионы и пальцем не пошевелил. Как бы то ни было, 6 января Гермиона поговорила с Джейсоном, Гарри, Тэвингтоном и Драко, те её убедительно надоумили пойти 7 января к директору и попросить о переводе в Рэйвенкло. - Говоришь, тебя уже не только Уизли ненавидит? - спросил в один момент Гермиону Джейсон. - О, можешь не сомневаться, скоро тебя весь Гриффиндор возненавидит, Уизли против тебя всех подобьёт, ты окажешься одна против всего этого львятника, помяни моё слово... Этот Лонгботтом, Томас и остальные... Повезёт, если они только молчаливый бойкот тебе объявят, гриффиндорцы и не на такое способны, можешь мне поверить... - Гриффиндорцы ненавидят тех, кто хоть в чём-то лучше них, тех, кто не такие, как они... - развил мысль Джейсона Гарри. - У гриффиндорцев всегда были живые боксёрские груши, то есть, те, на кого направлялась агрессия этих буйных психов... Раньше гриффиндорцы отыгрывались на Сьюзен Трэверс, а теперь... Теперь, возможно, они будут отыгрываться на тебе, и им будет плевать, что ты гриффиндорка, им что свои, что чужие... - Только за поддержку Уоррингтона они тебя прибить могут... - заявил Драко. - Да, они ж, понимаешь, за Делакур болеют... - поддержал Драко Тэвингтон. В итоге Гермиона сказала, что совершила ошибку, предпочтя Гриффиндор Рэйвенкло 1 сентября 1991-го. - Я ведь уже тогда была очень умной... - сказала Гермиона. - Я вписалась бы в Рэйвенкло, меня бы там приняли... - Ну конечно... - ответил Гарри. - Я совершила ошибку... - Которую ещё можно исправить, Грейнджер, тебе просто надо поступить правильно... - В истории Хогвартса такого ещё не было... - Чего? - Того, чтобы учащийся переходил из одного факультета в другой... - Но твой случай чрезвычайный... Останешься в Гриффиндоре, и мы не сможем ручаться за твою безопасность... - Я говорила на этот счёт с родителями... - Ты всё должна сделать по своей воле, Грейнджер... - Я просто с ними посоветовалась, Поттер, я им всё рассказала... Я много обо всём этом думала ещё на каникулах... - И что же тебе сказали родители? - Я поговорю с директором о переводе в Рэйвенкло... Мои родители... Они это поддержат, им главное, чтобы со мной всё было нормально... Но поддержат ли меня рэйвенкловцы? Примут ли? Они ведь уже знают меня как ярую гриффиндорку, а тут я перейду к ним... - Ярые гриффиндорцы это придурки типа Уизли, ты всё же не такая, рэйвенкловцам ты не сделала ничего плохого, они это знают... - Но холодное отношение ко мне наверняка будет... - Я поговорю на этот счёт с Теренсом Флинном и другими старостами Рэйвенкло, я их знаю, они обеспечат тебе нормальную интеграцию в Рэйвенкло... Только скажи, Грейнджер, ты уверена в том, что перейти в Рэйвенкло будет правильным решением? - Убеждена... - Точно? - Да... - И ты готова бороться за перевод в Рэйвенкло? - Да, Поттер, и я буду бороться... Надо было тогда прислушаться к шляпе и поступить в Рэйвенкло... - Ещё не поздно, Грейнджер... Ты же докажешь рэйвенкловцам, что достойна быть одной из них? - Докажу, если директор вообще согласится меня перевести... - Он согласится... Он ведь нормальный человек, он выслушает, поймёт... То же и с членами Совета попечителей, они, уверен, пойдут тебе на встречу... - Гриффиндорцы меня возненавидят... - Если эти идиоты хоть пальцем тебя тронут, тебя поддержат рэйвенкловцы, хаффлпаффцы... - А вы? - Мы тоже, как и, полагаю, весь Слизерин... Пора тебе повзрослеть, Грейнджер, и признать, что Слизерин вовсе не злодейский факультет, мы такие же, как все, мы не какие-то монстры... - Да... Спасибо тебе, Поттер... Спасибо вам всем, особенно тебе, Стром... - Не за что, Грейнджер... - Однако я и дальше буду активно учиться, Поттер, активно работать на уроках... Не думай, что я пойду тебе на значительные уступки... - Как пожелаешь... Если перейдёшь в Рэйвенкло, с тобой будешь даже интереснее соперничать... Знаешь, я никогда не понимал, почему ты гриффиндорка, мне всегда казалось, что ты скорее... - Рэйвенкловка... Понимаю... Надеюсь, у меня получится... - Дороги назад нет, Грейнджер, Уизли уже настраивает против тебя Гриффиндор, верно? - Да... - Любезная профессор Макгонагалл по-прежнему не наказала Уизли? - Не наказала... - Надо же... А ведь то, что он с тобой сделал, уже стало достоянием общественности, ещё 29 декабря... Когда всё это раскрутится, Уизли поймёт, что тебя лучше не трогать... - Да, наверно, да... Поняв, что Гермиона точно намерена перейти в Рэйвенкло и настроена решительно, Гарри при первой же возможности пересёкся с Флинном, дабы прощупать его и на реакцию на всю эту ситуацию, и на отношение к перспективе перехода Гермионы в Рэйвенкло. Флинн, не боясь стоявших рядом с Гарри Джейсона и Тэвингтона, сказал, что старосты Рэйвенкло однозначно поддержат Гермиону и в случае чего обеспечат её интеграцию в Рэйвенкло, "ведь так поступил бы любой нормальный человек". Уже 7 января Гарри убедился в том, что Флинн и другие старосты Рэйвенкло действительно на стороне Гермионы и в случае чего сагитируют, как надо, остальных рэйвенкловцев. С хаффлпаффцами Гарри смог бы разобраться и сам, ну или через Диггори. Слизеринцы следовали плану и с каждым днём всё чаще и активнее поддерживали Гермиону, заодно ещё сильнее настраивая её против гриффиндорцев. Гермиона 7 января решилась пойти к директору Малфою, была им принята и спокойно, но твёрдо сказала, что хотела бы перейти в Рэйвенкло. Разумеется, Гермиона в общих чертах объяснила, почему. Директор Малфой слушал её молча и сидя за рабочим столом. - Думаете, это как сменить номер в маггловском отеле? - спросил он, когда Гермиона закончила говорить. - Сэр, я приняла это решение осознанно... - ответила Гермиона, желая звучать уверенно. - В Гриффиндоре сложилась слишком невыносимая для меня обстановка, а я сама... Я поняла, что мне было бы лучше в Рэйвенкло, сэр... - В истории Хогвартса такого не было... - Понимаю, сэр, но я не могу поступить иначе... Помогите мне, прошу вас... - Это было решение распределяющей шляпы, и я не могу идти против него... - По правде говоря, сэр, это было скорее моё решение... Тогда, 1 сентября 91-го года, шляпа говорила мне, что я должна быть в Рэйвенкло, но я... Я настояла на Гриффиндоре, и шляпа уступила... - Неужели? - Да, да, - громко заговорила распределяющая шляпа с одной полки одного из шкафов неподалёку от рабочего стола директора, - всё произошло в точности так, как говорит мисс Грейнджер... Похоже, я ошиблась с её распределением... Директор Малфой нахмурился и задумался. - Предположим, так оно и было... - сказал он в один момент. - Мисс Грейнджер, вы понимаете, что это будет первый такого рода случай в истории Хогвартса? - Да, сэр... - ответила Гермиона. - Вы понимаете, что вам будет не так-то просто интегрироваться в Рэйвенкло? - Я готова к трудностям, сэр... Я достойна быть учащейся Рэйвенкло... Я докажу это вам, я докажу это всем... - Вы готовы к тому, что гриффиндорцам это не понравится? - Более чем, сэр... Тронут меня хоть пальцем, сами же и докажут, что они не более чем агрессивные недоумки... Я выше этого... - Что ж... Может, для вас это и к лучшему... Впрочем, вы ещё какое-то время всё же побудете в Гриффиндоре, пока я не получу одобрение Совета попечителей, не могу же я не проинформировать Совет на этот счёт... - Надеюсь, в Совете попечителей примут правильное решение... Передайте им, пожалуйста, что речь идёт о моей безопасности, возможно, даже о жизни... - Неужто всё настолько ужасно? - Будет, если Совет попечителей промедлит... - Ричард Пьюси, член Совета, позаботится о скорейшем рассмотрении этого вопроса... - И решении? - Разумеется... - Прошу вас проинформировать меня о решении Совета, когда оно будет принято... - Конечно, мисс Грейнджер... В общем, Гермиона вроде как добилась своего. Она надеялась, что Совет попечителей быстро разберётся с ситуацией и разрешит директору Малфою перевести её в Рэйвенкло. Имевшаяся ещё недавно горячая преданность Гриффиндору у неё к тому моменту полностью сошла на нет. Более того, Гермиона теперь считала, что совершила ошибку, предпочтя Гриффиндор Рэйвенкло 1 сентября 1991-го. Эта её позиция подпитывалась слизеринцами, прежде всего Джейсоном, которому прям было интересно, чем же кончится весь этот его эксперимент (да, да, по большому счёту, он не видел в Гермионе нечто большее, чем эдакую подопытную крысу). Гриффиндорцам Гермиона пока что не говорила о намерении перейти в Рэйвенкло. Рон её теперь ненавидел, что называется, слов нет. Когда 8 января в "Ежедневном пророке" была опубликована статья Скитер под названием "ПЕРВАЯ В ИСТОРИИ ГРИФФИНДОРКА, ЖЕЛАЮЩАЯ ПЕРЕЙТИ В РЭЙВЕНКЛО. ХОГВАРТС СНОВА РАЗРЫВАЕТ ИЗНУТРИ?", Рон первым заклеймил Гермиону как "предательницу" и "рэйвенкловскую подстилку". Его агитация против Гермионы была яростной, злостной и истеричной, но под её влияние попал даже Невилл... А ведь Гермиона всегда считала Невилла добрым, благородным... 8 января 1995-го, как потом говорила Гермиона, многие гриффиндорцы, прежде всего, с её курса, продемонстрировали ей свою истинную сущность, которую до того долго скрывали под маской добродушия и всего такого. Обвинения Рона и ему подобных в "предательстве" только укрепили в Гермионе неприязнь к Гриффиндору, в ответ на эти обвинения она с 9 января неоднократно виделась с Джейсоном и выдавала ему всякую интересную информацию о Гриффиндоре. Один раз она, например, выдала Джейсону тогдашний пароль от гриффиндорской гостиной... С 8 января Гермионе помогал Ричард Пьюси как член Совета попечителей. Ну как помогал, убеждал других попечителей в том, что Гермиону надо перевести в Рэйвенкло, раз уж она попросила об этом директора, а распределяющая шляпа готова была хоть интервью дать со словами о том, что ошиблась, отправив Гермиону в Гриффиндор. Это Ричард Пьюси делал под влиянием Гарри и директора Малфоя. 8 января он дал интервью "Ежедневному пророку", в котором прокомментировал ситуацию с Гермионой и посчитал необходимым скорейшее вмешательство Совета попечителей. Уже 9 января это интервью было опубликовано в "Ежедневном пророке" в статье под названием "РИЧАРД ПЬЮСИ КОММЕНТИРУЕТ СОБЫТИЯ ПОСЛЕДНИХ ДНЕЙ В ХОГВАРТСЕ. А ЧТО ОБ ЭТОМ ДУМАЮТ ДРУГИЕ ПОПЕЧИТЕЛИ ХОГВАРТСА?". Другие члены Совета попечителей, увы, не имели такой твёрдой и чёткой позиции, как Ричард Пьюси, так что вопрос с Гермионой в Совете решался до 18 января, то есть, более недели. Ричарду Пьюси пришлось прям очень потрудиться, чтобы убедить коллег-скептиков всё же дать добро на перевод Гермионы в Рэйвенкло. Гермиона прониклась однозначным презрением к Гриффиндору уже к ужину 8 января. За ужином к ней никто из гриффиндорцев не подсаживался, все делали вид, что её нет. Это заметил, в частности, профессор Снейп, после ужина он подошёл к Гермионе в одном из коридоров и остановил её своим обычным спокойным, но холодным тоном. - Мисс Грейнджер... - сказал Снейп, и шедшая впереди него Гермиона остановилась. - Профессор... - сказала Гермиона как можно более спокойно, хотя в тот момент внутри неë прям кипела злоба на гриффиндорцев. - Переругались со всем Гриффиндором, да? - Профессор, если вы решили посмеяться, найдите кого-то другого... Мне плохо, сэр, вы не знаете, насколько... - Лицемерные эти гриффиндорцы, верно? - Что вам нужно, профессор? - Да так, хотел понять, не блеф ли это всё... - Блеф, говорите? Какой же это блеф?! Гермиона не заметила, как перешла на чуть ли не повышенный тон. - Это не блеф, сэр! - продолжала Гермиона. - Гриффиндорцы ополчились на меня, а до того... А то вы не знаете, в чём дело! Как будто вы "Ежедневный пророк" не читаете! Впрочем, Гермиона быстро осознала, с кем говорит, и чуть ли не вскрикнула, буквально закрыла руками рот, глаза у него стали шокированные и выпученные. Ни один амбал типа Тэвингтона, ни один хулиган типа Джейсона, да что там, ни один типичный гриффиндорец типа Рона не позволял себе так общаться с профессором Снейпом, а тут такое произошло... Гермионе быстро стало стыдно за себя, она принялась извиниться: - Сэр, простите, я это... Я с дуру ляпнула, простите, я позволила себе... - Лишнее... - перебил Гермиону Снейп всё так же спокойно и холодно. - Похоже, ситуация тяжёлая... Наверно, вам действительно было бы лучше в Рэйвенкло... И Снейп ушёл. На последующих уроках ЗОТИ Гермионе показалось, что он стал чуть менее придирчив к ней, чем раньше... - "Что бы это значило?", - гадала Гермиона. С 9 января обстановка в Хогвартсе неуклонно обострялась, явно намечался масштабный и горячий конфликт между Гермионой, слизеринцами, рэйвенкловцами и, наверно, ещё хаффлпаффцами с одной стороны и гриффиндорцами с другой. Гриффиндорцы теперь предпочитали молчаливому бойкоту неприкрытые оскорбления и грубости Гермионе. Пока что они не поднимали на неё руку и не тревожили её ночью. Пока что... Гермиона уже однозначно дистанцировалась от Гриффиндора, была на львином факультете гадким утёнком, белой вороной... Профессор Макгонагалл бездействовала, не участвуя в травле Гермионы, но и не защищая её, всегда смотря на неё хмуро... Попечители всё думали и не принимали решение, Гермиону это быстро начало раздражать. - Ну сколько они ещё будут думать?! - раздражённо сказала вслух Гермиона 10 января. Шум в "Ежедневном пророке" вокруг Гермионы был с каждым днём всё больший, в дело поддержки Гермионы включился, например, Торкуил Трэверс VI, хотя Гарри его ни о чём таком не просил. Гарри же уговорил поддержать Гермиону рэйвенкловцев и хаффлпаффцев, слизеринские старосты ему помогали, как могли, и он был этим удовлетворён. Гермиона теперь не боялась слизеринцев, довольно часто общалась с некоторыми из них, тогда как, например, с Драко - редко. О Слизерине она теперь была другого, менее стереотипного мнения. Она явно изменилась, и не только внутренне, но и внешне: с 7 января Гермиона ходила не с распущенными волосами, а со строгим хвостом... В общем, изменения в Гермионе были, и немалые. Она наконец перестала доставать всех со своей ГАВНЭ - видимо, поняла, что эта её идея всем по борту. Такая Гермиона была лучше той Гермионы, что была до Святочного балла и последующих событий. К пятнице 13 января Гермиона гриффиндорцев возненавидела, они её тоже: самые разные оскорбления в её адрес сыпались уже каждый день. Однако до 13 января на Гермиону никто не нападал. 13 января, в свою очередь, Гермиона после горячего разговора с Роном в одном из коридоров была атакована им со спины: он применил на ней заклинание Экспеллиармус. Гермиона резко отлетела и упала на пол. Рон намерен был применить на ней заклинание блевоты слизняками, но тут уже он был атакован со спины: в противостояние вмешался Джейсон. Видимо, Джейсон был неплох в трансфигурации, раз смог превратить Рона в маленького рыжего хомяка за счёт какого-то беззвучного заклинания. - Нападаешь на Грейнджер, Уизли? - раздражённо спросил Джейсон. - Она ведь пока что по-прежнему гриффиндорка! Нападаешь на девушку со своего же факультета? Пожалуй, надо было превратить тебя в таракана! Сзади Джейсона стояли Гарри, Тэвингтон, Драко, Винсент и Грегори, и вовсю смеялись от того, что Рон стал беспомощным хомяком. Тут откуда-то взялся Снейп. - Что здесь творится? - спросил он спокойно и холодно. - Откуда здесь хомяк? Затем Снейп посмотрел на Джейсона и, судя по взгляду, разозлился на него. - Это ваших рук дело?! - спросил он Джейсона явно раздражённо. - Кого вы заколдовали, Стром?! Это... Это учащийся? - На данный момент - хомяк... - ответил Джейсон. - Трансфигурация не используется в качестве наказания, Стром! Вы так глупы, что не знаете этого на шестом курсе?! - Он напал на Грейнджер, сэр! - Расколдуйте его, живо! - Да, сэр... И Джейсон явно неохотно расколдовал Рона, тот превратился в человека и почти сразу же в панике убежал, никому ничего не сказав. - Это был Уизли? - спросил Снейп Джейсона более спокойным тоном. - Да, сэр, - ответил Джейсон, - он напал на Грейнджер, полагаю, это и сама Грейнджер может подтвердить... - Мне не надо ничего подтверждать, Стром, вы в любом случае позволили себе лишнее... Ещё одно самовольное применение на ком-то трансфигурации, и вы получите месячную отработку... Более того, последует разрешённое в пределах Слизерина телесное наказание, можете не сомневаться... А теперь скройтесь с моих глаз... Этот инцидент Гарри потом активно использовал. Вскоре после него Гарри демонстративно подошёл к Гермионе и предложил ей прийти в Выручай-комнату 14 января после обеда. Гермиона согласилась. В итоге она приняла участие в первой за 1995 год встрече Союза трёх факультетов, которая состоялась в субботу 14 января. Гермиону все приветствовали аплодисментами, ей даже позволили выступить с речью... Разумеется, Гарри просто нужно было создать видимость того, что целых 3 факультета сочувствует Гермионе и поддерживают её. Вышло как раз то, что нужно было. Столкновение 13 января было отнюдь не последним: похожие инциденты, правда, не с Гермионой, были и 14, и 15, и 16 января... Конфликтовали друг с другом то какой-то гриффиндорец и слизеринец, то какой-то гриффиндорец и рэйвенкловец, то какой-то гриффиндорец и хаффлпаффец, Скитер в своей очередной статье за 17 января, в общем-то, верно говорила о "войне, разрывающей Хогвартс изнутри". Гарри тем временем стал в меру давить на Совет попечителей и через Ричарда Пьюси, и через директора Малфоя, и через Торкуила Трэверса VI, и через Скитер... Слизеринцы демонстрировали единство с рэйвенкловцами и хаффлпаффцами, наигранно поддерживали и даже защищали Гермиону, ведь нападали на неё не только 13 января... Ричард Пьюси в интервью "Ежедневному пророку" 16 января говорил о "катастрофе, поразившую школу Хогвартс", а 18 января он после множества продуманных и ярких речей и заявлений в поддержку Гермионы наконец-то добился того, что Совет попечителей единогласно принятым постановлением разрешил директору Малфою перевести Гермиону в Рэйвенкло. 19 января это постановление Совета попечителей было опубликовано в "Ежедневном пророке" в статье под названием "ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР БОЛЬШЕ НЕ ГРИФФИНДОРКА", в тот же день директор Малфой подписал официальное распоряжение о переводе Гермионы на факультет Рэйвенкло. С 20 января 1995 года Гермиона была учащейся уже Рэйвенкло. Теперь она ходила в школьной мантии чёрно-синего цветов, на самой этой мантии красовался не гриффиндорский лев, а рэйвенкловский ворон, вещи же Гермионы теперь размещалась в одной из спален, что прилегали к гостиной Рэйвенкло... Гермиона стала первой в истории Хогвартса учащейся, переведённой из одного факультета в другой. Она не просила себе никаких поблажек и была намерена доказать, что достойна учиться в Рэйвенкло, этой было для неё гораздо важнее, чем борьба за права эльфов, о которой она, кстати, подзабыла в свете насыщенного событиями января 1995-го...