Глава 3. Горелые рисинки

      Выходное кимоно сковывало движения, хотя отсутствие перевязи с мечом приносило натруженной после занятий спине лёгкость; капитан пока крепился и натаскивал новичков по техникам живого боя. Тоширо не рассчитывал, что когда-то в своей жизни задумается, как же чертовски тяжёл его Хьёринмару — он не хотел ранить друга, — но занпакто не роптал, понимая, что хозяину сейчас в тягость и чашка.       Впрочем, на традиционный ужин у Куросаки Тоширо отправился в преподнесенном настроении. Дорога под гэта скрипела мокрым песком, заставляя капитана задуматься над лазом в ограде из можжевельника между его домом и их поместьем, чтобы перестать делать крюк. Вечерело, холодало, и руки сами тянулись спрятаться в рукавах. Тоширо бы подбежал, но левую ногу при ходьбе пробивало ноющим спазмом от большого пальца до паха. «Нужно было выпить четыре таблетки обезболивающего, а не три», — огорчился он. Его заданием-минимум было продержаться до рассвета и не расклеиться перед семьёй, известной умением совать нос в чужие секреты, а у Тоширо секретов с недавних пор хватало.       Он как можно спокойнее вошёл под врата, которые никогда не охранялись стражей, проследовал параллельно ручейку, вившемуся вдоль тропы и дальше вглубь сада. Там крылся небольшой пруд, и в заводи его водились ярко-оранжевые карпы кои, которые по размерам могли посоревноваться с рыбой в поместье Кучики.       Центральный дом зазывал к себе трелью золотистых колокольчиков-нирин, и обычно гостя к этому времени уже поджидали, но сегодня сестёр на веранде не оказалось.       — Тоширо! — Зато на веранде оказался сам глава. — А ну-ка дай обниму тебя, мой славный мальчуган!       Шиба Ишшин запросто поднял бывшего подопечного под руки, несмотря на прибавку того в росте и в весе. Сопротивление было бесполезным.       — Ты совсем мозги растерял, — фыркнул Тоширо в его макушку и брезгливо отряхнулся, когда его поставили на пол. — Так рад меня видеть?       — Конечно! Дому Шиба нужны наследники и славные гены, так что я буду баловать моего будущего зятя, покуда… Э?       Тоширо уже отодвигал сёдзи — он мог чувствовать себя у Куросаки как дома. Их Сейрейтейский особняк мало чем отличался от Каракурского жилища временной шинигами, куда ломились все, кто ни попадя, но для Тоширо давно отвели особое место за столом, а на подставке в шкафу хранили специальные именные палочки.       Поначалу он думал, что это Карин — причина такого отношению, но потом осознал — так Куросаки пытались загладить вину, что заняли его «дом». Они не захотели жить у родственников в Руконгае, поскольку Десятый отряд был вотчиной Шиб сотни лет подряд. И хоть сам Тоширо ни словом не обмолвился против — ему всё равно оставалось недолго, — иногда его напрягало количество этих самых Шиб, которые Куросаки. Без Мацумото он ощущал себя на их территории в катастрофическом меньшинстве.       — Отдай, Карин! Это моё!       — Хоть сегодня поделись!       — Сестрёнки, успокойтесь!       Звонкие голоса взрывали потолок кухни.       — Гостю подаётся всё самое красивое!       — Но он тоже любит горелые рисинки!       — Ичи-нэ! Карин-чан! Не ссорьтесь, ведь я приготовила для Хицугаи-куна отдельное карри и ему тоже достанутся все поджарившиеся рисинки.       — Спасибо, Юзу.       Дравшиеся за кастрюлю старшие Куросаки одинаково хлопнули глазами, дружно вскинув головы, заставляя Тоширо, прислонившегося к дверному косяку и наблюдавшего данную картину, таки усмехнуться.       — Хицугая-кун! — младшая единственная не забыла про манеры, поклонилась ему и тепло улыбнулась: — Добро пожаловать. Ужин почти готов.       — Спасибо, Юзу, — повторил он, — и за отдельное карри тоже. Извини за доставленные хлопоты. Я вполне могу уступить даме, если нужно.       Дама в виде Ичиго фыркнула без особой благодарности, Карин отпустила кастрюлю и отряхнула руки. Юзу крутанулась на пятке и упорхнула собирать на стол. Тоширо украдкой наблюдал за ней, пока Ичиго с Карин взялись делить теперь блюда, которые помочь поднести, сохранял сдержанность, но внутри переживал бурю эмоций. Она приготовила рис специально для него! Как бабушка в детстве… И ощущение такого уюта укутало вдруг его ледяное сердце, что, будь Тоширо помягче, то мигом расплакался бы.       — Прошу, проходи, Хицугая-кун, — кивнула она на место во главе, для гостя, и кликнула отца.       Ишшин опустился напротив, Ичиго села по правую руку от Тоширо, Карин — слева, а хозяйка, что всё приготовила, привычно спряталась в её тени.       — Юзу, как твои магнолии? — Ему вдруг захотелось видеть её глаза.       Она выглянула из-за плеча Карин, обе двойняшки оторопело моргнули, но Юзу кивнула и поведала, что судя по почкам магнолии зацветут через две недели.       — Как и сакуры у Кучики, — обронила Ичиго, задумчиво пережёвывая кусочек рыбы, а потом стукнула кулачками о столешницу: — А что, если нам тоже устроить «ханами», а? Созвать гостей? Выставить угощения? В конце концов, сколько можно ходить к этому Бьякуе каждый год? Не знаю как кому, а мне лично страшно надоело!       Черёд таращиться на неё настал для Тоширо: похоже, слухи Сейрейтея преувеличивали роман между наследниками двух знатных домов. Он перехватил нахальный взгляд Ичиго — он тоже лез не в своё дело, — но она вдруг вспыхнула и отвернула лицо в сторону, что не ускользнуло от подозрительно долго молчавшего Ишшина.       — Чего? — буркнул Тоширо.       — Ничего-о, — едва не пропел старик в ответ, маслено усмехаясь, но тут же ойкнул, когда Ичиго под столом двинула его в ногу:       — Держи свои фантазии при себе!       Карин собрала своим сашими всё васаби и невозмутимо отправила тот в рот.       — Я что-то пропустила?       — Это ты нам скажи, — хихикнул отец, — почему твой жених строит глазки твоей старшей сестре?       Тоширо вернул фонтаном бульон с мисо в пиалу.       — Во-первых, он не «мой» и никогда не был мне женихом, — вот так запросто она выложила тайну, которую они бережно опекали от чужих глаз десятилетия. — Во-вторых, это Ичиго строила глазки капитану.       Вечер переставал быть томным — все взгляды уставились на гостя. Тоширо промочил горло стаканом воды и поморщился от сгущавшегося напряжения в воздухе.       — Ну вы ещё за руки в разные стороны меня потяните…       Ишшин расхохотался, сотрясая стены дома. Отколов очередной комментарий про «достойного парня для дочек», он заткнулся с прилетевшим ему в рожу яблоком — у Тоширо по меткости также стояли высокие баллы. Убрав длинную чёлку назад, Тоширо как ни в чём не бывало предложил помощь отряда в организации ханами.       Ичиго смерила его странным взглядом с головы до пят и скрестила руки на груди:       — Так вы что, расстались?       Сменить тему разговора не удалось.       — Для того, чтобы расстаться, нужно сначала встречаться, — флегматично заметила Карин, поддевая очередным кусочком сашими имбирный соус.       — А я думала вы того… это…       Карин передразнила сестру, Ичиго ей ответила в том же духе, и Тоширо умыл сухими руками лицо: хоть бы поесть успеть до того, как в ход пойдут команды шикая.       Он выдохнул, приосанился и насыпал себе персонального карри — его будто перестали замечать, — а затем насладился первой порцией. Угостился дальше добавкой под крики старших сестёр и храп вырубленного яблоком Ишшина, и с удовольствием отковырял от дна котелка любимые горелые рисинки. Вкус никак не мог улечься на языке. Курица придала карри густоты, морковка — сочности, сочетание специй как всегда оказалось выше всяких похвал. Он поискал глазами Юзу, чтобы поблагодарить, и напоролся на её прямой взгляд, словно она следила до этого за каждым его движением палочек.       — Вкусно? — спросила она, не обращая внимания на окружавший её шум.       — Вкусно, — подтвердил капитан и, утерев губы салфеткой, поискал воды.       Юзу метнулась за кувшинчиком без просьбы, но, когда подала его, спросила не хотел бы Тоширо чаю — для чайной церемонии как раз всё подготовили. Тоширо хотел — он находил чай младшей Куросаки вкуснее даже чем у младшей Кучики или лейтенанта Исэ, а потому последовал за ней словно на поводке, оставляя Карин и Ичиго до хрипоты спорить дальше.       Поместье обволакивали сумерки, но как и всё здесь, он нашёл бы дорогу к чайному домику даже с завязанными глазами. Юзу помогла у небольшого колодца омыть гостю руки и лицо и пригласила войти на правах мастера церемонии.       Внутри горело уже несколько свечей, хотя одну из стен домика заменили на сёдзи, которые впускали вечерний свет и пряную прохладу от мшистых камней у водопада.       Тоширо опустился на колени, но болезненно ощерился: колени хрустнули и собрались рвануть будто начиненные взрывчаткой. Смена позы не помогла — Тоширо сел по-турецки, — потревоженные колени, увы, всё равно ныли.       — Ты можешь прилечь там, Хицугая-кун, — Юзу кивнула на подушки, разложенные вдоль стены по всему периметру.       — Команда не по уставу, Юзу, — съязвил он, меж тем растягиваясь у сёдзи, и лишь потом заметил её красные щёки.       Чайные домики в весёлых кварталах славились вовсе не философскими беседами или дегустацией чая, но Тоширо даже не думал в эту сторону — Юзу выглядела как непорочный ангел и заслуживала только самых чистых мыслей.       — Прости. — Тоширо поднёс локоть к глазам, закрыв лицо. — На меня столько навалилось в последнее время… Не контролирую, что говорю.       Ответом ему послужил тихий стук фарфоровой чашки о стол, звук наливаемого кипятка на дно и шорох заработавшего с порошком матча венчика. Пыхнувшие вверх аромат и тепло столкнулись с прохладой из сёдзи аккурат над головой капитана. Темнота в глазах остудила мысли и боль, впрочем, лёжа ему всегда дышалось легче. Юзу словно прочитала его мысли и вновь проявила заботу о нём. А он? Он всегда забывал, что эта Куросаки — иная, более уязвимая, чем её закалённые в битвах сёстры.       Воздух у его уха взволновали шорохом кимоно, и он открыл глаза. Юзу присела у его головы, держа в руках чашечку с приготовленным чаем.       — Прошу, — подала она с лёгким поклоном. — Я не сержусь, Хицугая-кун.       — Спасибо, — приподнялся он на локте и пригубил душистую зелёную пену.       — Если хочешь — можешь поделиться со мной тем, что навалилось. Папа и девочки всегда делают так, а ты — наша семья.       Он вскинул взгляд на неё: нет, он не мог втягивать её в свою проблемную борьбу со смертью, тем более, что между двойняшками не водилось секретов.       — Я не ваша семья. Ты же знала о нас с Карин, правда?       Юзу кротко кивнула, подтверждая его догадки, однако вновь поражая его. Такая чистая, она должна была поделиться этим с Ичиго или с отцом, в конце концов возненавидеть его, или сделаться холодной подобно Карин, но точно не готовить специальный карри.       Изумлённый Тоширо сел, обняв ладонями дымящуюся чашку, и завис, коснувшись губами её края. Юзу по-прежнему находилась напротив, не отводила глаза, вызывая чувство, будто они играли в кто кого пересмотрит. Тоширо держал этот спокойный ровный взгляд как должно именитому шинигами, но с каждой падающей песчинкой времени будто проваливался в омут её темно-ореховых глаз. Какие бесы водились там? С детства все считали Юзу милой простушкой, оберегали от войн, врагов и просто неприятных людей. Она росла будто саженец розы, окученный тремя парами рук, но в то же время эти руки продолжали держать стеклянный колпак над уже распустившимся бутоном. Эта сестра также была хороша. Волнистые светлые волосы, красивый овал лица, эта всегда приветливая улыбка и тёплые руки, пахнувшие выпечкой. А чем пахла сама Юзу?.. Тоширо мимо воли опустил чашку и потянул воздух носом.       — Хицугая-кун? — Она пододвинулась к нему почти впритык. Её взгляд окрасился беспокойством. — У тебя синяки под глазами, когда ты в последний раз хорошо спал?       Капитан свесил голову, долго выдыхая: он снова плохо маскировал болезнь. Он выпил залпом чай и осклабился, отмахнувшись:       — Тебе не стоит волноваться за меня, Юзу. Я чувствую себя хорошо.       Он умостил голову обратно на подушку, прикрыл веки и ощутил почти сразу как поверх них легла ласковая ладонь, вызывая приятные покалывания кожи.       — Это простое лечебное кидо, — почему-то зашептала Юзу, точно боясь порушить его сон. — Всё, что я запомнила из курса Академии. Оно убирает мигрень, но, может, поможет и тебе, Хицугая-кун. Не обманывай меня, ладно? Где ещё болит?       Тоширо захотелось взвыть в ответ, перестав игнорировать вернувшуюся адскую боль в коленях, которую таблетки не глушили, но он просто отпустил мысли и расслабился от уютной темноты в глазах, от нежного прикосновения, руки, не знавшей мозолей от меча, и от мелькнувшего в воздухе запаха розового масла. Юзу пахла розой. Ничего сложного.       Она осторожно убрала ладонь от его век, когда Тоширо почти уснул, но он потянулся следом за ней, переплёл их пальцы и прижал её ладонь к солнечному сплетению. Под чужим теплом и даже без сил исцеления боль, казалось, исчезала…       — Прости мой эгоизм, но посиди ещё так, пока сёстры не придут.       Юзу угукнула, перегнулась через него, чтобы задвинуть сёдзи — уже сделалось холодно, — и приложила вторую ладонь к груди, вызывая кайдо. Оно напоминало больше возню муравьёв и не шло ни в какое сравнение с чудесами Иноуэ Орихиме, которую так и не смогли отыскать в Руконгае, но ледяное сердце капитана таяло не от чар, а от заботы. Последнее, что он подумал, прежде чем действительно уснуть: жаль, что Юзу не стала шинигами. Из этой Куросаки вышел бы добрый, чуткий и наблюдательный руководитель.