Глава 4. Летящие лепестки

      С наступлением ханами, солнечных дней и потеплевших ночей, болезнь словно бы отхлынула. Тоширо не без удовольствия разминал ноги перед домом, охотно совершал пешие визиты в соседние отряды, тренировал пополнение в своём и исправно навещал семейство Куросаки.       Выбор преемника не переставал гореть жирным знаком вопроса в его памяти, и регулярные требования определиться от совета старейшин Шиба ускориться не помогали. Карин стала его правой рукой, но Ичиго была его соратником, с которой они прошли пекло войны. Объективно, лейтенант уступала старшей сестре по всем боевым характеристикам — впрочем, как и девяносто процентов Готея, — и Тоширо не хотел, чтобы о Карин злословили после его смерти, будто он выделил её «особо»; о них ведь тоже сплетничали в Сейрейтее не меньше, чем о паре Кучики-Куросаки.       Мацумото не хватало по части детальной информации, так что до Тоширо слухи долетали по отрывкам. Кто-то говорил, что ректор ответила отказом одному из сильнейших капитанов, ссылаясь на генсейские — феминистские — взгляды. Другие твердили, что у них ничего не сложилось изначально: Ичиго всегда хотела идти дальше, развиваться, учиться новому даже при имевшемся колоссальном опыте. Третьи болтали, что ректор вышла замуж за Академию, что студенты — её истинные дети и своих она заводить не собиралась. Наконец, в самом клане шушукались, что Ичиго заботило лишь положение Дома Шиба, а не чужой род. Так или иначе, её нежелание присутствовать на ежегодном ханами в поместье Кучики теперь обретало мало-мальское объяснение.       Воспользовавшись каникулами перед новым учебным годом, старшая Куросаки с энтузиазмом взялась за идею организации собственного праздника любования магнолиями. Раскидистое старейшее дерево в их саду уже начинало ронять лепестки, тогда как более молодые магнолии радовали глаз точно огромные букеты. Цветовая гамма уступала по яркости сакуровому цвету, но Ичиго подчеркнула этот контраст и оформила всё для приёма в тех же тонах. Покрывала, дзабутоны, балдахины, скатерти — пышное убранство и обилие белого напоминало больше подготовку к свадебной церемонии, нежели вечерние посиделки с захмелевшей от саке и цветочного аромата головой.       Впрочем, капитан Хицугая плохо знал науку дизайна, потому с интересом наблюдал с веранды за суетившимися сёстрами. Они натягивали гирлянды и флажки, много шутили и улыбались, словно вернулись назад в Каракуру во времена счастливого детства. Бойцы Десятого помогали трём госпожам даже без неусыпного контроля грозного командира: расставляли чайные столики, приносили ящики с выпивкой из закромов, чистили пруд, ровняли гравий в кадках и подметали аллеи. Женская половина отряда корпела над созданием бумажных фонарей и тысячи оригами-журавликов на удачу — Ичиго пожелала часть из них развесить по саду, а часть раздать гостям. Её мозг просто фонтанировал идеями, из-за чего штат помощников не поспевал за заданиями, но на этот случай у Ичиго имелись любимчики-ученики. Они разносили приглашения-напоминания, готовили ленты для пожеланий и помогали Юзу с закусками. Щебет из кухни Тоширо слышал отчётливее всего и чувствовал себя генералом Кёраку, который постоянно умилялся молодости. Только кувшинчика саке в руке и не хватало.       — Сколько лет, сколь зим, Тоширо-кун!       Жмурившийся на солнце капитан ушам не поверил: главнокомандующий будто соткался из его мыслей, а вместе с ним — чоко и токкури, цокнувшие о доски энгава. Тоширо лениво приоткрыл глаз — в компании старика оказались неизменно Ишшин и неожиданно чета Хирако.       — Широ-чан! — Момо сразу повисла у него на шее, зарывшись пальцами в волосы.       — И почему всем постоянно хочется меня обнять? — выдохнул он ей в плечо.       — Ну, ты очаровашка в отличие от меня, — плюхнулся рядом Шинджи.       Момо отодвинулась от друга на миг и сердито взглянула на мужа:       — А вам, господин, стыдно жаловаться после порции утренних нежностей.       — О как! — вскинул тот палец. — «Господин» тоже звучит неплохо. Момоша, ты же знаешь, что ты моя последняя любовь, просто завидно чутка: малыш Тоширо-то ещё в соку, а тебе один изюм достался.       У Тоширо запульсировала венку на лбу — он резко вспомнил, почему перестал навещать названную сестру после замужества: её капитан-муж был реально странным. Шинигами так не говорили. Рёка тоже. Хотя иногда Ичиго заносило куда-то в прежний молодёжный сленг. И всё же, то, что его продолжали называть ребёнком, вызывало теперь не просто возмущение, а боль за рёбрами: молодые в соку не умирали в постели. Мацумото и та была на сотню лет его старше.       — Все мы душой те ещё юнцы, — мечтательно произнёс главнокомандующий, и Тоширо, перехватив его кивок, ощутил действительно благодарность за понимание.       Ишшин быстро организовал столик, когда Момо оставила мужчин, и принёс для гостей добавку — лучшее из запасов саке. Тоширо бы поспорил: горячая водка опалила гортань и не принесла никакого удовольствия, чего не скажешь о закуске из тунца в кунжуте с ломтиком маринованной груши. Если к Куросаки стоило приходить сегодня — то как минимум за угощениями от Юзу.       — Почему бы Шиба не открыть свой рётэй? — взболтнул он вслух точно ему было дело до их процветания.       Ишшин замер с грушей во рту, Шинджи вскинул брови, а генерал, пригладив бороду, спрятал улыбку в усы.       — Конфронтация с Кучики, смотрю, заразительна, — хохотнул он и бросил взгляд на Ичиго в саду, раздававшую команды по натягиванию тента над столиками для еды.       — Вообще-то это касается младшей сестры. Такое занятие помогло бы ей занять свою нишу в Сейрейтее.       — Ох, Тоширо-чан по-прежнему печётся о моих дочурках, — картинно взмахнул слезу Ишшин и подлил всем саке. — Но я никогда не думал про Юзу в этом ключе.       «Так подумай, увалень», — засвербело у капитана на языке, но он опрокинул в рот ещё одну чашку и выразительно скривился, отпугивая несостоявшегося тестя.       Его предложение выглядело логичным: если Куросаки хотели переплюнуть Кучики, то ханами — всего лишь малость. На вывесках многих лавок и ресторанчиков в сердце столицы красовалась примечательная эмблема Кучики, и отобрать у тех монополию дерзнул бы не каждый. Однако Куросаки как раз могли. Вызовы их не стращали, конкуренция тоже, при общем деле они, такие разные, меж тем объединялись в мощный кулак, и Тоширо мог в скорости ознакомиться с ним тоже, если они прознают о его тайне.       Он решил отзеркалить их действия — искупить вину благими делами. Покуда выбирал преемницу между кандидатурами старшей и средней сестры, мог озаботиться судьбой младшей тоже. Юзу вправду готовила божественно, и это грех — скрывать её таланты в стенах поместья. Она могла много чего дать этому миру. Пускай не рётэй, но она могла открыть кондитерскую лавку, к примеру. Или обучать чайной церемонии — в Сейрейтее как раз отсутствовал с недавнего времени Клуб чадо. Её таланты в садоводстве также заслуживали экскурсий или семинаров, и в этом могла здорово подсобить старшая сестра с местом в Академии. Да и вообще…       Тоширо повернул голову на смешок старших и выгнул вопросительно бровь.       — Мы звали тебя трижды, Тоширо-кун, — пояснил генерал, — но, похоже, твои мысли с кем-то очень далеко отсюда.       Он лишь нахмурился в ответ, чувствуя, как раздражение сковывало льдом ток крови по венам, но вечер официально начинался, и всем надобно было покинуть нагретое место и прогуляться к магнолиям, подавая другим пример.       Народу прибывало, что весьма удивляло. Традиция проводить ханами в поместье Кучики — одна из древнейших в столице, но даже их роскошные сакуры не выдерживали конкуренцию рядом с живой легендой: Ичиго цвела и пахла, приветствуя гостей у врат, задирала нос, точно ей снова пятнадцать, и наверняка злорадствовала, что сумела одолеть Бьякую в очередной раз, даже не доставая Зангецу из ножен.       Тоширо внутренне усмехнулся и продолжил путь, разувшись перед газоном. Обласканная за день солнцем трава щекотала стопы, а мясистые лепестки магнолий в ней хрустели под ногами, отдавая свой сладкий запах. Тоширо ступал грузно, утапливая пальцы, будто хотел связаться с землёй и запастись от неё впрок силой. В детстве они с Момо часто бегали по улицам деревни босиком. Красная глина въедалась цветом в пятки, и тогда бабушка никак не могла их отмыть, даже грубой щёткой для котелков.       Что с ней стало? Он никогда не задавался этим вопросом, с тех пор как бабушку отправили на перерождение. Прожила ли она новую жизнь долго, хорошо? Вернулась ли обратно в Руконгай и успела ли затем отправиться в Генсей снова? Для обычной души его капитанский срок приравнивался к двум-трём человеческим жизням, но она точно имела право начинать всё сначала, опять и опять, и так до скончания времён. Вопрос о судьбе умерших капитанов вызывал же у Тоширо не меньший тремор чем проблема с передачей чина, и он рад был найти точку опоры в магнолии, что скрывалась на отшибе.       Привалившись к стволу спиной, он наблюдал за собравшимся обществом, которое, казалось ему, не имело никаких забот. Кто-то угощался, кто-то болтал и хохотал, осоловев сразу, а кто-то продолжал наслаждаться прогулкой по устланной лепестками земле. Налетавший периодически ветер встряхивал кроны магнолий, и их огромные цветы роняли от себя части, точно чашка — крупные осколки. Белые с розоватым, лимонным, бежевым отливом — Тоширо разбирал их по цветовым палитрам лака для ногтей, которым не гнушалась пользоваться Мацумото прямо на рабочем месте, и он грустным взглядом уставился в сторону отряда.       — Что, всё так плохо?       Он опомнился будто ото сна и к удивлению обнаружил перед собой хозяйку вечера.       — Ты уже заскучал? — кивнула она на капитанский дом. — Хочешь вернуться туда?       Тоширо непроизвольно поёжился, разминая затёкшие и замёрзшие плечи. Сумерки почти вступили в свои права, и он будто бы провалился сквозь время. Впрочем, внезапное появление Ичиго и подвернувшаяся возможность остаться наедине натолкнули его на мысль, которую он раньше почему-то не допускал.       — Вообще-то мне есть о чём с тобой поговорить.       Ичиго скопировала его прежнее недоумение, но, быстро подобравшись, кивнула на боковую аллею, что стелилась вдоль уже отцветших слив. Он без лишних слов увязался следом, ожидая, покуда они подальше отойдут от толпы. Лейтенанта удобно нигде не наблюдалось, гости благополучно забыли про хозяйку, и, похоже, сам Король душ благоволил этому разговору начистоту. С Ичиго только так и нужно было.       — Ну так что за дело у тебя ко мне? — бросила она украдкой взгляд через плечо.       Тоширо заметил, насколько густо прокрашены сегодня её ресницы и как длиннее они вдруг стали — он мог бы на них нанизаться грудью, проиграв Ичиго без боя тоже. Собранные в причёску чёлка и волосы открывали вид на её покатый лоб и острые скулы. В парадном кимоно её длинная шея призывно маячила лесенкой позвонков, по которой взгляду хотелось скользнуть ниже, но Тоширо мотнул головой, будто всерьёз опьянел. Он должен был сосредоточиться — на кону стояла судьба его людей.       — Позволь спросить тебя прямо, без обиняков, — остановился он у неё за спиной.       Ичиго обернулась и сразу покраснела; закат подчеркивал эту особенность рыжих.       — Ты бы хотела однажды возглавить Десятый отряд?       У неё медленно отъехала челюсть.              — В смысле? А ты куда?       — Ну, предположим, в отставку?..       — Как? Сейчас? Сегодня?       Тоширо недооценил прямоту Ичиго — нужно было пояснить ещё чётче и доступнее.       — Нет, точно не сегодня, — усмехнулся он и в замешательстве обвёл взглядом набитый такими же, как они, гуляющими сад. Средь толпы выделилась примечательная фигура, и Тоширо замер, оторопело моргнув. — Это что, Кучики там?       Ичиго не успела и головы повернуть в его сторону, как цапнула Тоширо за руку и буквально втащила его в высокие кусты гортензий, которые вполне сошли на скрытый пункт наблюдения.       — Что он делает у нас?       — Ты меня спрашиваешь?       — Я совесть его спрашиваю…       — Ну, не знаю, как совесть, а гордость Кучики явно растерял, раз пришёл сюда, оставив праздник на территории собственного сада. Что у вас с ним?       Ответом послужил звучный фырк, и Ичиго сильнее стиснула его ладонь.       Тоширо полуобернул к ней лицо — её суженные глаза гипнотизировали незваного гостя сквозь листву, и этот взгляд, полный азарта, весьма ему не нравился.       — Подыграешь мне? — шепнула она, чтобы их не услышал третий.       — Смотря в чём — соглашаются на услугу вслепую только идиоты.       — Резонно, но… ничего такого. Просто обними меня, ладно, когда мы выберемся?       Тоширо не дали возможности переспросить и выдернули обратно из кустов, выставили под одним из фонарей на виду и положили его руки к себе на талию. Его шею опоясали душистые рукава парчового кимоно, и в ключицу Тоширо ткнулся холодный нос Ичиго.       — Он смотрит? — шепнула она у его уха.       Шея отказывалась поворачиваться за ненадобностью: Кучики, разумеется, смотрел. Понятия не имея, что за игры устраивала капитану Шестого отряда старшая Куросаки, Тоширо вдруг ощутил, как она задрожала в его объятьях. Сперва он подумал — от смеха, затем — от его ледяной брони, но на Тоширо было всё то же косоде, Ичиго всё так же трусило, и руки сами скользнули вверх по её плечам обнять крепче и подарить ответную поддержку, которая соединяла их незримым канатом.       Тоширо прикрыл глаза, прижавшись щекой к её волосам. Прислушался к вибрациям в воздухе. Негодующий аристократ плохо скрывал рейацу, и выносить нанесенное оскорбление не смог дольше минуты. Кучики исчез стремительно, в шунпо, шелестя полами клановой накидки и так и не обнажив Сенбонзакуру, чтобы запустить вихрь смертоносных лепестков. Явно не Тоширо — тот, кого он щадил.       — Он ушёл.       — Спасибо.       Ичиго тут же отстранилась, став мрачнее тучи и растеряв мигом всё своё очарование. Тоширо не мог поймать взгляд карих глаз — мысли хаотично витали в них, — но в поле зрения настойчиво попадались её искусанные от волнения губы. Тоширо решил уточнить:              — Ты любишь его?       Она подставила профиль, игнорируя вопрос, и буркнула, что на них вновь смотрят.       Он повернул голову и увидел Карин, что впивалась ногтями в мягкий ствол молоденькой и ни в чём не повинной сливы, тяжёлым взглядом уничтожая их обоих.       — Так что насчёт капитанского поста? — хмыкнул Тоширо. — По-моему, я могу закончить службу досрочно, не сойдя прямо с этого места.       Ичиго заколыхалась от внутреннего хохота и похлопала его панибратски по плечу:       — Я разберусь. Можешь пока не освобождать капитанский домик. — Уже сделав шаг к сестре, она вдруг обернулась и посмотрела на Тоширо совершенно серьёзно: — Ты можешь рассчитывать на меня, даже если тебе приспичит просто слетать на денёк на Гавайи.       Он понятия не имел, что это и где, но, провожая спину старшей Куросаки, смелой походкой приближавшейся к разъярённой Карин, он лишний раз убедился, что лучшей замены себе не найти. Ичиго стоила всего Готея, и Десятому изрядно с ней повезёт. Тоширо ни на секунду не пожалел, что спросил её прямо, и, возможно, ему следовало бы так же поступить с Карин завтра: оповестить, подготовить к переменам, доказать логичность своего выбора. Она бы поняла и стерпела бы приказ, как обычно. Сейчас же, бесстрашно ловя её сердитые взгляды через руку сестры, что, обняв её, уводила Карин под сень центрального тента, Тоширо рассчитывал, что еда задобрит лейтенанта. Ну, или её младшая сестра. Юзу вновь возникла в мыслях, как и проект рётэя, но капитан лишь помотал головой: его забота — отряд, а не всё семейство Куросаки. Ему следовало вернуться домой и отписать наконец совету старейшин.