Глава 7. Клубничный взрыв

      С каждым новым собранием капитанов Тоширо всё больше ненавидел путь в Первый отряд и «прелести» местного градостроения. Отряды были разбросаны по Сейрейтею так, словно их проектированием занимался сам Зараки Кенпачи, а карту прорисовали глубоко после. Тоширо представил, как старик Ямамото вместе с первыми капитанами нашли этот клок земли в центре Руконгая и каждый выбрал себе пейзаж покрасивее, не заботясь о будущей нумерации Готея. Если бы заботились — ему бы не приходилось петлять через Второй или Седьмой.       Посвящение в лейтенанты — событие менее помпезное, чем оглашение нового капитана, но сослаться на занятость командир Десятого отряда всё равно бы не смог. Абарай Ичика таки оказалась одной из счастливчиков, безгранично порадовав клан матери. Её невольный спарринг-партнёр встретил новость также с одобрением, хотя сама Ичика, похоже, держала на него зуб. Завидев всё семейство в сборе, Тоширо поклонился им в знак приветствия, но юная шинигами зашагнула за спину отцу. Ренджи ответил ему холодным кивком, Рукия же проводила презрительным взглядом, и капитан даже попытался припомнить, не ранил ли он их драгоценное дитя на экзамене?       Впрочем, Абараи — не главная боль его жизни. Приступы заметно участились, так как в Сейрейтей нагрянул сезон дождей. Тоширо часто бил озноб, и он не раскрывал больше в закатные часы сёдзи, вместо энгава дремля вечерами за котацу. Спать ночью спокойно тоже не получалось — к выкручиваемым в суставах ногам прибавилась ломота костей в грудине, которую усугублял каждый вдох и каждый выдох. Просыпаясь, Тоширо не мог затем уснуть из-за свиста в собственных лёгких, не мог надышаться, и в итоге отрубался сидя, упёршись спиной в стену. Утренний крепкий чай уже не помогал справиться с хроническим недосыпом, поэтому на собрание Тоширо заявился с чётким ощущением будто он — выжатый лимон, а ведь ему предстояло простоять минимум час в шеренге, с Хьёринмару наперевес и под неусыпным взглядом Куроцучи Маюри по правую руку. Похоже, тот начинал тоже подозревать его конец.       Карин уже дожидалась капитана в зале собраний, на отведенном для Десятого отряда месте, оживлённо беседуя с лейтенантом Девятого. По традиции ЖАШ и МАШ должны были устроить новичкам банкет, и поскольку Куросаки и Хисаги возглавляли соответствующие организации, то лишний час в строю также нужен был им как зайцу пятая нога. Карин поглядывала на часы, в блокнот, в стороны, а её менее флегматичный товарищ живо жестикулировал и едва не пританцовывал: паника пузырилась вокруг него тяжёлой аурой.       — Вы чуть не опоздали, капитан, — встретили его с нахмуренным лицом.       — Капитан Хицугая?! — аж подпрыгнул Хисаги. — З-здравия желаю!       — И тебе не хворать, — буркнул Тоширо, рейацу расчистив себе пространство.       — Необязательно казаться ещё страшнее, капитан. Вновь плохо спали?       — Тебе напомнить какой у Хисаги занпакто? Кто ещё здесь из нас страшнее…       Он поймал её недовольное пыхтение уже затылком — Кёраку появился аккурат вовремя, подгоняемый не менее пунктуальным лейтенантом, и все заняли свои места. Генерал приветственно улыбнулся новичкам, заверил, что он счастлив пополнению в их рядах и пообещал со своей стороны любую помощь. Затем он пригласил по очереди капитанов, чтобы те выразили надежду на плодотворное сотрудничество с новыми помощниками и огласили свои ожидания. Лейтенанты тоже блеснули слогом, произнесли присягу, поблагодарили Короля душ, Академию, родителей и дальше — по списку, отчего Тоширо уже не единожды подавил зевок. Желание выспаться стало равнозначным желанию присесть на стул, но внешне он сохранял идеальную выправку, будто это не его позвоночник пробивало током каждые три секунды. Концентрации помогал взгляд в одну точку — куда-то в район пупка Зараки, что стоял напротив, — но напряжённые взгляды матери и дочери, что стояли справа от того, местами ломали Тоширо весь медитативный настрой.       — На сим объявляю наше праздничное собрание закрытым и желаю всем приятного дня и отличной службы! Разойтись.       Тоширо осклабился и размял ноги, поочерёдно встряхивая носки. Лейтенанта он заметил уже выскользнувшей сквозь дверь зала — в отличие от Мацумото расписание Карин состояло из кучи заданий, — и не стал обременять её просьбой написать полагавшееся личное поздравление и напутствие каждому новому лейтенанту. Работа отвлекала её, Тоширо это понимал, и, возможно, упражнение в красивых словах помогло бы ему тоже переключиться с мыслей о сне, боли и неожиданной зависти Хисаги Шухею, что стал проводить с Карин заметно больше времени.       — Капитан Хицугая! — окликнул его Кёраку в дверях, более чем официально. — Задержитесь на минутку.       Тоширо хоть и сдавал позиции, но ещё мог различать шинигами по рейацу: рядом с генералом находился директор НИИ, и это был именно тот разговор, которого Тоширо хотел отчаянно избежать.       — Ну? — обернулся он, расслабляя лицо как можно сильнее.       — Как самочувствие, капитан? — оскалился исследователь.       — Вашими молитвами и стараниями медотряда — неплохо.       — Не хотите узнать прогнозы? У меня есть пара соображений.       — Нет, не хочу. Неведение — лучше. Проще умереть на ходу.       — Бесспорно, если возможность ходить у вас ещё останется…       Тоширо склонил голову набок, чуть задирая подбородок. Он понимал, когда люди вмешиваются в чью-то жизнь, но не понимал, почему кто-то должен был вмешиваться в его смерть. Тоширо снисходительно взирал на уже спасшего его однажды Куроцучи, у которого глаза, на удивление, передавали по воздуху те же вибрации грусти, что и древние глаза генерала, и буквально осязал, как последние пылинки надежды лопались во внутреннем мире прощальными фейерверками.       — Я — капитан Хицугая Тоширо, мне без малого сто пятьдесят лет, из которых я сто лет честью и правдой служил Готей-13. Мне не нужны почести, награды или сожаление от других — как и прежде я намерен оставлять моё состояние в секрете, сколько удастся, — и я, по-моему, заслужил с лихвой уважение. Генерал. Капитан. Повторяю, мне неважно сколько дней мне осталось до конца, потому что каждый день для меня как битва, и я наслаждаюсь тем, что я всё ещё в ней побеждаю, даже без Хьёринмару и с вашими грёбаными прогнозами. Извините.       Он откланялся и вышел, всё так же сохраняя осанку и браваду. На веранде в нос ударил едкий запах сирени, что усилил сырой воздух, и в висках мгновенно запульсировало. У Тоширо потемнело в глазах, он пошатнулся, но успел ухватиться за опору веранды и тряхнуть головой, будто прогоняя мигрень. «Не сегодня», — усмехнулся он себе криво, затем затравленно оглянулся на капитанов, что внимательно следили за ним сквозь открытую дверь через весь длинный зал собраний, и с усилием воли, но вернул себе вертикальное положение.       Перед дворцом генерала никого не осталось, и это сохранило ему секретность. Тоширо с деланной вальяжностью спустился по трём широким ступеням во двор и ощерился, когда ногу чуть повело вбок на мокром песке. «Спать», — попробовал он переключить мысли, хоть и знал — полдень только вступал в свои права, а значит, даже его сверхзанятый лейтенант могла заявиться в кабинете в любое время, покуда запланированная пирушка ЖАШ и МАШ не начнётся в семь часов вечера.       Он постоял немного, будто приноравливаясь к своим ногам заново, как вдруг заметил адскую бабочку плавно спускавшуюся к нему.       «Тоширо, можешь заглянуть в Академию? Кажется, у нас проблема», — передала она ему послание голосом Ичиго, сев на плечо.       «Да вы издеваетесь…» — выдохнул он, но повернул на выход, попутно вызывая ответную бабочку и обещая Ичиго прибыть после обеда. С его скоростью и окольными путями, раньше бы он не поспел, тем более, что путь в Академию лежал через Шестой отряд и сегодняшнее утро подсказывало капитану Хицугая, что там ему не обрадуются даже рядовые. Шестой походил на закрытое привилегированное общество, и лейтенант Абарай стал единственным исключением из правил, хоть и выдающимся. В Кучики Рукии давно жила аристократка, и новое её отношению к нему только усилило эту истину.       Тоширо сгрыз несколько таблеток, как только покинул территорию Первого отряда, и в районе Сокёку ему полегчало. Он миновал потихоньку здание Совета, крайние бараки Онмицукидо, ступил под врата Седьмого и вдоль забора Десятого добрался до пропускного пункта с цифрой «6».       Постовые вопреки его подозрениям встретили капитана обычно, даже напомнив правильный маршрут: идти не сворачивая, мимо капитанского домика, затем — между двух додзё, покуда не попадёт в квартал аристократов и по крайней улице возьмёт влево. Обойдя поместье Кучики по дуге, он сразу же окажется на землях Академии и выйдет к центральному корпусу через ботанический сад. Тоширо слушал наставления вполуха, пока о его визите составляли запись в журнале, но наслаждался невольной передышкой в пути.       Раньше, пользуясь шунпо, он не замечал, насколько вытянутой являлась территория отряда Бьякуи, но сейчас количество шагов для него играло роль. Впрочем, встречавшиеся ему по пути шинигами видели в нём спокойно шагавшего командира соседнего отряда, вежливо кланялись и не пускали в спину никаких убийственных взглядов. Это подтверждало вывод, что семейка Абарай злилась на него из-за победы над дочерью, но Тоширо не из тех, кто стал бы подыгрывать даже знакомым.       Улицы в Шестом отряде отличались ухоженностью и идеальной чистотой. В отличие от Десятого здесь не существовало бараков — каждый шинигами делил пространство с одним соседом-аристократом, имея свой дом. Из-за этого отряд напоминал город в городе — чего отдельный квартал магазинов и ресторанов стоил, — и всё же Тоширо любил родные просторы. Там было много пространства, воздуха, зелени — не только за забором поместья Шиб, но и на каждом шагу. Перед дождём пахло сосновой хвоей, в жару — поджаренным песком у прудов, шинигами не расхаживали чинно, а вечно суетились, заряжая даже степенного капитана своей энергичностью. Если бы не вызов Ичиго, он бы точно повернул назад, тем более, что тучи вновь сгущались и действие таблеток испарялось так же быстро как исчезали без солнца тени на земле.       — Значит, это правда? Я думал, что всё — враки.       Тоширо едва миновал додзё, сосредоточив взгляд на показавшихся макушках уже отцветших сакур из поместья Кучики, как знакомый голос остановил его и развернул на сто восемьдесят градусов.       — Негодяй! — Абарай сжимал до хруста тренировочный меч в руках, а его ученики выглядывали из всех дверей павильона для зандзюцу.       — Может, прибавишь информации к оскорблению?       — Хватит прикидываться! Ты… Вы… Там… Отвечай! Что ты забыл сейчас на территории Академии посреди рабочего дня?       У Тоширо не дрогнул ни единый мускул на лице: он понятия не имел, что за околесицу нёс лейтенант, и, честно говоря, ему было всё равно на свидетелей.       — Я бы рад пообщаться дольше, Абарай, но госпожа ректор вызвала меня к себе на совещание. Не находишь, что заставлять её ждать — невежливо?       — «Совещание», — фыркнул тот под нос, — это теперь так называется?       У Тоширо вытянулось лицо: они с Ичиго были моложе Кучики с Абараем и, возможно, их язык действительно отличался, но язык готейских регалий указывал на право шинигами в белом хаори не отчитываться перед шинигами с лейтенантским шевроном.       Капитан подставил спину Абараю, где, поправив ножны Хьёринмару, показал по-прежнему набитый на ткани иероглиф «10». Как и следовало ожидать, вышколенный Кучики помощник не дерзнул задирать старшего по званию дольше, поэтому Тоширо преспокойно пересёк Шестой отряд до конца, а за ним — и сад Академии.       Памятуя про лестницы, Тоширо задержался на крыльце — вдоволь напился воды из бювета, выудил ещё несколько таблеток обезболивающего и поморщился от горечи на языке. Прислонившись к одной из массивных колонн, он подождал начала их действия, наблюдая за тучами, что меняли цвет из прозрачно-серого на грязно-синий. Когда сверкнула первая молния, и гром раздался спустя десять отсчётов, Тоширо шагнул под крышу и окунулся в темень мраморных коридоров здания. Ориентироваться с прошлого раза стало проще, и уже через несколько шагов он оказался перед треклятыми ступеньками, но кто Тоширо такой, чтобы отказывать ректору? Он не юлил перед Абараем — никто не имел права игнорировать просьбы героя Общества душ.       — Ичиго? Я пришёл.       Она на сей раз открыла дверь кабинета быстрее, чем он взялся за ручку, и её встревоженное лицо не на шутку удивило.       — Только не говори, что Айзен поднял зад со своего стульчика, — попробовал он отшутиться, но Ичиго мотнула головой.       Они оба прошли к окну и сели за её стол. Ичиго сжимала и разжимала пальцы в замке, хмурясь и копошась взглядом в разложенных бумагах на столе.       — Скажи, это в твои годы произошло, что оба студента стали владельцами одинакового занпакто? Занпакто-близнецами? — Тоширо кивнул, не торопясь сообщать, что он и был одним из тех студентов. — Я не нашла никакой дополнительной информации, каких-то деталей, но… Как они урегулировали это?       Он замялся, не желая пускаться по дороге тяжёлых воспоминаний, но Ичиго безмолвно требовала ответа и её складочка между бровями уже стала белой от напряжения.       — Ну, урегулирование — довольно радикальное. Если ты меня понимаешь.       Шокированная ректор прикрыла рот рукой и отчаянно помотала головой.       — Похоже, у нас такая же ситуация в этом году… Вот, — передала она ему папку-досье, — Айкава Рюнноске, подающий надежды первокурсник, и у него занпакто взрывного типа под именем Кайхоу. А это — Оромару Дайски, посредственный третьекурсник, и его взрывной занпакто также откликается на имя Кайхоу! Вид — идентичный, взгляни: стандартная катана с зелёной обмоткой и круглой гардой без явных отличий. — Ичиго вновь помотала головой: — Нет. Это невозможно! Даже, если их уровни несоразмеримы, я не смогу сказать этим детям — идите и убейте друг друга, так как только победителю достанется меч.       Тоширо хмыкнул: в его истории всё так и было, но он упорно молчал об этой странице из личной жизни, заставляя Ичиго, кусавшую губы, лишь нервничать больше.       — Прошу, скажи, что ты ошибся? — взмолилась она.       Тоширо углубился в чтение, переводя взгляд с информации в одной папке на текст в другой, и снова обратно. Действительно, атака шикаев выглядела одинаковой — разрывание предметов круглой формы. Любого. Звена цепи, завязанного пояса, рта меноса, головы шинигами… И тут Тоширо усмехнулся.       — Думаю, тебе можно выдыхать. А ещё — следует отчитать того, кто заполняет данные. — Ичиго моргнула, не понимая, о чём речь. — По идее, здесь неправильно записаны иероглифы имени меча. Да, они оба «Кайхоу», но тот, что со значением «Освободить», разрывает окружность по периметру, а тот, что «Открывает», — просто делает в ней прореху.       — Не может быть, — выхватила Ичиго назад бумаги и зарылась в них носом.       Дотошно вчитываясь в каждое слово, что-то бормоча и себе же кивая, она напоминала лекаря, который боялся допустить роковую ошибку, прописав неверный диагноз. Тоширо посмеялся в душе такой нелепой параллели, но с интересом наблюдал за самоотверженностью Ичиго, которая не растеряла ни своего гуманизма, ни упорства бороться до конца, и если бы в его времена обучения ректор обладал такими же чертами, то кто знает, как бы изменилась его жизнь и жизнь Кусаки. Тоширо действительно звал его другом.       Время потянулось медленнее, воздух спарился от вваливавшейся в окно влажности, заставляя Тоширо опереться локтем о стол, подпирая висок. Он нуждался в точке опоры, как на построении, и упёрся взглядом в загорелый пробор в рыжих непослушных волосах, напоминавших языки адского пламени. Что, если история с Кусакой — это его пропускной билет в Пекло?       — Очуметь! — выкрикнула тут Ичиго и улыбнулась ему во все тридцать два. — Тоширо, ты реально гений! Я бы ни в жизнь не додумалась до такого! Спасибо! Ты только что спас души сразу трёх шинигами: мою и тех ребят.       Он снисходительно хмыкнул — он давно никого не спасал, — но не сменил ни позы, ни сосредоточенного на ней взгляда. Теперь перед глазами оказалось её лицо, медленно заливавшееся румянцем, что не могло не вызывать улыбку. Тоширо никак не мог привыкнуть к тому, что его взрослая форма заставляла многих девушек испытывать волнение, а не только Куросаки Карин.       — Услуга за услугу, Ичиго. Не подскажешь, что творится с семейкой Кучики-Абарай? — Раз он — гений, то не сложить два и два было бы возмутительно. — Они смотрят на меня так, будто я украл у них святыню, не меньше.       Она возвела глаза к потолку, затем покосилась на стол, пригладила несколько раз папки студентов, не замечая, как её щеки усиливали румянец. Гром снова раздался за окном — гроза подбиралась ближе, и не только в небе Сейрейтея, видимо.       Тоширо терпеливо ждал, уже зная ответ на свой вопрос, но ему важно было услышать его из первых уст. Уста эти у Ичиго тоже сделались яркими от неконтролируемых покусываний и облизываний, отчего ассоциации между ягодой клубники и её имечком сами пришли на ум. Ичиго боролась с собой: то поднимала взгляд, то снова бегала им по рукам, пальцам, своим и его, совершенно не соответствуя статусу того ректора, которая снисходительно принимала кипы признаний от студентов каждый Белый день.       — Чёрт. Ладно. Скажем так, я намекнула Бьякуе, что мне нравится другой мужчина, а наш маленький спектакль на ханами лёг под эту историю идеально.       Тоширо цокнул: с того момента прошло больше месяца, а люди до сих пор мусолили эту историю без главных героев? Он толком и не общался с Ичиго всё это время. На семейных посиделках с Куросаки всех занимало лишь будущее магазинчика Юзу. Ичиго никогда не посещала собрания капитанов, Ичиго никогда не приходила в Десятый к нему, Ичиго даже наедине в поместье никогда с ним не оставалась, но… Тоширо припомнил тут угрозу Карин, которая, то ли поддавшись слухам, то ли видя то, чего он, гений, так и не заметил, буквально благословила его.       — И? — Он пристально посмотрел на её сестру. — Я вправду тебе нравлюсь?       — Не знаю, — пожала плечами та, разрывая зрительный контакт, — но я бы…       В ней будто вмиг переключился режим из неопределившейся барышни в того героя, который твёрдо шёл к цели, и Ичиго решительно сократила расстояние меж ними, обжигая ледяные губы Тоширо пламенным дыханием с ароматом клубничного варенья, что стояло в вазочке на её столе.       Он убрал руку от своего лица и скользнул ладонью Ичиго по щеке, такой же обжигающей как и её язык, смело раздвинувший ему зубы. Тоширо закрыл глаза в тот же момент, что и Ичиго, краем сознания отмечая, что поцелуй мог сойти за новые отчёты, которые помогали концентрироваться на менее болезненных вещах, но Ичиго тут отстранилась.       — Извини. — Она захихикала. — Просто захотелось попробовать.       — Обращайся, — кивнул и он с ухмылкой, — если захочется снова.       Она лукаво сузила глаза, но Тоширо простился, поднимаясь с насиженного места. Порядком отдохнув, переведя дух для обратной дороги мимо цепного пса по имени Абарай Ренджи, теперь он мог и ответить на оскорбление не в свою сторону, а за запятнанную репутацию Ичиго. Готова ли та была играть новую роль, которую сама нечаянно для них написала, — это её сугубо личное дело, — но порочить имя Куросаки, которые представляли для Тоширо важность больше, чем остальные 99,9% населения Сейрейтея, он не позволил бы даже именитым шинигами.