Глава 8. Айвовый диссонанс

      Тоширо впервые за годы службы проспал начало рабочего дня. Просто не среагировал на свой внутренний будильник, а когда проснулся, то страшно испугался. Рука, с которой он по привычке спал за головой, полностью онемела и болталась безвольно, точно пустой рукав. Тоширо не чувствовал в ней ни мышц, ни хрящей, ни костей, и как бы ни мотал из стороны в сторону — отклика от пальцев не получал. Прошло добрых десять минут, пока кровь, видимо, вернулась по венам и заодно возвратила жизнь в конечность. Затем ему понадобилось ещё пятнадцать минут под душем, чтобы прийти в себя. Тоширо словно будущее своё увидел. Что, если он начнёт терять себя вот так, по частям? Останется ли он к концу как жалкий обрубок — без рук и без ног? Тоширо не метил в новые Короли душ и уж точно не хотел встретить смерть, прикованным к постели.       Присев на край уже свёрнутого футона и пытаясь настроиться на работу, он меж тем вновь припомнил Мацумото. В свой последний день та доставала его как обычно болтовнёй о покупках, сплетнями и пошлыми шуточками по поводу его отношений с Карин. А на утро Мацумото просто не заявилась на службу, и Тоширо, почувствовав плохое, сам постучался к лейтенанту в дверь по полудню. Всё выглядело так, будто старая пьянчужка спала — у изголовья стояло три пустых кувшинчика саке, а на губах навечно застыла улыбка…       Мацумото никогда не жаловалась на боль, не хромала, не выглядела грустной или уставшей. С ней случилось всего два некритичных приступа за тридцать лет, которые Котецу успешно вылечила капельницей и справкой на недельный отпуск. Тоширо упёрся взглядом в потолок, осознавая, что ему так не повезёт, даже если он напросится в ежевечерние собутыльники к генералу или к Ишшину, а ещё — что никто не придёт взглянуть, жив он или нет, если вдруг исчезнет. Солнце стояло уже в зените, а его нынешней помощницы на месте не было.       Капитанский домик удобно совмещал личные покои командира и его рабочий кабинет, поэтому у Тоширо хватило сил преодолеть длинный коридор между половинами дома и даже обойти веранду по периметру. Отряд сиял чистотой в погожий день, и бойцы, подобрав поясками рукава, заканчивали уборку по заранее выданному им плану на неделю. Карин прослыла одним из самых организованных лейтенантов.       Фактически, она перешла на удалённую работу с недавних пор, хоть на то никто разрешения ей не давал. Ссылаясь на дела в ассоциации, редакции и прочей коллаборации, она всегда предоставляла уважительную причину для своего отсутствия в расположении. То, что уважительная причина стала носить имя «Хисаги Шухей», Тоширо определил сразу, но не стал сперва подавать тому вида. Он знавал этого приятеля Мацумото как трудягу и серьёзного парня, но со временем мысли о нём начали навешивать на душу груз. Тоширо не мог объяснить это новое для себя чувство, но ощущал, словно Хисаги Шухей крал у него лейтенанта. Её время, её физическое присутствие, её отчётливый терпко-сладкий запах айвы, по которому Тоширо мог высчитать, когда Карин последний раз находилась в их некогда общем кабинете.       Сегодня она ещё не появлялась тут — шлейф духов окончательно убили солнечные лучи, прожарив сквозь окно пустующий стул. Аромат её бессменных генсейских духов держался вечер, ночь и утро; Тоширо выучил это по следу Карин на своих подушках. Он никогда не раздражал его — напротив, айва дарила ему чувство стабильности. В детстве бабушка часто варила из неё варенье, потом — передавала горшочки с ним в Десятый через Мацумото. Когда бабушку отправили на перерождение, Тоширо не сразу заметил подмену — Момо научилась делать варенье сама, сговорившись с подругой. А потом в его жизни обосновалась Карин, и смерть лейтенанта не выбила камень из прочного фундамента его жизни, отороченной ароматом одного определённого фрукта.       Адская бабочка взмахнула крыльями, осыпая духовную пыль точно ненужные слова, и выпорхнула в дверь на улицу с кратким приказом явиться в отряд. Командование Десятого имело тоже своё расписание, где среда — крайний срок сдачи отчётов за неделю. Тоширо мог вспомнить молодость и засесть за кипу бумаг сам, но пальцы рабочей руки ещё слушались плохо, а привкус предательства отравлял всякое желание. Они, чёрт возьми, делили работу пополам! Из них получилась слаженная команда, как на футбольном поле. Карин — центровая, он — вратарь, но каждый из них должен был присутствовать на поле, какие бы замены ни происходили.       Удерживая себя от получения «красной карточки», Тоширо вышел во двор и отправился расспросить подчинённых об успехах. Проверки капитан устраивал редко, доверяя своим людям, а лентяев спроваживая сразу в другие отряды — ему одной Мацумото на всю жизнь хватило, — но бойцы нормально восприняли такой контроль. Кто-то рассказывал в деталях чем занят, другие демонстрировали объёмы проделанной работы. Попутно Тоширо выяснял у членов отряда мнение об их прямых обязанностях, о приключениях на миссиях или дежурствах, и неожиданно узнал новость, которой лейтенант с ним не поделилась.       — Значит, совместные учения между Девятым и Десятым отрядами?       — Да, капитан, — ещё раз поклонился офицер из группы ускоренного реагирования, которую Тоширо обычно направлял на происшествия. — Кажется, лейтенант говорила, что они могут начаться через пару месяцев. Ей нужно на пару с лейтенантом Хисаги подобрать место для спарринга, придумать задания для соревнований, а также уведомить соответствующие инстанции. Хм, на моей памяти — это первые такие состязания за последние сорок лет.       — На моей — тоже. Место для спарринга, говоришь…       Тоширо фыркнул, скрестив руки на груди, и бросил в который раз взгляд на капитанский домик. Рейацу лейтенанта в отряде так и не появилась, зато на дороге нарисовалась другая Куросаки. В неизменно чёрном, подбитом алым, кимоно и в белой накидке с не-готейской эмблемой.       — Ректор Академии вновь к нам пожаловала, — усмехнулся недвусмысленно офицер, но от холодного взгляда капитана вмиг испарился, сославшись, что его с товарищами ждала масса незаконченных дел.       Тоширо давно не заботили подколки в свой адрес, но Ичиго, которая стала лично наведываться к нему пару раз в неделю, специально пересекая Шестой отряд при этом, подкидывала поленьев в горнило сплетен.       Меж тем, они не делали ничего «интересного» для зевак — просто прогуливались по территории или садились на веранде у всех на виду. После того поцелуя Ичиго больше не проявляла инициативы, а Тоширо, разумеется, не наступал: он давал ей полное право выбора, куда направлять их отношения. Он замечал, как её гложут сомнения и внутренняя борьба, хотя бывшая временная шинигами точно умела бороться с собственными демонами. Иногда её взгляд сложно было перехватить, а иногда она смотрела ему в лицо так, будто хотела разложить прямо на полу и зацеловать до смерти. Тоширо не торопил и не подпитывал таких фантазий — позволил себе также побыть немного эгоистом на смертном одре. Присутствие одной Куросаки отвлекало его от того неприятного чувства в груди, которое возникало, когда другая Куросаки отсутствовала перед его глазами.       — Ичиго, — поравнялся он с гостьей у калитки к капитанскому домику, — ты сегодня рано.       — Ага, в обеденный перерыв, — улыбнулась она. — Можем поговорить? Оданго от Юзу — в награду.       Он буркнул ей, что переговорил бы и без взятки, но поразился себе, как запросто отодвинул отчёты на тридцать третий план, нарушая череду приоритетов подобно своему лейтенанту. Тоширо кивнул Ичиго на один из прудов — июньское полуденное солнце легче переносилось шинигами у воды. И хоть сам Тоширо не чувствовал жары — грелся под солнцем как старый пёс, — раскрасневшейся Ичиго болтать средь ивовых гирлянд стало бы явно легче чем на прогретых досках энгава.       — Я думала о том, что ты меня спросил на ханами, помнишь? — начала она, едва её стопа ступила в тень.       Тоширо выгнул бровь: он спрашивал в тот вечер о многом, в частности — любила ли она Кучики.       — Ну, про то, чтобы я стала капитаном, если ты захочешь в отставку. И я спросила себя: почему не Карин?       Он хмыкнул, криво ухмыльнувшись: Ичиго требовалось всегда больше времени, чтобы разложить в голове всё по полочкам.       Она протянула ему шпажку с рисовыми колобками, взяла свою и, повесив узелок с бенто на локте, весьма соблазнительно стянула губами первый оданго. Тоширо непроизвольно сглотнул, но Ичиго ничего не заметила, принявшись размахивать угощением точно указкой на лекции:       — Нет, я понимаю, что я сильнее и все дела, но Карин — твоя правая рука, её знают в отряде, логичнее было бы предложить ей, а не мне, это место. Она всё ещё развивается, упорно тренирует по выходным банкай. Отец говорит, что способности Карин соответствуют клану.       — Хм. Ты боишься, что не справишься? — Тоширо покрутил оданго перед глазами, а затем пригвоздил Ичиго требовательным взглядом: — Кто ты и куда дела легенду Общества душ?       Та усмехнулась, отмахиваясь привычно от лестного звания, и помотала головой:       — Дело не в этом. Просто… Я старшая сестра. В детстве я много заботилась о девочках. Потом началась эта заваруха с шинигами, и мы отдалились. Но здесь я хочу для Карин и Юзу всего самого лучшего. Знаешь, я никогда не страдала тем, что на мне не капитанское хаори. Мне нравится быть реактором, передавать свои знания другим, открывать новые таланты как жемчужины, скрытые в ракушке. Рукия говорит, что с возрастом я стаю походить на Шибу Кайена, который всегда умел поддержать молодых шинигами, и я… впервые ощутила гордость за то, что я — Шиба. Раньше — это была просто громкая фамилия для меня, статус и всё такое, и я бы открыла тебе один секрет… — Ичиго помедлила, пережёвывая второй колобок и будто пополняя запасы мужественности. — Эти слухи, про Бьякую. Ты же догадался, что они не слухи, так? Ты проницательный. — Ичиго кисло улыбнулась в ответ на его кивок. — Одна из причин, почему мы повздорили с Бьякуей, — его слова, что жена должна носить фамилию мужа. «Должна», понимаешь? А я сто лет Куросаки. К тому же из клана не хуже Кучики. Даже мой отец-балбес слыл сильнейшим из капитанов. И я бы Шиба охотнее стала, потому что это логично и на то была бы моя собственная воля. Вот скажи, Тоширо, если бы ты… п-позвал меня замуж, то потребовал бы, чтобы я стала Хицугая? — Она испуганно хлопнула глазами. — Гипотетически, — добавила мигом и запихнула последний оданго в рот.       Между них затесалась пауза, и ветерок приятно заполнял её шелестом ветвей, которые перебирал точно струны. Тоширо упустил момент, когда разговор о капитанстве вдруг перекинулся на дискуссию о фамилиях для жён в их консервативном обществе, но это никак не влияло на его ответ.       — Нет. Ты бы оставалась Куросаки хоть до скончания наших дней.       Она самодовольно хмыкнула и повернулась к воде, будто её широкую улыбку профиль мог реально урезать вполовину. Тоширо видел её горящие глаза, длинные ресницы, что цеплялись за чёлку, и нос, вновь вздёрнутый кверху, как и должно для бывшей временной шинигами.       Он осклабился. Ичиго заметила это и покачала головой.       — Глупо конечно, но я сравнивала вас. Ты и Бьякуя. Вы оба сильные, уважаемые, уравновешенные, даже порой слишком. Что с ним, что с тобой я чувствую холод, — она поёжилась будто в доказательство и обняла себя за плечи, — но это не проблема: моей энергии хватит на половину Общества душ. Проблема в том, что он поставил мне ограничения. Ты — нет. Я будто могу делать всё, что хочу. Могу быть Куросаки, а могу быть Хицугая. Могу быть капитаном, могу быть ректором, а могу быть и тем, и другим или никем, просто Ичиго. Я могу поцеловать тебя, а могу не целовать, и я думала, что это про свободу, Тоширо, — рядом с тобой я буквально осязаю за спиной крылья, — но что если тебе просто на меня всё равно?       Она покосилась на него, вмиг утратив и улыбку, и силу.       — Мне не всё равно. — Тоширо не имел даже права на обдумывание, будто угроза Карин сработала рефлекторно.       На самом деле, ему действительно не было всё равно на Ичиго или любого другого из её семьи — он устал отвергать этот факт, вращаясь какой-то пятой планетой в их личной Солнечной системе, — но он не находил других слов, чтобы доказать Ичиго свою полную заинтересованность. Таких ещё не придумали.       — Ты всегда отвечаешь строго по существу, — меж тем хмыкнула она, — но для меня это всё равно важно. Что ж, мне пора, — сверилась она с часами, — мой обеденный перерыв окончен. Остальное — тебе, — сунула она ему в руку коробочку с оданго, — а то ты в последнее время какой-то бледный. Капитану нужно хорошо питаться и не спешить в отставку. И кстати, подумай про кандидатуру Карин. Пожалуйста.       Тоширо кивнул, хоть внутри огорчённо вздохнул — он уже собрался огласить на заседании совета старейшин о выборе, сделанном в пользу старшей из сестёр, но теперь просто не мог проигнорировать просьбу Ичиго. Ему следовало-таки обсудить ситуацию с лейтенантом, которого он не заставал больше на посту, и это ужасно раздражало.       — Вызываете по делу, капитан, а сами прохлаждаетесь.       Карин неожиданно обнаружилась за своим столом, словно никогда оттуда и не отлучалась. Справа от неё даже уже лежало несколько заполненных листков. Это означало, что прогулка с Ичиго отняла у Тоширо больше времени, чем он подумал.       — У меня была незапланированная встреча, которую я не мог отменить. С недавних пор ты не занимаешься моим расписанием.       — С недавних пор у вас заметно прибавилось этих самых «встреч», поэтому я стараюсь не мешать и не мелькать перед глазами.       — Вот как? — Тоширо поставил бенто на стол и взглянул на Карин через плечо: — А мне казалось, что причина — в заметно прибавившихся личных встречах моего лейтенанта. У нас намечается слияние с Девятым отрядом? Я что-то пропустил?       Карин вспыхнула, точно перед ним была Ичиго или Юзу, и даже на секунду приоткрыла рот. Обычно из него стремительно вылетал дерзкий ответ, но сейчас Карин угрожающе медленно поднялась из-за стола.       — Не вижу ничего плохого в обмене опытом между шинигами.       — Славное решение. Ты теперь у нас самостоятельная. Может, даже отряд возглавишь вместо меня?       — Ну и возглавлю, если надо. Вы не особо им интересуетесь.       Тоширо пропустил шпильку в свой адрес, не собираясь озвучивать реальную причину собственной усталости и безынициативности, но тяжесть с сердца ухнула куда-то в живот, скрутила и капитан стиснул края стола до хруста.       — А лейтенантом выберешь Хисаги Шухея, да? Как удобно, что в Девятом обретается один запасной. Как тебя ждал.       — Угадали, будущий профессор Академии духовных искусств. Уже договорились про местечко после отставки, верно?       Тоширо выдохнул облачко пара — он словно на тридцать лет назад вернулся.       — Ты сама поставила условие не бросать Ичиго. Ну и чем ты теперь недовольна?       — Я недовольна? Да я дала вам полный картбланш и прошу для себя того же!       — Только не говори, что Хисаги Шухей действительно тот, кто тебе нужен.       Она шумно пересекла кабинет и встала у него за спиной. Тоширо нехотя развернулся и напоролся взглядом на её мёртвые глаза. Карин отключала любые эмоции, когда становилось неимоверно больно. И это он вновь приносил её боль. Словно сознательно хотел, чтобы в этом кабинете их стало таких двое.       — Капитан, это больше не ваше дело, кто мне нужен, а кто — нет.       — Не сомневаюсь, но пока я твой командир, ты нужна мне здесь.       — Я плохо справляюсь со своими служебными обязанностями?       — Нет, но справляйся с ними в нашем кабинете, пожалуйста.       Карин фыркнула, вернув осознанность взгляду и вперив всё внимание в одну точку.       — Ты ревнуешь меня.       — Разве я имею право?       — Нет, мы давно расстались.       — Но ты смотришь на мои губы…       — Ничего я не смотрю, — мигом бросила она в сторону, — это ты устраиваешь мне сцены, словно я всё ещё что-то значу для тебя. Как девушка.       — Это так, ты прекрасная девушка, Карин.       — Ты понял, в каком смысле это сказано!       Тоширо склонил голову набок и прошёлся остужающим взглядом по её заострившейся скуле, чуть задетой румянцем: для Карин — высшая степень смущения. Для Карин и на «ты» его снова называть — полная потеря самоконтроля, падение стен отчуждения, которые она выстроила после его слов, что между них впредь возможны только служебные отношения. Он думал, что эти стены не опускают мосты, что Карин наполнила глубокие рвы вокруг своей крепости кипятком с отравой, но она смотрела на него так, будто это он — её любимое варенье, а не наоборот.       — Может, проверим, что ничего не чувствуем больше друг к другу?       Он не успел шагнуть к ней, как она выстрелила точно кобра, ужалила губы поцелуем, вернулась обратно и с блестящей правдоподобностью отрезала:       — Я ничего не чувствую. Между нами — сугубо деловые отношения.       — Хорошо, — он заставил себя кивнуть, — значит, так тому и быть.       Точно по команде режиссёра, они разошлись синхронно за свои столы и, больше не отпустив ни реплики, взялись за отчёты. «Ничего…» — Тоширо на миг коснулся пальцами губ, буквально ощущая, как на подушечках остаётся сахарная липкость айвы, но зубы его тут же свело от вязкой терпкости первой любви. Она действительно больше не кружила голову. Голова Тоширо заныла в висках, напоминая, что его жизни угрожает проблема побольше, чем метание между преемницами и партнёршами.       Капитан мысленно разделил лист бумаги на четвертинки. Он и Ичиго в одной половине, Карин и Хисаги - в другой. Они могли играть таким составом — это тоже были хорошие игроки, но переход в другую команду всё равно ощущался дико. Тоширо оторвал взгляд от стола — Карин тоже на него смотрела.       — Я ничего не чувствую, капитан, — зачем-то повторила она.       — Я услышал, Карин. Я возьму твою мантру на вооружение.