Глава 11. Постельный режим

      Капитанский домик встретил Тоширо таким же подправленным, что и он. Лейтенант наверняка организовала уборку совместными силами отряда. Там, где древесина протёрлась, теперь сверкали лак и свежая краска. Там, где поизносилась бумага, заменили обои и васи. Начищенный пол блестел, новые татами приятно хрустели под ногами, а в спальне пахло выстиранным бельём. Постель, комплекты формы и таби, даже исподнее лежали в шкафе отутюженными стопочками, а кимоно — аккуратно развешенными во втором отделении.       Тоширо смущённо огляделся — он считал себя и так в высшей степени аккуратистом, но теперь его дом сверкал, убранный заботливой женской рукой. Под ложечкой засосало, и Тоширо тепло улыбнулся: он подумал не на ту сестру.       — О, ты уже на месте? — окликнула его Карин с порога. Рабочий день начался.       — Выдвинулся, как только получил разрешение. Не мог там находиться дольше.       На его плечи накинули капитанскую накидку и напомнили с менторским тоном:       — Возвращаю одолженное, но у тебя есть ещё две недели постельного режима.       — Тогда зачем возвращаешь? Отряду сейчас от такого капитана никакого толку.       Он потянулся за хаори, чтобы передать то обратно, но Карин фыркнула, отпрянула в шунпо и уселась за свой стол, деловито раскладывая перед собой бумаги:       — Я прекрасно могу справляться и без капитанских отметок, шеврон не просто так заслужила. А ты — ты можешь иногда наблюдать за мной и бойцами. Заодно немного приструнишь их, чтобы не расслаблялись в следующие две недели твоего отпуска.       Тоширо подумал, что первый отпуск за всю его службу — такой себе, но в целом против плана не возражал: редкие прогулки — всяко лучше, чем отлёживать бока. Личная спальня, конечно, с больничной палатой тоже не шла ни в какое сравнении — как говорилось, дома и рука, и нога отдыхала, — но четырнадцать дней бездействия Тоширо слабо представлял. Ему запретили почти всё: обучение, тренировки, отчёты, визиты — то, что напрягало мышцы, сердце, мозг или нервную систему. «Вам положено отдыхать, вот и отдыхайте» — таков был вердикт командира Четвёртого отряда, и Тоширо пришлось его принять прежде, чем Котецу поставила печать на документ о выписке из лазарета.       Капитан вздохнул и опустился в появившееся в его комнате кресло. Взгляд сразу же уткнулся в стену, на которой повесили ножны с Хьёринмару. У его занпакто оказался тоже отпуск, но и Тоширо не спешил брать верное оружие в руки. Он не знал, что тому сказать. Как оправдаться за своё долгое отсутствие. Как выйти на тему, что участь его меча тоже предрешена. Занпакто уходил вместе с хозяином как капитан с тонущим кораблём — на самое дно…       — Тоширо? — Карин заглянула в его комнату из коридора. — Если готов встретиться с отрядом, то сегодня у нас запланирована работа в парах на полигоне. Прогулки тебе разрешены, я получила рекомендации из Четвёртого отряда.       — Котецу не нашла бы сторожа лучше, — хмыкнул он, меж тем поднимаясь. Почти ушёл, но зацепился взглядом за икебану в нише. — Передай Юзу спасибо за порядок.       — Оу, ты заметил? Вообще-то мы с Ичиго ей тоже помогали, хотя лично я была против нововведений и требовала оставить всё на привычных местах. Это из-за кресла?       Он кивнул — так было проще, — и продел руки в рукава хаори. Хьёринмару остался дома — Карин устроила Тоширо настоящий разнос на основании его якобы упадка сил после воспаления. Капитан и здесь промолчал, памятуя их разговор в его палате: они не чужие люди и должны были больше заботиться друг о друге, по крайней мере — он.       Солнце по-прежнему хорошо пригревало, и Тоширо, порядком отвыкший от него, жадно поискал глазами тенёк или укрытие на время занятий. Карин сделала знак одному из офицеров, и тот встал за Тоширо, раскрыв широкий зонтик точно над средневековым полководцем. Только боевого веера в руке для команд не хватало.       Бойцы поприветствовали командира радостными криками и аплодисментами, но стоило тому заикнуться про важность соблюдения дисциплины, как все вытянулись в струнку. Карин снисходительно хмыкнула, и Тоширо не преминул напомнить подчинённым, что на время его отсутствия любой человек в хаори с цифрой «10» олицетворяет власть и порядок в соответствующем отряде. Без рассуждений. Любое неповиновение будет рассматриваться как неуважение к вышестоящему и строго наказываться. Готей-13 — это военная организация, и Тоширо был подчёркнуто недоволен, что его люди забыли о субординации.              — Вот спасибо, — проворчала Карин, спрятавшись тоже под организованный для капитана навес, — они прям сразу меня полюбят. Ясно же, что это я наябедничала.       — Не наябедничала, а поставила начальство в известность. Кстати, напишешь официально рапорт, кто отказывался выполнять твои приказы. Лучше избавляться от дурных семян на ранних этапах, а не когда взойдут сорняки.       — Ты серьёзно? — Карин вскинула брови. — Не то, чтобы всё было так критично. Да и я, пожалуй, не контролировала все свои эмоции в тот раз, когда жаловалась тебе…       На неё сверкнули льдистыми глазами, и она просто послушно склонила голову, пообещав всё записать. Тоширо удовлетворённо кивнул, сосредотачивая взгляд на работе пар из разряда рядовых. Несколько офицеров ходили между ними, раздавая наставления или корректируя правильность ударов. Вернувшись на работу, Тоширо не стремился вселить страх в своих людей, включая лейтенанта, но и не хотел, чтобы давший слабину порядок развалил отряд. По сути, Тоширо сейчас занимался тем, что устроила в его доме Юзу — проверял общее состояние, собираясь подчистить ряды, подправить там, где что-то отвалилось, или поступить кардинально — заметить на новое. Он должен был передать Карин — теперь он твёрдо определился с кандидатурой преемника, — слаженную команду, чтобы в будущем не возникло проблем. Опыта Карин действительно не доставало, но это было лишь вопросом времени и… хорошего лейтенанта. И хоть его подколка про Хисаги теперь вряд ли станет реальностью, тот мог всегда подсказать ей, как обеспечить Десятому отряду передовое место в Готей-13.       — Похоже, отдых пошёл тебе на пользу, — хмыкнула она, — узнаю прежнего сурового капитана. Хорошо, что я не разрешила взять тебе Хьёринмару.       — Плохо. Тогда бы мы усложнили условия, ну, или всем досталось бы мороженое.       Она рассмеялась, невольно привлекая внимание всех шинигами на полигоне, грозя возобновить шушуканье об их романе. Впрочем, Тоширо не собирался шикать ни на неё, ни на других — его мысли занимала другая женщина, и он рассчитывал, что визиты в поместье по четвергам ему тоже дозволены.       За праздным наблюдением рабочий день потянулся медленнее чем обычно, и вскоре Тоширо заскучал. Он мог притвориться, что ему сделалось хуже, но сидя уже приноровился к боли в костях и суставах, потому не спешил шевелиться лишний раз.       — А как насчёт тех совместных учений? Есть ли какой-то план, чтобы взглянуть?       Карин покопалась в папке, которую всегда носила с собой, и протянула увесистую стопу документов, подписанных генералом Кёраку и заменявшим командира Хисаги, а также изредка — «временно исполняющей обязанности капитана Десятого отряда Куросаки Карин».       Тоширо зажмурил левый глаз, чтобы не видеть это «временно исполняющий обязанности»: в роли капитана, как и в белом хаори, Карин смотрелась органично. Через много лет она скорее всего станет напоминать капитана Унохану — спокойную, но пугающую своей силой, — однако Тоширо этого уже не увидит. Он листал страницы с деталями предстоящего мероприятия, а думал о том, как бы сохранить память, если вдруг небо сжалится и позволит ему пройти круг перерождения. Оказавшись в Руконгае вновь, он мог бы вернуться прямиком в Сейрейтей, и не для того, чтобы отобрать чин назад, но чтобы возобновить традицию ходить по четвергам в гости к Куросаки…       — Пожалуй, я удалюсь, — скривился он, ощущая, как спина действительно затекла, и неприятные импульсы теперь пробивали поясницу. Нервы подёргивали за каждый палец на ноге, но Тоширо всё же чувствовал силы, чтобы дойти до спальни в одиночку и завалиться в постель согласно предписанному режиму.       Он вернул документы, похвалил лейтенанта за чётко прописанные актуальность, организацию и улаженную бюрократию в столь краткие сроки. Десятый и Девятый собирались помериться силами в сентябре, и Тоширо искренне верил, что к тому времени ещё не умрёт и лично наденет медали на шеи победителям из своего отряда.       Покуда он шёл домой, то думал о Карин как о представителе нового поколения капитанов, чьи методы управления отличались креативным подходом, работой в команде, систематизацией в администрировании и стремлению к нововведениям. Карин искала способы, как бы сделать рутинную жизнь бойца более интересной, наполненной, и события вроде межотрядных учений, которые она усовершенствовала и представила как соревнования, разжигали азарт в глазах самих шинигами, засидевшихся без войны.       Тоширо не без удовольствия забрался под одеяло, пахнувшее цветочной отдушкой, и через несколько минут уже видел сны, как Десятый отряд выходит победителем также в противостоянии с Шестым. Кучики недовольно поджимал губы, но пожимал ему руку, обещая однажды взять реванш. На слове «реванш» у Кучики странно вспыхнули глаза, и Тоширо увидел в их отражении рыжие волосы Ичиго. Он резво обернулся, но проснулся — в дверь настойчиво стучали, а за окном уже стоял вечер, цокали сверчки.       — Иду! — крикнул Тоширо и размял основаниями ладоней сонные глаза.       Прошлёпав босыми ногами через весь дом, он ожидаемо не увидел Карин — кабинет был тёмен и пуст, — но мог бы поспорить, что к нему стучалась одна из её сестёр.       — Ичиго? — Тоширо вскинул брови и тут же окунулся носом в её гриву: Ичиго — единственная, кто обнимала его вместо приветствия всегда, если они находились одни.       Мысль о том, что сейчас в его жилище — никого, в окна заглядывала лунная ночь пополам с романтикой, озаботила его быстрее чем собственный внешний вид. Тоширо вышел к гостье в одних хакама — как спал, — и даже не знал, стоило ли на том акцентировать внимание, поскольку Ичиго уже увлеклась разговором, как же рада, что его наконец отпустили домой.       Она самовольно прошла вглубь дома, туда, где ютилась маленькая кухонька, и принялась выкладывать на стол пакеты с различными фруктами, кульки с его любимыми конфетами, а заключительным стал весьма увесистый торт.       — Старик сказал, что ты предлагал отметить мой день рождения ещё раз, сразу после твоей выписки, и вот я тут как тут! — выдала она целую тираду на его немой вопрос. — Но! Алкоголь с таблетками не вяжется, поэтому я принесла обалденный генсейский чай. Где, говоришь, у тебя заварник?       Вообще-то Тоширо мало ориентировался в здешнем кухонном царстве, но благодаря тому, что Карин часто делала для них чай, о заварнике он знал и посторонился, давая Ичиго доступ к верхнему шкафчику.       — Я конечно не мастер чайной церемонии, как Юзу, — усмехнулась та, зажигая горелку, — однако в Каракуре вы все пили мой чай и никто не помер.       Тоширо привалился бёдрами к столешнице у плиты и, сузив глаза, внимательно вгляделся в профиль старшей Куросаки. Она болтала без умолку, и это был верный признак того, что бывшая временная шинигами нервничала. «Опять зашла поговорить о наболевшем? — подумалось ему. — Опять пытается разобраться в собственных чувствах?» Тоширо непроизвольно скрестил руки на груди: свой выбор он уже сделал, но отказать Ичиго по-прежнему было для него чем-то из разряда фантастики. Он ценил её. Уважал. Он по-своему любил её и восхищался как умной, волевой, красивой женщиной, но…       — Ты будешь с сахаром или с мёдом? — заглянула она ему в лицо.       — С мёдом.       — Я тоже так люблю, — обрадовалась Ичиго и чмокнула его в губы.       Тоширо почувствовал перед собой невидимое препятствие, но всё же преодолел его, сев за стол, куда его пригласили. Гостья отрезала щедрые куски от торта, едва умещая те в маленькие блюдца, но ни в чём другом не проявляла аппетита. Зачерпнув крем, довольная, она облизала ложку, вызывая в Тоширо внутренний смех. Он осклабился, в комнате поплыла чайная дымка, и торт действительно оказался очень вкусным.       — Так что нового в Академии?       — Ещё же каникулы, ты забыл.       — Точно, извини. Две недели в той ужасной больнице длились будто два года…       — Не такая она ужасная, вот не надо. К тому же клан оплатил хорошую палату.       Тоширо уже слышал о финансировании из казны Шиб и перестал дуться по этому поводу. Его жалование тоже считалось большим, а сбережений хватало, чтобы купить домик в районе аристократов хоть перед самым носом Кучики, но Тоширо никогда не задумывался о личном жилье. Служба — всё, что занимало его до недавнего времени. Потом он узнал о поджимающих его сроках. Потом пришли Куросаки. А теперь он наконец умирал. Жизнь здорово подкорректировала его планы.       — Я, кстати, обдумал твоё пожелание — Карин неплохо справилась, заменяя меня, и, если ты действительно не претендуешь…       — Абсолютно, — отмахнулась Ичиго, едва не поперхнувшись чаем, когда торопилась ответить. — Для неё это куда более важно.       — Намекаешь, что для тебя Готей-13 — шинигами на полставки?       — Что? Нет! Я совершенно так не думаю! Просто Готей — не моё.       Тоширо хрипло рассмеялся, но поспешил спрятать улыбку в чашку.       Ему в лоб прилетела скомканная салфетка — благо, не Гецуга, — потому что язвить разрешалось только Ичиго. Ну, ещё Карин. Над ними же подшучивать возбранялось. Впрочем, уже через минуту гостья наворачивала торт, хоть и поглядывала на Тоширо с повышенной бдительностью.       — А что Юзу? — подпёр он щеку кулаком, спокойно встречая эту оборону.       — Юзу? — Ичиго пригладила подбородок. — Юзу немного меня беспокоит.       — Что-то случилось? — вскинул Тоширо брови, подавшись вперёд.       — И да, и нет. Она учит кидо. Заново. Ума не приложу, зачем вдруг.       — Новый последователь Айзена? — хохотнул он, мигом расслабляясь.       — Скорее реинкарнация Уноханы. Юзу штудирует лечебные техники.       Тоширо не смог опять подавить улыбку — внутри растекалось тепло, несмотря на то, что Юзу взялась за совершенно напрасную затею: ни одно кидо ему бы уже не помогло. Он вернул взгляд на Ичиго — та гипнотизировала его счастливое лицо, золотя карие радужки внутренним возбуждением. Тоширо следовало как-то остудить её, расспросить, например, о Кучики или набраться мужества, чтобы выставить дважды героя Общества душ за дверь, добив её тем, что он, кажется, влюбился в её младшую сестру, но Ичиго шумно отодвинула стул по полу, обогнула стол и уселась боком к нему на колени.       — Я хочу тебя… поцеловать, — выдохнула она ему в губы, и у Тоширо тяжело опустились веки, когда он открыл рот и вобрал стучащийся к нему язык.       Ладони Ичиго скользнули с его груди на плечи, и вот она уже обнимала его за шею так сильно, что Тоширо сравнил это с новым приступом боли в позвоночнике. Его словно парализовало — двигалось только лицо, губы, крылья носа от распалявшегося дыхания. Он подсматривал сквозь ресницы за Ичиго, которая млела точно кошка от молока, — Карин вот никогда не улыбалась сквозь поцелуй и не мурлыкала от удовольствия, — и Тоширо соврал бы, сказав, что не скопировал её, завибрировав горлом.       — Ичиго… — Но он должен был её остановить. Остановить их.       — Я хочу тебя, Хицугая Тоширо, — уставилась она вместо этого требовательно.       — Как капитана на студенческие встречи в классе Академии?       Ичиго поднялась сама и, потянув его за руку, заставила также встать со стула.       — Не совсем. Есть ещё варианты?       — Как соратника? Друга? Брата?       — Не, инцестом не интересуюсь.       Тоширо мазнул ладонью по её горящей щеке и попробовал успокоить румянец монотонными поглаживаниями большим пальцем.       Ичиго смотрела прямо в глаза, как обычно, когда ей бросали вызов. Её руки чувственно прошлись поверх его торса и остановились на груди, точно расправленные крылья бабочки. Сердце Тоширо билось ей в ладонь спокойно и тихо, и на дне зрачков Ичиго проявилось сомнение. Её брови мигом сдвинулись к переносице.       — Ты меня не любишь? — по-детски спросила она.       — Люблю, но, похоже, не так, как тебе хотелось бы.             — Это потому, что ты до сих пор любишь мою сестру?       — Отчасти потому, что и ты любишь кого-то другого.       — Я не люблю Бьякую, — помотала Ичиго головой. — Он не такой как ты: весёлый, внимательный, не эгоцентричный…       — Ичиго, ты сейчас столько нового открыла для меня, — криво усмехнулся Тоширо. — Разве веселье мерило отношений?       Она нахмурилась сильнее. Тоширо почувствовал себя на месте преподавателя, которому нужно не ответить прямо на вопрос ученика, а позволить тому, несомненно талантливому, самому откопать в голове правильное решение задачи.       — Но… Мне нравится, как ты целуешь меня. И прикосновения эти тоже, — положила она руку поверх его ладони на щеке. — Я чувствую, что возбуждена, там, — вспыхнула вновь, потупила взгляд и добавила: — И я тоже тебя возбуждаю.       — Ичиго, вопреки славе, что я ещё один кусок айсберга в Готей-13, это вовсе не значит, что я не реагирую правильно на горячих и привлекательных девушек, однако… ты для меня как сестра. Подруга. У тебя много товарищей среди шинигами, но в своих мыслях я смею называть только тебя своим «лучшим другом». И, чёрт возьми, если ты попросишь меня сейчас сделать непоправимое — что ж, я сделаю, но я не тот…       — А ты сделай.       У Тоширо только скулы заострились — он забыл, что Ичиго нельзя было переубедить словами. Оставалась надежда на действия. Он не собирался быть грубым, чтобы доказать свою правоту, напротив — пробудив в себе всю нежность, которую он мог к ней испытать, Тоширо вновь поцеловал Ичиго, ныряя в её шарм с головой и позволяя обнять себя в ответ до хруста рёбер.       Он толкнул её легонько к стене, усилил натиск. Переместился с поцелуем на шею, а рукой забрался между пол кимоно, очертил крепкое бедро. Ичиго вздрогнула и влипла спиной в опору, но Тоширо не остановился — второй рукой расправился с узлом на её поясе и развёл полочки кимоно в стороны. Ичиго задышала чаще, когда он взглянул на её генсейское чёрное белье, красиво сидевшее на поджаром теле, и дал понять, что ему — нравится. Тоширо бессовестно рассматривал дальше её небольшую в бюстгальтере грудь, кубики пресса, трусы с низкой посадкой, будто прикидывая, куда в первую очередь примостить руку и повёл её прямо под резинку белья, ниже, касаясь там, где нельзя, и наконец заставляя Ичиго в ответ плотнее свести ноги. Тоширо не отступил — хмыкнул пока, вновь нашёл губами её губы, приблизился вплотную, давая кожей живота ощутить собственный жар и реакцию, которой она восторгалась несколько минут назад, и торжествующе оскалился всего через несколько секунд: Ичиго упёрлась кулачками ему в торс, застолбив расстояние между ними в тридцать сантиметров как минимум.       — Скажи, странные ощущения? — уточнил Тоширо.       — Пожалуй, — запахнулась Ичиго тотчас в кимоно.       Он поцеловал её в лоб и дал ей путь оставить его как можно быстрее и безо всяких слов. Тоширо не сомневался, что преподанный госпоже ректор урок не испортит их дружеских отношений, но Ичиго требовалось время на обработку информации, и ещё — на то, чтобы понять, простить и переосмыслить реальность.       В тишине дома хлопнула входная дверь, и Тоширо уткнулся вспотевшим лбом в стену. Он тянул улыбку перед Ичиго, а сейчас его губы дрожали. Он вдыхал теперь через раз, потому что она таки сломала ему пару рёбер. Страсть Ичиго была здесь не при чём. Просто «ревматизм» Тоширо выходил на финишную прямую, превращая некогда сильного капитана в хрупкий сосуд.