Глава 13. Неожиданный брак

      Суббота — прекрасный день, в который суетливый Готей наконец затихал. Отслужив полную рабочую неделю, шинигами выбирались в город, чтобы за стаканчиком пива или саке обсудить тяжёлые будни, суровых капитанов и последние новости. Свежий выпуск сейрейтеского вестника докинул тем для разговоров — впихнутое в последний момент известие о скорой свадьбе 28-го главы Дома Кучики имело эффект разрывной бомбы.       С самого утра на полигоне, в столовой и близ казарм Тоширо слышал наиневероятнейшие предположения, кто же наконец стал избранницей князя. Ичиго лидировала, но народ всерьёз обсуждал кандидатуры Шихоин Йоручи и Исэ Нанао как представительниц не менее уважаемых кланов чем Шиба. Причиной тому стало явное охлаждение в общении между капитаном Шестого отряда и ректором Академии, которое не осталось незамеченным. Сперва она не посетила ежегодное ханами в его саду, а позже он проигнорировал приём в честь её 100-летнего юбилея. Благо, приступ Тоширо помешал ему заявиться в обществе рядом с Ичиго и избавил от участи виновного в развале такой «славной пары». Сейрейтей только казался большим, но новости здесь распространялись с той же скоростью, что и в руконгайской деревне, когда шинигами привозили лишний мешок риса, поэтому приковывать внимание к себе Тоширо не стремился.       Ощущая только одинокие очаги рейацу на территории Десятого отряда, его капитан запер на замок входную дверь в доме, чего никогда не делал, и проковылял на задний двор. Левая стопа не слушалась, раздувая таби, точно её распластали кузнечным молотом, и Тоширо, сняв носки, с заметным удовольствием окунул ноги в прохладную от тени траву. Он пошевелил пальцами — правая откликнулась, а левая ожидаемо нет. Позволив себе наедине опереться на трость, Тоширо подошёл к живой изгороди, окинул взглядом фронт работ и вооружился этой самой тростью точно ломом.       Шальная мысль о том, чтобы сделать лаз сквозь забор, который отделял капитанский домик от сада поместья Шиб, теперь получила должный толчок. По вечерам Тоширо и Юзу могли видеться прямо здесь или навещать друг друга, скрывая визиты от ненужных свидетелей. Раз в неделю теперь казалось ничтожно малым — они расстались только вчера, а Тоширо уже не хватало её губ и её рук, в плену которых он забывал, что разваливался по кускам, и чувствовал себя обманчиво целым, нормальным, здоровым.       Цепкий глаз выудил самое тонкое из сплетений ветвей сирени с лозами плюща, и «лом» удачно разорвал первое соединение. Тоширо простонал — места срастания повреждённых рёбер треснули, разошлись, — но нужно было замахнуться ещё несколько раз, чтобы продрать сквозь листву тоннель, подходивший не кошке, а человеку, не способному к шунпо. Если бы они оба пользовались им — встречаться стало бы проще, но Тоширо уже не мог, а Юзу никогда не могла. Впрочем, её способности оказались не так безнадёжны.       Он расспросил её об адской бабочке, которой она вызвала Котецу в тот роковой день. Юзу действительно умела вязать вестниц, пускай и маленьких, больше похожих на обычную канаку, с голубой оторочкой вместо алой, которые умещались у Тоширо на носу. Он попробовал сделать таких же, но у него ничего не получилось, и Юзу счастливо заулыбалась, будто получила пропуск в Онмицукидо и могла рассылать теперь незаметных шпионов. Сильный капитан бы обиделся, но он был слаб и плавился в зареве её лечебного кидо. Да, оно не исцеляло от ран и не отрицало смерть, как способности одной девочки-рёка, и всё же заклинания из-под пальцев Юзу приносили ощутимое облегчение.       Тоширо размял шею, резво выдохнул, сжал трость обеими руками и вновь рубанул как топором, прорывая лозы. Поморщился, но без остановки опять ударил. Потом ещё, и ещё, заливаясь потом и стирая до корней зубы от скрежета — ради Юзу он мог потерпеть. Только когда сквозь проделанный узкий тернистый коридор забрезжил свет из соседского сада, Тоширо остановился, утёр локтем лицо и привалился спиной к покорёженной изнутри изгороди, уколовшей его тотчас обломанными ветвями как иглами.       — Плевать… — Тоширо простонал раненным львом, ощущая, как по щекам струится вода, руки и шею саднит от царапин, а корсет из рёбер пульсирует в унисон участившегося сердцебиения. Если бы Тоширо хватил удар прямо на этом месте — Карин нашла бы его не раньше понедельника, Юзу бы сошла с ума, а Ичиго устроила бы настоящее расследование, потому что никто в жизни не догадался бы что и зачем капитан Десятого отряда тут делал. Тоширо не узнавал сам себя — близость смерти поистине пробуждала в людях тягу к безумию, не страшась расплаты за шальные поступки.       Он простоял ещё немного, восстанавливая дыхание и абстрагируясь от незначительных повреждений: царапины заживут, рёбра он перебинтует, а нога в запале работы на диво перестала напоминать о себе. Левая даже почти одного размера с правой стала, хотя обе выпачкались в грязи от мокрых листьев и пожухлой под изгородью травы.       Тоширо посмотрел то в один, то в другой край лаза и потянулся замаскировать тот со стороны сада спадавшими кнутами плюща. Вышло довольно неплохо, и с его стороны тоже. Собрав в огромную охапку весь мусор, что он надёргал тростью из забора, Тоширо, кривясь, отволок ту в противоположный край двора и разровнял как можно незаметнее. Карин редко заглядывала сюда, подчинённые — никогда, и его беспокоило только разочарованное лицо Юзу, если та заметит, какой объём работы он проделал. Тоширо не мог не перестраховаться. Он возвращался к лазу ещё пару раз, чтобы подобрать все мелкие ветки и листву, а также — трость, каким-то чудом оставшуюся целой. Закончив, он с облегчением опёрся на неё, вновь пройдясь взглядом по замаскированному месту. Оставалось отправить Юзу бабочку и предложить опробовать тайные врата сегодня же, как капитанский дом вдруг вздрогнул, кто-то выбил входную дверь, и на веранду заднего двора через секунду вылетела взъерошенная Ичиго.              — Нужно поговорить, есть минутка? — сходу бросила она, безумным взглядом шаря по периметру, будто в поисках подслушивающих устройств от Куроцучи.       Тоширо никак не ожидавший увидеть её так скоро, тем более здесь, озадаченно моргнул вместо ответа.       Ичиго перевела свой взгляд на него, точно только сейчас заметила, и нахмурилась, ткнув пальцем в трость:       — А это что? Ты поранился?       — Типа боккена. Тренируюсь.       — А-а, — протянула Ичиго глубокомысленно и вдруг тяжело опустилась на ступени.       Тоширо не рассчитывал, что его отмазка зайдёт, но мысли Ичиго витали явно где-то далеко — она не могла найти место рукам, то сжимала пальцы в замок, то обнимала себя за плечи, то оттягивала кимоно по животу и бокам, мигом приосаниваясь.       — М-м, тебя, кажется, можно поздравить? — рискнул Тоширо угадать цель визита.       Она метнула в него лютый взгляд, как на врага, хотя заявилась явно как к другу.       — У меня будет ребёнок.       Тоширо присвистнул и заверил Ичиго, что у него простая рука, а не рука господа.       — Очень смешно, — вздохнула она, — но спасибо за попытку разрядить обстановку.       Капитан кивнул и, перехватив трость как настоящий меч, попытался ровно пересечь двор, чтобы сесть с Ичиго рядом, плечом к плечу, высказывая полную готовность выслушать и поддержать. Как и прежде, он не торопил её, хотя появление Ичиго точно не вписывалось в его планы на вечер, но Юзу шла в комплекте с сёстрами и для него те тоже давно перестали быть чужими людьми.       — Я только заикнулась ему, а он с ходу — официальную бумагу в клан: прошу разрешить жениться и все дела. Благо, ума хватило не озвучивать старейшинам настоящей причины, хотя я-то её знаю! И это будет мучить меня всю нашу жизнь! Будто я школьница, которая залетела, и его величество теперь просто «обязан жениться». А как же любовь? И потом, эти его дурацкие правила про фамилии. Выходит, Бьякуя добился своего в конечном итоге? Это фигово. Вот совершенно.       Тоширо хмыкнул:       — Это уязвляет твою гордость или свободу? Потому что я не уверен, что и весь клан Кучики сможет тебя хоть в чём-то ограничить. Попробуй поговорить с ним ещё раз — капитан Кучики точно не дурак и, что бы ты там ни думала, он любит тебя. Это заметно.       Ичиго фыркнула в вечерний воздух:       — Да уж, не сомневаюсь. Через несколько месяцев все заметят его любовь.       — Ты зря иронизируешь. Я бы не называл ребёнка козырем или рычагом воздействия, но ты теперь не просто женщина, которую князь любит. Ты — мать его сына, а для аристократа это значит больше, чем высокое происхождение или смена фамилии.       Она повернула к нему кислое лицо и, не вытерпев, шмыгнула носом. Всегда сдвинутые брови теперь сошлись домиком, блеск в самоуверенных глазах померк и веснушки на побледневшем лице прямо бросались в глаза как рассыпанная пыльца.       — Думаешь, у меня будет сын?       — Ты и Кучики? Сто процентов.       Её губы дрогнули в улыбке, но в следующую же секунду скривились, будто Ичиго потянуло поплакать. Тоширо никогда не видел, чтобы она плакала даже в самые сложные моменты битвы, но, кажется, только что разгадал, что за причина была у того цунами гормонов, которое прибило Ичиго к его берегу на прошлой неделе.       Он приобнял её за плечо, пододвинув к себе и, упёршись лбом в лоб, кивнул:       — У вас родится самый сильный шинигами. Нужно освобождать поскорей место.       — Опять ты про отставку, — цокнула она. — Десятый — Карин, мы уже решили.       — Думаешь, его величество передаст сыну капитанское хаори Шестого отряда?       — Думаю, я сумею уговорить его величество, раз мой статус теперь уровня неба.              Тоширо рассмеялся, не таясь:       — Куросаки всегда приуменьшают свои заслуги. Ты пробыла во Дворце Короля душ дольше чем твой будущий супруг, Ичиго, и твой статус априори выше чем «небо».       Она улыбнулась и, когда уткнулась носом ему в шею, шепнув «спасибо», Тоширо истолковал, что их конфликт полностью исчерпан. В голове складывалась по паззлам общая картина: вот, куда пропал Ишшин в четверг, Ичиго задержали в тот вечер совсем другие проблемы, нежели попечительский совет, а прибывшая в редакцию Карин с Хисаги запросто успели переверстать вестник ради ошеломительной новости.       Тоширо вытянул шею, чтобы увидеть верхушки крыш поместья Шиб. Интересно, знала ли Юзу уже? Успокоилась ли окончательно, что он не имел никаких видов на её старшую сестру? Заверения и клятвы им не понадобились, чтобы сблизиться, но всё-таки ему не хотелось, чтобы его жена волновалась или имела маломальские сомнения.       Жена…       Тоширо дивился, как приятно лежало это слово на языке, точно малиновый леденец. Заметка в газете вновь заставила его задуматься об официальном браке, и судьба будто благоволила капитану. То, что Ичиго выйдет замуж за Кучики, можно считать делом решённым. Захочет ли Карин быть женой — вот, где вопрос посложнее. Когда они встречались, она придерживалась тех же современных нравов, что и старшая из Куросаки, да и Тоширо не считал нужным оформлять их отношения в храме. Ей было хорошо, ему было хорошо, а скрывать правду ото всех годами даже щекотало нервы, подкидывая в их редкую страсть поленьев.       С Юзу хотелось, чтобы было всё чин по чину. Красивая церемония, кольца, свадебное путешествие и медовый месяц — благодаря журнальчикам Мацумото Тоширо слыл одним из самых современных капитанов в Готее. Однако что-то подсказывало ему, что Юзу относилась совершенно равнодушно к подобным штукам, потому что, чтобы называться его женой, ей не потребовались ни кольца, ни грамоты, ни объявления в газетах. Достаточно было простого «Я тебя люблю» на ушко после первой «брачной» ночи.       — Эм, я, наверное, уже пойду, — пожала плечами Ичиго, отстранившись от него, — холодает. Не хочу навредить ребёнку.       — Ты будешь хорошей матерью, — похвалил её Тоширо и в глубине души сожалел, что не увидит её с младенцем на руках…       Они простились. Тоширо попросил её ещё раз всё хорошенько обдумать и переговорить с Кучики спокойно и с позиции силы. Замужество — точно не то, чего дважды герой душ должна бояться. Ичиго в ответ пригласила Тоширо на свадьбу задолго до рассылки официальных приглашений и снова поблагодарила его, назвав своим «настоящим другом».       Ичиго ушла, а Тоширо остался сидеть на веранде. Он не знал, что там она сотворила с его входной дверью — и ему в принципе было всё равно, — зато его сердце затрепетало, когда в комнате поместья на втором этаже включился свет. Это была Её спальня. В светлых тонах и с рисунками цветущей умэ. Посредине стояла широкая кровать из дерева, у окна — генсейский письменный стол с лампой, работавшей на батарейках. У Юзу на стеллажах нашлось много классических книг, и Тоширо даже взял с разрешения с собой парочку, когда крался на рассвете из её комнаты в свою.       На утро семья ничего не заподозрила — каждый погрузился в собственные заботы, даже старик. Видимо, полученное прошение от Кучики поразило его — всё-таки после Карин Ишшин сватал Ичиго именно к нему, а тут такой поворот: сейрейтейские слухи оказались правдой. Наверняка старик вообще с ума от счастья сойдёт, когда дознается, что к тому же станет скоро дедом. Тоширо грустно смотрел на дом Шиб, думая, что никогда не доживёт до столь преклонного возраста, но детские голоса тому поместью пошли бы.       С небес спустилась ему на плечо маленькая бабочка и сообщила голосом Юзу, что она видит его через окно, что на дворе сегодня свежо и что ему стоит зайти внутрь, чтобы не навредить своему здоровью.       Тоширо хмыкнул со смешком: его здоровью уже точно ничего не навредит — куда уж хуже, — и нашептал ответной бабочке, что он скучает по жене, поэтому не хочет находиться в доме один.       Через несколько минут вторая вестница от неё сообщила: «Как насчёт приходить ужинать чаще? Я могла бы уговорить родных на вторник и даже субботу. Думаю, они не будут против. И я тоже».       В его пальцах возникла новая бабочка, которой он хотел поведать о секретном проходе между поместьем и его домом, но передумал и сообщил, что будет счастлив наведываться к ней трижды в неделю…       Бабочка упорхнула, и Тоширо тяжело вздохнул: он не переставал вести себя эгоистично и хотел ещё, и ещё, точно Юзу — его новое болеутоляющее. А ведь теперь он должен был больше заботиться о ней, о её комфорте; смертельная болезнь не делала его меньше-мужчиной. Во вторник за ужином он обязательно поинтересуется, как продвигаются у Юзу дела с открытием новых магазинов в черте первых районов Руконгая, а затем предложит посетить вместе какой-то объект и при этом ни разу не покажет, как утомительна для него уже такая дорога.       Сумерки густели, и температура действительно опускалась стремительно — словно первые заморозки должны были грянуть в августе. Тоширо поёжился, но упрямо оставался сидеть на месте, не сводя глаз с окна с зажжённой лампой. Будто для него. Иногда Тоширо казалось, что Юзу читала его мысли. Возможно, она и силы шинигами утаила? Что, если её занпакто — знать о человеке всё на свете?       Капитан помотал головой и усмехнулся: нет, в том была сама Юзу. Внимательная, добрая, заботливая ко всем, кто составлял её мир. Она жила только ими всю свою жизнь: сёстрами, отцом, теперь мужем. Знал ли он её так же хорошо? Она любила цветы, которые напоминали о маме. Умела оказывать доврачебную помощь, научившись при клинике отца. У неё в комнате хранились заколки Ичиго в форме клубничек и сдувшийся футбольный мяч Карин — это первое, что эти двое купили в Сейрейтее. Юзу нравился жёлто-лимонный цвет — она частенько выбирала кимоно именно такого оттенка. Малина — её любимый фрукт, а кожа её пахла розой из-за лосьона, стоявшего на прикроватном столике. Она готовила отдельно карри для него, а её десерты давно покорили его внутреннего сластёну. У Юзу под левой грудью были три родинки в форме треугольника, и она называла это знаком сестёр Куросаки, так как похожая родинка имелась у Карин на плече, а у Ичиго — на бедре. Что ещё он запомнил?       Тоширо взглянул вновь на окно и расстроился, что свет в том уже погасили, вокруг — стояла ночь, а бабочек от жены больше не приходило. Ему следовало отправиться в дом, чтобы окончательно не закоченеть и напомнить одеревеневшим ногам, что им ещё не пора атрофироваться от тела. Починить входную дверь замаячило первоочередной задачей.       — Тоширо-кун… — послышался вдруг из-за изгороди тонкий голосок.       Он мигом вскочил и заперебирал неслушившимися ногами как на ходулях.       — Юзу? Ты здесь? — ощупал он то место, откуда, казалось, шёл звук.       — Пришла пожелать тебе спокойной ночи. Чтобы ты не грустил. Я не могу тебя утешить, и это разбивает мне сердце.       У Тоширо с ресницы сорвалась слеза, и он прижал пальцами веки, дабы совершенно не расклеиться. Как она почувствовала?       — Тоширо-кун? Тоширо?.. Ты ещё здесь?       — Я здесь, — он сглотнул, — одну секунду.       Впотьмах и на ощупь найдя прореху, которую сегодня прорубил, Тоширо вызвал в руке крохотное Шаккахо, прошёл сквозь короткий коридор и высунул голову с обратной стороны изгороди:       — Юзу? Ты где?       Он услышал быстрые шажки слева, а потом ощутил тепло на своих губах. Тоширо мигом убрал энергетический шар, выступил из укрытия на территорию Шиб, крепко обнял Юзу за талию и приподнял над землёй.       — Ты безумец, — шёпотом возмутилась она, — тебе не следует поднимать тяжести!       Он поставил её обратно, надеясь, что Юзу не догадается про возобновившиеся переломы после его сегодняшней схватки с забором. Она меж тем вгляделась в место, откуда он вышел:       — Когда здесь появился тайный проход?       — Просто небольшая магия. Проверишь?       Юзу вновь потянулась его поцеловать, а после помотала головой:       — Я сказала, что пойду подышу воздухом. Мне нужно придумать причину получше. Завтра, хорошо? Я приду к тебе завтра, Тоширо-кун.       Он кивнул, хоть Юзу не могла видеть его лица в темени от деревьев. Молодая луна давала совсем мало света, а Шаккахо мог заметить кто-то из глазастых сестёр — Ичиго сейчас явно не стоит размахивать Зангецу. Он снова покивал, добавив «Хорошо», и лишь обнял её на прощание крепко-крепко.              — Юзу! Доченька! Ау? Не заставляй папочку волноваться!       Тоширо мысленно обозвал Ишшина «старым хрычом», у которого имелась потрясающая привычка появляться в ненужное время в ненужном месте, но оброненное Юзу очередное «завтра» смягчило горькое послевкусие расставания. Тоширо остался стоять у изгороди, пока не перестал слышать её шаги, затем протиснулся в лаз, вслепую попытался развесить лианы плюща над входом, дабы скрыть следы, уныло пересёк двор и завалился на футон в чём был. Ему следовало осмотреть входную дверь, но у Тоширо не осталось больше никаких сил. Его душа парила в предвкушении следующей встречи, но его тело чувствовало себя совершенно разбитым.