Глава 16. Отчаявшаяся родня

      Месяц любви средь резных багровых кленовых листьев пролетел стремительно быстро. Здесь, на вольных просторах Руконгая, Тоширо почти позабыл, что он капитан, что он шинигами, что он чей-то родственник или друг — его мир сосредоточился на одном-единственном человеке, которая могла часами успокаивающе гладить его по волосам, сидя под раскидистым клёном и читая вслух генсейские сказки. Тоширо подмывало спросить, видела ли она в нём до сих пор того мальчишку из Каракуры — он не смог бы уже вернуться в то тело, иначе бы тотальная боль расплющила его, — но просто отпустил эти мысли. Юзу верила в чудеса и строила вокруг себя красочный мир — чего только её разноцветные десерты стоили, — и Тоширо сам, снежно-белый снаружи и почти мёртвый внутри, словно был разукрашен рукой этой женщины.       Их радужная идиллия должна была закончиться за пару дней до свадебной церемонии Ичиго с Кучики, чтобы успеть вернуться и объясниться, но накануне отбытия у Тоширо внезапно отказали ноги — просто так, посреди луга с колокольчиками и гвоздиками, меж которых Юзу собирала лечебные травы против появившегося у него кашля. Боли не было — Тоширо завалился набок и тупо смотрел на свои конечности, которые перестал чувствовать. Наверное, его отстранённость шокировала Юзу больше, чем само случившееся, потому что ей так и не удалось докричаться до него — она привела на помощь родственников.       Слуга Коганехико бережно перенёс его в спальню, усадил на футон, заботливо подмостив под спину побольше подушек. Тоширо вспомнился болеющий капитан Укитаке — тот принимал посетителей часто так же, сидя, страдая другим смертельным заболеванием.       Шиба растерянно созерцали эту картину, но Юзу, шмыгнув носом, быстро вытерла мокрые от слёз щёки и решительно шагнула к нему. Завернув одеяло сперва, затем закатав штанины его хакама, она сбрызнула руки своим розовым лосьоном, растёрла их и стала проводить ими от бедра до носков и вновь так по кругу. Юзу прикладывала силу — Тоширо видел как кожа собиралась валиком перед ребром её ладоней и как быстро вспотел её лоб.       — Не думаю, что массаж ему поможет, — потёр подбородок Гандзю, за что тут же отхватил подзатыльник от сестры.       — Это просто усталость, — с серьёзным видом возразили ему. — Мы много гуляли в последнее время, и мышцы Тоширо-куна не успевали отдохнуть. — Юзу раздосадовано покачала головой: — Это я виновата. Не нужно было нам отходить далеко от дома…       — В том, что его сделали зомби, — твоей вины нет, — фыркнула Куукаку. — Давайте все дружно вспомним первопричину.       Тоширо кивнул, понемногу приходя в себя, хотя придерживался мнения Гандзю — это должно было когда-то произойти, и как ни парадоксально, но положительные эмоции и праздная активность тоже отбирали силы.       Юзу, напротив, растирала его ноги с фанатичной верой в лучшее, и Тоширо даже не знал, как попросить её перестать, как вдруг правая стопа дёрнулась, он вмиг ощутил каждый из пяти пальцев, а потом, словно кто пододвинул грелку, и в пятке сделалось горячо.       Жена вскинула на него полный надежды взгляд.       — Чувствуешь что-то? — Куукаку постучала по центру стопы кончиком кисэру.       — Немного щекотно.       — Значит, не всё ещё потеряно. — Она пригладила Юзу по голове. — Умница.       — Но возвращение…             — Сама знаю! — прервала Куукаку брата и, затянувшись, выдала вердикт: — Так, вы останетесь пока здесь, а мы отправимся на свадьбу одни. Вы согласны, чтобы мы рассказали дяде, что вы у нас и что случилось? Тоширо, твой отпуск почти истёк, а Совет 46-ти не терпим к дезертирам. Клан должен взять все заботы об этом на себя, раз ты стал частью семьи Шиба.       Юзу кивала на каждый аргумент, но Тоширо колебался: гость из него на торжестве точно ненужный, но и весть о причине отсутствия — такой себе свадебный подарок; это могло навредить ребёнку Ичиго, и Тоширо бы в жизни себе этого не простил. В итоге он решительно помотал головой:       — Нет. Я отправлю генералу личное послание; он из тех немногих, кто в курсе дела. Я не могу предсказать реакции Карин, но мой лейтенант точно не бросит отряд, если я так и не появлюсь. У неё уже имеется опыт и поддержка, и если мы не стесним вас…        — …вы можете оставаться, сколько нужно, я уже говорила, — с толикой раздражения повторила Куукаку. — Вы нам тоже не чужие. Хоть и упрямые прямо как дети.       — Простите, — хмыкнул Тоширо и вновь перевёл взгляд на Юзу, продолжившую массаж. Теперь она водила руками более вдумчиво, потряхивая за мышцы, и он понятия не имел где она этому научилась. — У тебя явные способности к медицине, — заключил он, когда их оставили наедине, — не хочешь устроиться в лазарет, помогать другим?       — Не хочу, — чуть слышно обронила она и даже надулась. — Я хочу оставаться с тобой и жить всем, что с тобой связано. Моя кондитерская — тоже твоя идея, и каждый раз, когда я готовлю новое печенье или пирог, я думаю «А понравится ли оно Тоширо-куну?» или «Что бы Тоширо-кун сказал на это?»       Он вздохнул: её обожание смахивало на одержимость, и чем сильнее Юзу привязывалась к нему, тем сложнее было бы ей пережить его смерть. Другая обстановка могла бы отвлечь, но… Юзу ассоциировалась у него с запахом ванили и матча, а не медикаментов, и он порадовался, что не смог переубедить её; как и все Куросаки, Юзу отличалась крепкой волей и умением превозмогать. Много лет она хранила свои чувства взаперти, и даже после его разрыва с Карин воспринимала свою любовь как табу. Эта выдержка поражала его опять и опять, будто в душе у Юзу тоже жил Хьёринмару.       Шиба покинули поместье тем же вечером и обещали прибыть назад через четыре дня.       Всё это время Юзу ухаживала за прикованным к постели Тоширо как заправская медсестра, что вызывало также неловкость. Один из сильнейших капитанов теперь ходил под себя, а его молодая жена стирала простыни вместо пелёнок. У Тоширо скрипел снег на зубах, он презирал судьбу и упрямо пытался хоть что-то изменить, но поначалу полностью зависел от Юзу.       Регулярные массаж, обтирания, травяные чаи, а, может быть, и просто отдых, возвращали понемногу в ноги больше чувствительности, но не полноценное движение. Тоширо же поставил себе цель вернуться в вертикальное положение и начал выбираться из постели сам, как бы тяжело не давалось рукам выдерживать собственный вес. С усердием первокурсника Тоширо взялся за это как за тренировки, и уже через день смог добраться по татами с футона до двери. Через два — попробовал встать, хватаясь и подтягиваясь за дверные откосы. Через три — сумел провисеть в дверном проёме несколько минут, игнорируя огонь в лопатках и рвавшиеся бицепсы, потому что восхищение Юзу того стоило. Он почти стоял, хоть то была красивая иллюзия: ватные стопы только касались пола, и Тоширо всё ещё не ощущал ноги как нечто целое, с опорой в костях, на которых крепилось мясо, а не намёк на кожу. Тело ниже пояса казалось пустой тряпичной марионеткой, и это ко всему прочему било Тоширо по мужественности.       — Мне бы костыли, — обронил Тоширо на четвёртый день, невесело перебирая фрукты в тарелке. Юзу кормила его клетчаткой, считая энергию теперь нужнее белка.       — Или инвалидную коляску, — с грустью посмотрела на него она. Ей было даже говорить это больно, зная, как жестокая правда ранит даже стойких капитанов.       — Я бы охотнее согласился, чтобы в коляске ты возила кого-то другого, а не меня.       — Возможно, через пару недель я буду знать, получилось ли у нас задуманное, но…       Юзу встала из-за стола и, обняв со спины, положила свой подбородок ему на плечо. Сжала сильнее в объятьях. От неё исходило и сочувствие, и неисчерпаемый оптимизм, словно она не просто подыгрывала Тоширо в стремлении оставить после себя что-то значимое в этом мире, а оставалась крепко в том убеждена. Сестра служила ей примером, но Тоширо рассуждал более рационально: никто не знал, сколько Ичиго провстречалась с Кучики. Возможно, у них на результат ушли десятилетия.       — Трудности и преграды не могут тебя сломить, — усмехнулся он тем не менее и, поймав её ладонь, прижал к губам. Говорить ей что-то «рациональное» не хотелось.       Юзу поцеловала его в щеку и начала собирать со стола, когда в подвале, куда выводил фамильный сенкаймон Шиб, будто взорвалась бомба, и поместье заходило ходуном.       Тоширо метнул взгляд на подставку с занпакто в приёмном зале, куда вела распахнутая из столовой дверь, но не успел кликнуть Юзу принести ему Хьёринмару, как в коридоре послышался гул голосов и топот нескольких пар ног. Тоширо испуганно воззрился на вход: он никогда ещё не чувствовал себя настолько беспомощным, как сейчас — без верного меча и без дееспособных ног.       — Хватит меня успокаивать! Где он?!       — Ичиго, тебе следует лучше подготовиться к тому, что ты увидишь… — Куукаку запнулась и сама моргнула пару раз, найдя Тоширо за столом, а не в постели.       Она кинула взгляд ему за плечо — рядом лежали садовые грабли, которые они с Юзу приспособили как костыль. Под другую руку Тоширо подставила плечо жена, и сегодня он в первый раз доковылял таким образом до столовой.       — Бог ты мой, Тоширо! — Ичиго, забыв о других, в привычной манере налетела на него ураганом и жадно обняла за шею, будто уже потеряла.       — Ты его задушишь сейчас, — вмешалась вновь хозяйка дома, насилу отодрав гостью от больного. — Я говорила насколько он стал хрупок!       Ичиго фыркнула и быстро осмотрела Тоширо с головы до пят:       — Что вы выдумываете! Он в порядке! — Тут она заметила наконец онемевшую в сторонке сестру и кивнула той: — Он в норме, правда же, Юзу?       Она покачала головой, и Ичиго прикрыла рот рукавами. Чёрное кимоно замужней женщины мало чем отличалось от её повседневного наряда ректора, но от взгляда Тоширо не ускользнули другие фамильные моны, вышитые по бокам. Значит, свадьба таки состоялась. Значит, Тоширо мог перестать думать, что как-то испортил Ичиго праздник, ведь он ни на секунду не сомневался — Куукаку всё равно доложит обстановку Куросаки.       — Юзу, доченька!       Вслед за Гандзю в дверях появился сам глава семейства, и Тоширо мысленно приготовился либо к фирменному щелбану от старика, либо к очередным воздуха лишающим объятьям. Однако не произошло ни того, ни другого — Ишшин, крепко обняв младшую дочь после разлуки, просто положил зятю руку на плечо и коротко кивнул.       Тоширо будто на сто лет назад вернулся — редко, но иногда он видел капитана Шибу серьёзным и мудрым командиром, и вот сейчас тот стоял и смотрел на него будто уже всё знал. Симптомы, сроки, уровень рейацу на сегодняшний день и невесёлые перспективы в ближайшем будущем. Тоширо мысленно взмолился, чтобы Ишшин не открыл рот и не растрепал о том дочерям, но старик просто стиснул сильнее пальцы на его плече и шепнул вскользь на ухо роковое «Крепись».       Ишшин демонстративно отвлёкся на зал, что виднелся в дверном проёме. Тоширо сглотнул — сделалось вдруг дико страшно, как в тот приступ на Танабата, когда он осознал, что жизни — конец. Он мотнул головой, вцепившись руками в поручни стула и пожалев, что тот не являлся инвалидным креслом, иначе он бы просто рванул с места. Самые плохие воспоминания ожили — он чувствовал подобную панику, когда Айзен ранил Момо. Тоширо не мог ничем помочь. Тоширо не мог её спасти. Тоширо должен был только ждать, и вот сейчас он тоже ждал. Все попытки восстановиться и пойти — просто способ не дать раскиснуть Юзу. Он хотел для неё ещё пожить! Она не заслуживала такого мужа…       — Тоширо-кун, — мгновенно бросилась она к нему, опустившись на колени и заключая его лицо в ладони. — Где болит? Какое дать лекарство? Или просто воды?       Он мотнул головой и опустил веки, пряча от неё стоявшие в глазах слёзы. Он не чувствовал толком нижнюю половину тела, но верхняя разрывалась от боли в груди и в голове. Всех таблеток мира не хватило бы заглушить этот рвавшийся наружу вулкан из внутреннего крика, и только такой капитан, как он, мог ещё держаться из последних сил. Скопление людей раздражало, как и их сочувствующие взгляды и речи. Тоширо истово захотел вновь остаться только с Юзу наедине или вообще исчезнуть отсюда навеки.       — Тоширо-кун? — Её тёплые ладони вжались в щёки, впитывая мокрые следы на них.       — Это выше моих сил, — пробормотал он, — лучше бы я перерезал себе Хьёринмару горло до того, как превратился в калеку, а теперь я даже уйти с гордостью не могу.       — Тоширо-кун, — заставила Юзу посмотреть на неё и решительно мотнула головой: — Всё это тоже пройдёт. Ты идёшь на поправку. Мы знаем. Кто бы и что здесь ни говорил.       Она метнула взгляд в отца, который по-прежнему недооценивал её возраст и смекалку, а затем поднялась на ноги, готовая защищать правоту своих слов силой, если понадобится. Тоширо вскинул брови — он впервые видел её такой, — а Ишшин здорово смутился. Вмиг растеряв всю серьёзность, старик попытался спешно вернуть образ дурашливого отца, что-то пошутил, но его никто не услышал: Юзу продолжала уничижать отца упрёком в глазах, Тоширо глядел на неё едва ни с открытым ртом, а Ичиго в свою очередь не сводила суженных глаз с них обоих; он поймал её на горячем в последний момент и фыркнул.       — Нам нужно вернуть его в Сейрейтей.       — Не говори обо мне как о кочерыжке, в третьем лице.       Она криво оскалилась, подойдя ближе:       — Пока не пойдёшь снова — будешь слушать Куросаки.       — Слышу отчётливо голос другого Дома.       Тоширо красноречиво посмотрел ей на живот, Ичиго вспыхнула, и он будто оказался опять в её кабинете в Академии. Паника отступила, и тепло, связанное с семьёй жены, вернулось на прежнее место. Юзу тоже обрадовалась, заметив его привычное спокойствие.       — Ичиго, он не сможет пройти, — напомнила Куукаку.       — Ладно, тогда я его понесу, — и действительно нагнулась обхватить его под плечи.       — Нееет!!! — закричали дружно все в комнате, и Тоширо, уже зажатый в тисках ректора, снисходительно хмыкнул ей в ухо:       — Боги, ты совершенно не думаешь о своём положении.       Ичиго нахмурилась, отпустив его. Одёрнув на себе кимоно и инстинктивно пригладив живот, она, недовольно скрестив руки, уставилась на родителя как лиса — на кролика.       — Эм, Юзу, солнышко, собери, пожалуйста, ваши вещи, и мы сегодня же все вернёмся домой. Я понесу Тоширо-чана, разумеется. В поместье вам уже оборудовали комнату, а лазарет выделил сиделку. Клан возьмёт на себя все расходы, и Карин, без вопросов, продолжит управлять отрядом до полного выздоровления его капитана. Ей тоже, — он сглотнул, зажатый как между двух дочерей как между двух огней, — не терпится с вами увидеться как можно скорее!       Куукаку и Гандзю прыснули смехом: младшая Куросаки впервые выглядела так, будто хотела поколотить отца, а от новоиспечённой леди Кучики исходила вообще устрашающая аура: несмотря на маленький срок, в ней будто проявилась частичка капитана Шестого отряда или вернулся Пустой. Так или иначе, мощь Зангецу умноженная на Сенбонзакуру заставила даже капитана Шибу перестраховаться и отойти от неё на пару шагов. Тоширо грустно усмехнулся: сам он Ичиго уже не боялся, поскольку рейацу почти не ощущал.       Юзу оставила его, чтобы позаботиться о поклаже. Тоширо не хотел отпускать жену, поэтому цеплялся взглядом за кончики её локонов, прятавших бант на кимоно, покуда она не покинула комнату. Юзу семенила грациозно — не в пример его изменившейся за последний месяц походке, — но лучше было вернуться в отряд калекой, чем разбитым параличом стариком с молодым лицом. Тоширо подумал о своих людях и о том, что больше вряд ли составит для них авторитет. Он подумал и о Карин, что могла как раскричаться, так и заморозить своим игнором, но в любом случае он собирался вновь сказать ей, чтобы она не теряла зря время с Хисаги и чтобы ценила каждый момент, проведенный с ним.       Его блуждающий в мыслях взгляд наткнулся вновь на внимание со стороны наблюдавшей за ним Ичиго. Она отлепилась от стены, подошла к нему, присела на корточках и взяла за руку, крепко ту стиснув:       — Ты не умрёшь, обещаю. Перед путешествием сюда я уже отправила сообщение Урахаре-сану. Ты же знаешь — он способен творить чудеса. Мало, что там сказал капитан Куроцучи — держу пари, он просто ошибся. Он не гений. И потом, смерть Рангику-сан — не показатель, как и капитанов Мугурумы и Оторибаши. Они все были старше тебя на несколько веков. Вчера мы сидели до ночи в поместье, обдумывая варианты твоего спасения и, если надо, то я и до Дворца Короля дойду, не сомневайся. Ты не был в источниках Киринджи, но я-то знаю, что они способны восстановить любого, даже кто пребывал на грани смерти. Бьякуя — доказательство. А взгляни сейчас на моего мужа… — Она закусила губу, заметно смутившись опять. — Ну, то есть я хочу сказать, что ты поправишься, Тоширо. Мы все очень сильно тебя любим и не дадим умереть.       Он попытался натянуть на лицо улыбку, чувствуя в то же время, как его рот будто был лезвиями набит. Он не мог ничего ответить, зато каждое слово Ичиго сводило глубже его в могилу. Её влажные взгляд, её наивные мечты, её признание от всей семьи — сердце Тоширо забилось со скоростью шунпо, и он чётко осознал, что если не возьмёт себя в руки, то закончит свою жизнь прямо здесь, на руках другой сестры.       — Тоширо-кун, я готова, — появилась его спасительница-жена на пороге, испуганно перехватив его шокированный взгляд. Она посмотрела на Ичиго, и Тоширо покачал головой: у него не осталось сил подпитывать чей-либо оптимизм, когда его тело угасало. — Папа, Ичи-нэ, нам лучше пойти сейчас, чтобы Тоширо-кун смог скорее отдохнуть. Эмоциональные потрясения также сказываются на его состоянии, даже если мы и хотим его поддержать.       Старшая сестра понимающе кивнула и дала дорогу отцу, подхватившего Тоширо на руки точно пушинку. Ичиго нахмурилась, но он пропустил её немой упрёк мимо глаз, попросив Юзу оставаться рядом. Она понимала его без слов, и даже если у Тоширо в скором времени откажет язык, он смог бы на неё положиться. Она и вправду стала его спасительницей — спасала его от болезни, безнадёги и надоедливых Куросаки.