Кошмарики… без воздушного шарика

— Да-а… — Беладонна, видимо, ожидала за дверью кого угодно, но только не такого субъекта. — Вы пришли на работу, правильно? — Совершенно верно. И… я был бы рад, если бы вы приняли меня… — тут он вспомнил о хороших манерах и добавил — …синьорита. — Кхм… вообще-то синьора… — Беладонна поправила Чезаре, но по ее улыбке и слегка проступившему румянцу криминалист понял, что ей такое обращение очень даже приятно, а потому продолжил, пусть и не слишком эмоционально, играть свою роль: — Неужели? — притворно удивился Пандоре. — Прошу простить меня за возможную дерзость, но вы выглядите очень молодо, я бы даже сказал, юно… — Прошу, перестаньте… Вы мне льстите. — Ну что вы, сударыня, нисколько. Все, что я говорю — чистая правда. Я бы не смог лгать такой очаровательной госпоже, как вы… Да, а что насчет работы? — Пандоре все же был верен себе. — Ах, да… Скажите, а вы смогли бы перед отправкой отчетов в налоговую заходить ко мне? И вести документооборот именно так, как я бы вам указывала? — Разумеется, синьорита… то есть синьора, прошу прощения, — Чезаре снова сделал вид, будто случайно ошибся, — Конечно, я смогу вести отчетность так, как вам будет удобно. — Прекрасно. В таком случае вы приняты. *** Проработав у Каперуччи почти с месяц, Пандоре насобирал пусть и не огромное, но довольно значительное количество весьма интересной информации, и в вечер перед выходными (самые догадливые читатели, пожалуй, уже поняли, что все это происходило в канун субботы) сидел, как на иголках, каждые пять минут переводя взгляд на часы и отсчитывая время, которое оставалось отработать до конца рабочего дня. Наконец, маленькая стрелка на циферблате показала восемь вечера, и Пандоре радостно потопал к шкафу, где у него лежала шляпа и папка с потраченным компроматом. Надев шляпу, бухгалтер, а по совместительству еще и эксперт-криминалист, схватил папку и побежал на улицу, сгорая от нетерпения рассказать обо всем Фокстроту. Однако, подозревая, что за ним, вероятно, может вестись слежка, Чезаре решил соблюсти меру предосторожности: сперва он отправился домой и переоделся. Перед выходом он взглянул в зеркало и… чуть не крякнул с досады. Вообразите: на нем были темные очки, шарф, закрывающий рот и нос, пальто до пят с высоко поднятым воротником и шляпа, нахлобученная на голову таким образом, что нельзя было разобрать ни цвета волос, ни даже того, что на нашем герое были надеты уже упомянутые чуть ранее солнцезащитные очки. — Нет, — вслух произнес Пандоре, — такой наряд не годится. Слишком уж он выделяющийся из толпы. Да и выглядит подозрительно. Любой дурак догадается, что происходит что-то секретное. А мне как раз этого и не нужно. Что же делать? Он взглядом окинул комнату. — Хм-м-м… Насколько мне известно, люди, по статистике, всегда хотят узнать, кто скрывается за маской. Поэтому прятать лицо — явно не вариант. Лучше надеть что-то понеприметнее. Он достал коробку с гримом, немного порылся там, и, наклеив усы, бороду и парик, стал думать, что ему надеть. После проведения минутной ревизии в своем гардеробе, для выхода в свет были выбраны старые рубашка, брюки, начавший линять свитер и видавшая виды шапка, которую криминалист напялил таким образом, чтобы та скрывала его брови и частично глаза. — Ну вот, теперь, пожалуй, не так подозрительно, да и к шефу попасть проще. Вполне возможно, что меня туда даже подвезут… Пандоре взял папку с компроматом на Каперуччи, засунул ее в авоську, до отказа забитую всяким хламом, засунул ключи в карман брюк и вышел из квартиры. Свет в целях конспирации было решено оставить включенным. Подбираясь к полицейскому участку, Чезаре почти прошел мимо конвоя, однако внезапно два рослых верзилы в форме резко загородили ему дорогу. — Ты кто такой? Чего тебе здесь надо? «Ну и шкафы у нас стоят, конечно, — подумал Пандоре, — почему я только раньше этого не замечал?» — Все в порядке, господа, — ответил он вслух. — Мне всего лишь нужно поговорить с синьором начальником полиции. Великаны расхохотались. — Да ну? — сказали они наконец. — Как же, пропустим мы к него такого бомжа, как ты! Убирайся-ка отсюда подобру-поздорову! — Ах так?! — мгновенно вскипел Пандоре. — Я полицейский! — Он порылся в карманах, ища свое удостоверение, однако его почему-то нигде не было. — А где же… Ладно, шут с вами! Мне не нужны лишние проблемы. У меня есть удостоверение, но я его, походу, дома забыл… Короче, просто скажите синьору Фокстротти, что мне нужно ему кое-что рассказать, и все. Больше я вас ни о чем не прошу. «Шкафы» переглянулись. Повисла пауза. — Мужик… — наконец сказал один из них. — Ты что же, серьезно думаешь, что мы вот так тебе поверим? Документы он забыл, ага. Вот иди сейчас домой, принеси это свое удостоверение, тогда и поговорим. Тут у Чезаре терпение окончательно лопнуло. — Если вы сейчас же не пойдете и не скажете, — проговорил он, решив напугать их, — я сообщу шефу, что вы мешаете работе полиции, и у вас будут КРУПНЫЕ неприятности. — Слушай, — обратился второй охранник к своему коллеге, — может, я действительно сейчас схожу? Этот сопляк все равно от нас не отстанет. — Ну давай, — кивнул первый. — Это кто тут сопляк?! — разозлился Пандоре. — Я, что ли?! Ой, все… — Да успокойся ты, — кинул ему оставшийся «шкаф». — Не кипятись. Щас все решим. — Жду не дождусь… — проворчал криминалист. Они постояли возле входа с минуту. Наконец, Пандоре услышал торопливые шаги и оживился. — О, таки изволили моей просьбе внять, — саркастично сказал он. — Ну что ж, теперь-то правда восторжествует… Дверь открылась, и к нему вышел Фокстрот в сопровождении второго охранника. — Добрый день, — произнес начальник полиции. — Кажется, синьор, мы с вами где-то встречались… — Шеф, да ведь это же я, Пандоре, ваш эксперт-криминалист! — ответил Чезаре, сняв парик, шапку и сорвав усы и бороду. — Пандоре?! — удивленно переспросил Фокстрот, — Точно. Это ты! А чего эти двое тебя не пропускали? — Долгая история, шеф. Если в общих чертах — я забыл свое удостоверение и паспорт дома, а они, видимо, не узнали меня в гриме и приняли за бомжа… Кстати, я кое-что вам принес, мы могли бы пройти в ваш кабинет и обсудить это. Думаю, вам будет интересно, — на лице Чезаре мелькнула хитрая улыбочка. — Хорошо, тогда пойдем. А вы, — он повернулся к охранникам, — сразу бы шли ко мне, а не скандал тут учиняли. — Но шеф, мы просто… — Хватит, — строго, но спокойно произнес Фокстрот. — Просто больше чтоб такого не было. Ясно? — Так точно, шеф. — грустно отчеканили верзилы. Пандоре и его начальник поднялись по лестнице и прошли в кабинет Джузеппе. — А здорово вы их, шеф. — восхищенно произнес Чезаре. — Только вас и слушаются. — Ты хорош в подхалимстве, Чезаре, — рассмеялся Фокстрот, — Пожалуй, не зря я тебя к Беладонне направил. — Ну что вы, синьор, я сказал правду. Кстати, о донне Каперуччи. Я тут накопал на нее кое-что… — Пандоре порылся в авоське и из кучи хлама извлек увесистую папку. — Вот здесь лежат документы, красноречиво свидетельствующие о неуплате налогов, ведении двойной бухгалтерии, неэкологичном производстве, использовании опасных для здоровья материалов при изготовлении продукции и еще кучу всего. В общем, моих сведений предостаточно, чтобы упрятать эту бабку далеко и надолго. Глаза Фокстрота как-то странно заблестели, когда он взял компромат в руки. — Наконец-то мы ее прижмем к стенке… — произнес он. — И пусть хоть к десяти генералам идет — они ей все равно не помогут, если, конечно, она не предложит им солидную взятку. Хотя, зная ее жадность — это навряд ли. — И мы наконец-то освободимся от тухлого дела! — подхватил Пандоре. — Точно, — подтвердил Фокстрот. — Молодец, Чезаре, читаешь мои мысли. Теперь осталось только дождаться завтрашнего дня, отправить к Каперуччи наряд полиции и преспокойно ее арестовать. Тогда размеренное ведение следствия о краже «Cabezы» будет нам обеспечено. — Последнее слово Фокстрот подчеркнул с каким-то садистким удовольствием. *** Утром следующего дня Беладонна сидела у себя в кабинете. Пандоре, дабы не раскрыть себя раньше времени и не сорвать всю операцию, пришел на работу, прикидываясь, что все идет как обычно. Он сидел за рабочим местом и клацал по счетам с таким спокойствием, что даже самый обученный солдат спецназа не почуял бы неладное. Однако сам Чезаре еле сдерживал улыбку — он-то прекрасно знал, что всего лишь через несколько минут сюда нагрянет отряд полиции и начнется потеха… Особо долго ждать ему не пришлось. Вскоре он услышал звук шин, а ровно через десять секунд после этого в офис ввалились несколько здоровил в костюмах группы захвата и целая толпа полицейских. Сказать, что Беладонна опешила — не сказать ничего. — Святые банкноты, что здесь происходит?! Один из полицейских, видимо, старший по званию, показал ей свое удостоверение и объявил: — Донна Каперуччи, вы задержаны по подозрению в неуплате налогов, финансовым махинациям и многому чему еще. Беладонна так и села: — Что? Но как? Почему? — она притворилась непонимающей: — Это неправда! Какие махинации?! Я порядочный бизнесмен! — Вот в отделении и разберем, какой вы бизнесмен. А сейчас — руки вверх и марш в автозак! — Ужас что творится… — проворчала Беладонна. — Ну все, дайте только добраться до вашего начальника, я ему такое наговорю… Пока они ехали, Беладонна, нещадно обругивая на чем свет стоит полицейских, думала, что победа будет на ее стороне. Каково же было ее удивление, когда Фокстрот встретил ее, не заискивая перед госпожой, а как раз совсем наоборот! — Доброе утро, донна Каперуччи, — с медовой улыбкой проговорил он. — А я давно вас жду. — Неужели? Но зачем?! — Как — зачем, донна Каперуччи? Взгляните-ка на эти документы. — он показал ей папку, которую Пандоре вчера собственноручно принес в участок. — Что вы можете сказать? — Это… это… — Беладонна отказывалась верить собственным глазам. — Это невозможно! — наконец проговорила она. — Это наговор! Синьор, неужели вы не… — Если вы думаете, что я собираюсь покрывать вас, то сильно ошибаетесь! Что же касается документов, то, боюсь, сведения, содержащиеся в них, как раз подлинные, поэтому вам отвертеться не удастся! — Ладно, — зло прошипела Беладонна, — Вы все еще сильно пожалеете, что вообще со мной связались! — Посмотрим, — бросил в ответ Фокстрот. *** Суд признал Беладонну виновной и приговорил к выплате огромного штрафа налоговой службе и некоторое время тюремного заключения. Первое, впрочем, для Каперуччи было даже хуже второго, поскольку, как дорогие читатели уже знают, она обладала патологической жадностью. На следующий день после решения суда Фокстрот, за незнанием телефонного номера дядюшки Мокуса, отправил за ним сыщиков Добера и Пинчера. Те довольно быстро (что для них считалось большой редкостью) нашли нужную гостиницу. Дверь им открыли Бамбино и Фунтик. — Здравствуйте, — начал Пинчер, и, взглянув на обеспокоенные мордочки друзей, рассмеялся: — Не бойтесь, мы вас не арестовывать пришли. Скажите, синьор Мокаччио дома? — Кто-кто? — Мокус, в общем. — пояснил Добер. — Синьор начальник просил его подойти к нему в кабинет, сказал, что ему нужно сообщить Мокусу кое-что важное. — А-а, — кивнул Фунтик. — Ну, в таком случае, вы вовремя пришли. Мы сейчас все в сборе. Проходите, пожалуйста. Просить дважды сыщиков было не надо. — Фунтик, — шепнул ему Бамбино, — откуда ты знаешь, что это не западня? — Мне кажется, на ловушку не очень похоже. — признался поросенок. — Да и кроме того, все равно мы ни в чем не виноваты! Правда на нашей стороне. Если они пришли сюда со злым умыслом — мы все равно их победим! — Пожалуй, верно. — успокоился его друг. Сыщики быстро объяснили Мокусу цель визита. Тот согласился прийти. — А нам можно? — спросил Бамбино. — Ну-у… Думаю, да, — ответил Пинчер. — Фокстрот не сказал, что нельзя, значит, по умолчанию можно. — Отлично, — улыбнулась обезьянка. — Ого! — тихо сказал ему Фунтик. — Не думал, что ты захочешь идти. — Да я и не хочу особо, — честно ответил Бамбино. — Я просто хочу посмотреть, поменялся ли начальник полиции в лучшую сторону или же нет. Хотя, почему-то я в положительном ответе сомневаюсь… … Через полчаса сыщики вместе с дядюшкой Мокусом и всей его компанией переступили порог кабинета Джузеппе. Тот поднял голову от бумаг. — А, здравствуйте, господа! Очень рад вас видеть! — сказал он, выйдя из-за стола. — Простите, что заставил вас идти ко мне из отеля, а не позвонил по телефону: к сожалению, я не знаю ваш номер, а выходных у меня нет… Впрочем, это неважно. Я хотел сообщить вам одну важную новость: Беладонну вчера приговорили к выплате штрафа и тюремному заключению. — Печально… — произнес Мокус. — Она, конечно, была не подарок, однако мне ее все равно жаль… А за что ее арестовали? — Ну, там было много интересного, — улыбнулся Фокстрот. — Но главным образом за финансовые махинации. С налоговой, знаете ли, шутки плохи. — Так получается, — спросил Фунтик, — получается, вы больше нас не преследуете? — Нет, — ответил Фокстротти. — Даже более того: теперь ты, Фунтик, можешь вполне законно остаться со своими друзьями, и никто вас даже пальцем не тронет! — Правда? А как это сделать? — Очень просто. Синьор Мокаччио, — повернулся он к фокуснику, — скажите, вы можете оформить опекунство на Фунтика? — Да, разумеется, — ответил Мокус. — Прекрасно. Тогда сделайте это как можно скорее, и Фунтик ваш. Навсегда. — Ой, большое-пребольшое вам спасибо, синьор! — воскликнул счастливый поросенок. — Да не за что, — улыбнулся начальник полиции, — мне и самому приятно, что мы с вами больше не враги. Это была определенно счастливая минута. Солнышко светило так ярко, так тепло, так по-летнему, что, казалось, весь мир хотел подчеркнуть радость в этом моменте для каждого, кто сейчас находился в кабинете Фокстрота. Однако жизнь — штука престраннейшая, а потому события и настроения в ней меняются, порой, со скоростью полета кометы. Так произошло и в этот раз. На столе у начальника полиции противно зазвонил телефон. — О, прошу прощения, одну минуточку, кажется, мне звонят… Он поднял трубку. — Алло? Начальник полиции слушает вас. Говорите, — он несколько секунд прослушал речь звонящего и… сильно побледнел от ужаса. — Что-что-что?! — пробормотал он. — Пожалуйста, повторите. Боюсь, я не совсем вас понял… ЧТО?! Кошмар… А когда это случилось?.. Понял… Понял… Так, ладно, все, — внезапно произнес он твердым голосом, — выключаем эмоции и начинаем работать. Вызывай на ту улицу три патруля и хотя бы одного криминалиста, будем разбираться… Да, я, естественно, тоже поеду… Хорошо. Конец связи. Фокстрот положил трубку. — Невероятно… Дичь какая… Нет, если так дальше пойдет, этот город скоро утонет в криминале. — Синьор, кажется, вы что-то сказали? Только тут до начальника полиции дошло, что он сказал это вслух. — Эм… Да нет, все в порядке. Просто крупное ограбление, — ответил он, еле натянув улыбку так, чтобы она выглядела правдоподобно, — Собственно, все, что я хотел вам сказать, я уже сказал, поэтому вы, в принципе, можете идти… Фунтик и его друзья вежливо попрощались и ушли. — Разрешите вопрос, шеф? — сказал Пинчер. — Давайте, — упавшим голосом ответил Фокстрот. — Что там такого случилось, о чем вам сообщили по телефону? Джузеппе подошел к ним вплотную и тихо произнес: — Убийство… Оно произошло на улице Маглиана. Причем не простое убийство, а извращенное, с расчленением трупа… Но самое ужасное — на нем была полицейская форма!