Влипли

Фокстрот, Добер, Пинчер и еще несколько полицейских вот уже двадцать минут стояли на улице Маглиана и смотрели на расчлененный труп. — А где Пандоре? — вдруг вспомнил кто-то. — Сейчас будет, — ответил Фокстрот. — Вы мне лучше скажите, кому принадлежало это тело. — Неизвестно, — ответил один оперативник. — Документов при нем не было, когда мы с коллегой нашли его. Из-за распотрошенности самого трупа уже сложно его опознать. — Он поднял с дороги голову убитого, повернул лицом к себе и подошел к начальнику полиции. — Видите, ничего не понятно. Фокстрот осторожно взял голову. — Да уж… И какой только невменяемый маньяк мог так поступить? А главное — зачем? В этот момент к месту происшествия подъехал еще один автомобиль, и из него вышел Пандоре собственной персоной. — Господа, прошу прощения — я злостно опоздал, — начал Чезаре. — Моя машина почему-то отказалась заводиться. Хорошо еще, что синьор Белуччи согласился подвезти. — Ты очень вовремя, Чезаре, — сказал Фокстрот, пряча голову трупа за спину. — Мы тут пытаемся установить личность убитого. Пандоре подошел к трупу (вернее, тому, что от него осталось), открыл свой чемоданчик криминалиста и начал осмотр. — Интересные дела… — протянул он через несколько секунд. — Судя по всему, его сперва застрелили, а потом порезали на кусочки. — Но зачем?! — Трудно сказать точно. Вероятнее всего, это было сделано как… как своего рода черная метка. Предупреждение. — Предупреждение? Однако кому оно могло быть адресовано? — Без понятия, — признался Чезаре. — Ясно одно: данное предупреждение было адресовано кому-то из сотрудников полиции. — Пожалуй, соглашусь, — подал голос молчавший до этого момента Добер. — Вот только как нам узнать, кто это сделал? Пандоре хотел что-то ответить, но тут его рука нащупала под мундиром покойного, в районе шеи, нечто подозрительно знакомое. Лицо криминалиста сначала резко помрачнело, потом побледнело, затем и вовсе покрылось холодным потом, а сам он вдруг судорожно схватил туловище трупа, скинул с него уже изрядно порубленный и окровавленный мундир и с неистовым выражением лица уставился на ярлык, расположенную сзади воротника с изнаночной стороны. Рядом с подобными ярлыками обычно пришивают специальную петельку для того, чтобы в любой момент можно было повесить одежду на вешалку. Несколько секунд Чезаре молча смотрел на этот ярлык, потом перевел взгляд куда-то в пустоту и только после этого отрешенно произнес: — Господа… Это предупреждение адресовано мне. — Что?! — удивились все. — Но почему?! — Почему, говорите? — тем же тоном ответил Пандоре. — Да потому, что мундир — мой. Вернее, был моим. И сегодня ночью — в момент, когда случилось убийство — я должен был погибнуть вместо этого несчастного… Позвольте, я объясню, — продолжил он, заметив изумление на лицах полицейских. — Покойный, изувеченное тело которого мы сейчас здесь видим, был моим коллегой и близкими другом. Его звали Антонио Кантаролло. Он был большим весельчаком и очень славным парнем… «Кантаролло? — подумал Фокстрот. — Точно! Помню, они работали вместе. Но я видел его только один раз, да и то где-то года четыре или пять тому назад. Если бы Пандоре не напомнил, я бы уже окончательно забыл, как он выглядит». — В тот злополучный вечер, — продолжал тем временем Чезаре, — Антонио собирался пойти на свидание после работы. Его ждала одна девушка. Она знала, что молодой человек работает в полиции. Кантаролло очень хотелось произвести на нее впечатление, и он попросил меня одолжить на один вечер мой мундир, так как он выглядел совсем новым и очень аккуратным. Я не стал отказывать другу и отдал ему мундир. Тогда я не знал, что мне это спасет жизнь. Мы с ним имели некоторое внешнее сходство, а так как документы он с собой во внерабочее время никогда не брал, то можно предположить, что его перепутали и укокошили вместо меня. — Вполне логично… — произнес Пинчер. — Но зачем кому-то понадобилось тебя убивать? Чезаре смерил сыщика вопросительным взглядом. — Хм, я думал, ты догадаешься. Помнишь, мы не так давно засадили Каперуччи? — Ну да, это было… — Так вот, кто, по-твоему, приложил к данному событию в криминальных хрониках значительную часть усилий? — Ты? — Конечно! То есть… — он вспомнил, что хвастаться неприлично. — Не хочу выглядеть самоуверенным, но компромат на нее достал именно я. Соответственно, она зла на меня больше всех остальных. — Думаешь, у нее остались сообщники и она как-то смогла передать им свое желание поквитаться с тобой? — Именно. Впрочем… — добавил он, сделав небольшую паузу, — впрочем, я могу быть и не основным звеном в ее так называемой «пищевой цепочке», а лишь вспомогательным. Как я уже упоминал ранее, данное происшествие, скорее всего, является лишь предупреждением для остальных. — Ты хочешь сказать, — обратился к Пандоре Фокстрот, — что Беладонна… — он проглотил подступивший к горлу комок, — что Беладонна хочет… убить нас всех? Чезаре пожал плечами. — Почему бы и нет? От нее можно ожидать всего, что угодно… *** Несколько дней спустя Добер и Пинчер были на очередном обыске. — Ну и что нам теперь делать? — спросил Добер. — Хороший вопрос… Угораздило же этих бандюг спрятать награбленное именно здесь, если только Альберто нам не наврал. — Пинчер достал карту. — Да не, он же тоже полицейский, хоть и новичок. По сути, не должен. — Ну в любом случае, точных координат он нам не сообщил, так что придется обшарить весь этот дурацкий завод. Хорошо хоть, что он давно заброшен… — Ладно, в таком случае пошли, что еще нам делать… А почему он дурацкий? — Да поговаривают, тут любят собираться всякие маргиналы. — А-а, тогда понятно. Братья посмотрели сначала снаружи, а потом зашли в само здание. — Ну-с, с чего начнем? — Не знаю. Давай разделимся: ты прочешешь вон ту половину этажа, а я — эту. — Слу-у-ушай… — Добер немного помялся, но все же решил сказать: — А давай не будем разделяться, а? А то… Не то чтобы я боюсь — не-е-е-е-е-е-ет…. я вовсе не боюсь… но просто… Понимаешь, ты ж сам говорил… маргиналы там всякие… может, и мафия какая-нить время от времени похаживает… да мало ли кто еще… словом, давай пойдем вместе, а? Пинчер закатил глаза, но согласился. — Ладно, так и быть. Тогда сначала обследуем левую часть, а потом — правую. Добер кивнул, и они вместе принялись шарить по помещениям. Здесь искать особо долго не пришлось. Пинчер заглянул, насколько это было возможно, в довольно узенькую вентиляционную шахту, и сразу же позвал брата: — Добер, иди сюда! Я, кажется, что-то нашел. Добер послушно подошел к Пинчеру и точно так же заглянул в шахту. — Вижу, там какой-то чемодан. Достанем его? — Вполне разумное решение. Собственно, потому мы и здесь. — Подожди, а вдруг там взрывчатка? — Я тебя умоляю. Ни один бандит в здравом уме и трезвой памяти не захочет взрывать эту дыру. Кому надо тратить динамит на каких-то бомжей, наркоманов, мелких уличных хулиганов, алкашей и карманников? Ни один адекватный преступник за это не возьмется, ибо ему будет лень. Вот если б здесь собиралась мафия вроде Дурилло — тогда, пожалуй… Сыщики вместе открыли чемодан… и обомлели. Внутри было полно бриллиантов, вот только они даже близко не подходили под описание того, что недавно было украдено. Альберто, новенький полицейский, рассказал им, как ему удалось случайно заметить банду подозрительного вида людей, которые что-то тащили из уже закрывшегося (дело было поздним вечером) магазина шуб. Так как он был один, то не пытался их задержать, а решил проследить, куда они понесут товар, и дошел до этого места. Сыщики подозревали, что те бандиты украли обычные товары, но никак не бриллианты. — Так, значит, это вообще из другой оперы, как говорится… — проговорил Пинчер, когда первый миг удивления прошел. — Ясно, что они краденные, вот только чьи? — А здесь нет «Cabezы»? — спросил Добер. — Нет, да и не может быть. — ответил Пинчер. — «Cabeza» — огромный камень, а здесь, в лучшем случае, могут средние еще найтись. В этот момент с улицы послышались чьи-то шаги и голоса. — Кто это там, как думаешь? — Где? — Да на улице. — Пинчер подошел к окну и слегка приподнял жалюзи, силясь разглядеть что-нибудь сквозь давно не мытые окна, однако они были такие грязные, что видимость была крайне плохая. — Надеюсь, это не преступники. — Я тоже надеюсь, — сказал Добер, подходя к брату. — Еще всяких негодяев нам для полного счастья не хватало… Слушай, может, уйдем отсюда и вернемся позже? — Ни в коем случае. Они могут нас заметить. Если бы еще у нас патруль был с собой — тогда да, а так слишком опасно. Мы не знаем, кто это. — Может, хотя бы спрячемся на крыше? — Чтобы подняться на крышу, сперва надо найти лестницу, ведущую туда, а я не знаю, где она. Тем временем группа людей вошла внутрь. — Все, — обреченно сказал Пинчер, — теперь бежать на другой этаж нет времени. — Но нам нужно где-то спрятаться! — Вот тут ты абсолютно прав. Давай-ка заберемся внутрь во-о-он того котла? Добер лишь кивнул, и они тотчас же кинулись внутрь спасительного котла. — Слушай, мы, кажется, на что-то легли. — прошептал Добер. — Ага, похоже на какой-то металл. — ответил Пинчер. Больше они ничего не успели сказать, потому что в помещение вошли несколько человек. — Зачем же? — услышали сыщики голос Дурилло. — Они, конечно, нехорошо поступили, но мы были бы полными идиотами, если бы обтяпали такое дельце сразу! Нет, господа, как хотите, а я играть по-быстрому не намерен. Они усадили за решетку мою жену, а значит, пусть получат по полной. — Но босс, — раздался другой голос, более высокий и гнусавый, — разве вы уже не отомстили им? — Ты, видимо, ничего не понял, мой дорогой, — коварно ответил Дурилло. — Я убил только криминалиста, и теперь у всего участка волосы дыбом встали, но я хочу подождать еще немного, чтобы они еще больше испугались, и вот тогда… — сыщики не видели Маурицио, но почувствовали, как хищно сверкнули его глаза. — Тогда-то я и свершу свой план в полной мере. Я убью их всех, если они не освободят Беллу. Где-то через пару дней я попробую подкинуть им записку, где попробую по-хорошему договориться, предложить щедрый откуп, если они освободят мою супругу, а в случае отказа они все станут покойниками. — Но синьор, почему бы нам не пойти и не вызволить вашу жену штурмом тюрьмы? — Ты идиот, Наполлоне. Там слишком хорошая охрана, да кроме того, если так сделать, у полиции будут все основания подозревать меня в причастности к итальянской мафии. Пока что они не знают, что убийство было совершено по моему заказу. И, по-моему, лучше им и впредь этого не знать… Кстати, как дела с товаром? — В этом плане все отлично, шеф. Мы украли очень много золота и спрятали его вон там. — бандит показал на котел, где спрятались сыщики. — Думаю, сегодня ночью можно будет вывезти из города. — Отлично… Превосходно… — потер руки Дурилло. — Тогда то, что мы сейчас принесли, тоже положите туда… Второй бандит, подняв с пола свой мешок, направился к лестнице, ведущей к верхушке котла. — Слышал? Они сейчас будут здесь! — шепнул Пинчер брату. — Ну все, мы пропали… — Может, и нет, если повезет. Прячемся в глуби этой металлической ерунды, или что оно вообще такое, шут его знает… Сыщики нырнули в груду вещей, по своей форме подозрительно напоминающей золотые предметы, только перекрашенные, и сделали это очень вовремя: бандит не успел их заметить. — А, чуть не забыл: наведите-ка справки на этого Фокстрота, на эту лису, на этого прохиндея в погонах… — продолжил тем временем Дурилло. — Я подумываю сделать ему маленький сюрприз, однако для этого мне нужно узнать о нем всю подноготную. — Уж об этом можете не беспокоиться, босс. Все будет сделано, как вы прикажете, и в лучшем виде. …Вскоре члены мафии ушли. Сыщики вынырнули из своего укрытия. — Вот нам «повезло», конечно… — Ой, и не говори. Я, когда тот бандит к котлу пошел, чуть со страху не помер. — Аналогично… Пошли-ка отсюда. Здесь, если краденное и есть, то только господина Дурилло, а к нему лучше вообще не лезть — сам видишь, какой он… — Ага. Я только одного не расслышал — что они там собираются сделать нашему начальнику? — Не знаю, из-за этих глупых железяк почти ничего не слышно. Вроде бы они собирались идти что-то копать на него… — В любом случае, мы обязаны его предупредить. Кто знает, что Дурилло там задумал. Пинчер согласился с ним, и сыщики отправились в участок, очень надеясь, что застанут Фокстрота в кабинете. *** — Вот это поворот… — пробормотал начальник полиции, когда братья рассказали ему все, что видели и слышали на заброшенном заводе. — Так значит, она — жена Дурилло? — Выходит, что так… — Я очень надеюсь, что вы обознались, — произнес Фокстрот с крайне тревожным лицом. — Почему, шеф? — Да потому, что, если это правда — то мы трупы… Я ведь не соглашусь на подобные сделки, я не могу отпустить того, кто преступил закон… Если соглашусь — у меня самого будут проблемы с законом и начальством, а если откажусь — то… мы покойники. — Что же нам делать? — Что? — переспросил Фокстрот. — По-хорошему, уволиться бы нам всем и уехать, Пандоре в особенности, но Дурилло может нас и в другом городе достать… Придется ловить их. — Но как? Как мы это сделаем? — Хм… Я пока не знаю. Но предпринять что-то точно надо. В это момент в кабинет вошел Пандоре. — Я прошу прощения, что прерываю вас, шеф, но мне нужна ваша подпись, что вы ознакомились с результатами экспертизы, — обратился Чезаре к Фокстроту, — А что с вашими лицами, господа? Мне кажется, или случилось нечто очень серьезное? Сыщики кратко пересказали ему результаты своего шпионажа. — Ясно… — произнес Пандоре. — Ну что ж, могу сказать только одно: мы с вами не просто влипли. Мы даже не на дне ямы. Мы просто… просто по уши в болотной тине.