Глава 3

      Всю дорогу Малфой ехал с какими-то незнакомыми пуффендуйцами с четвёртого или пятого курса, устало прислонившись к стенке купе. Он даже не спрашивал разрешения, просто уселся на первое свободное место, которых осталось не так много — в любой компании теперь будет паршиво, так что какая разница, с кем провести ближайшие несколько часов.       Какое-то время он наблюдал за свинцовыми струйками дождя, стекающими по стеклу; затем жевал Друбблс и пытался рассеянно читать неинтересную книгу по травологии. Красноречивые взгляды, которые бросали на него соседи по купе, резали без ножа. Драко знал, куда они смотрят, хотя и пытаются не пялиться слишком очевидно. Все были очень заинтересованы его левым предплечьем.       Мерлин, он же пообещал себе, что не станет раздражаться по пустякам. Он здесь только для того, чтобы сдать Ж.А.Б.А. — никаких нежелательных контактов, а тем более стычек. Но закипавшая злость уже свистела внутри, как чайник, и на полпути к Хогвартсу он был готов взорваться.       — Куда уставился? — поймав очередной взгляд пуффендуйца, презрительно спросил он. — Что такого интересного на моей руке, м?       — Нет, н-ничего, я... — растерялся тот.       — Может, ты на это хочешь посмотреть? — Малфой злобно ухмыльнулся, расстегнул пуговицу и принялся медленно закатывать рукав.       Трое подростков мгновенно изменились в лице, и он почуял их страх — точно к ним в купе подсел дементор и спрашивает, кто желает подарить ему свой первый поцелуй.       — Не надо... — пискнула побледневшая девочка со светлыми косичками, как будто один вид Метки мог причинить ей вред.       Малфой отодвинул чёрную ткань, показывая омерзительную татуировку, и пуффендуйка взвизгнула, а её спутники испустили испуганные вздохи. Наверное, он зря делает это и получит первый выговор ещё на пороге Хогвартса — но сейчас Драко было плевать. Он не позволит этим малолеткам смущать себя неуместными взглядами, и пусть теперь им самим будет стыдно. Вдоволь насладившись их паникой и замешательством, Малфой опустил рукав и со злорадной ухмылкой вышел вон — пусть обсудят увиденное, расскажут друзьям...       Драко наклонил голову, чтобы застегнуться, и стал раздражённо пытаться продеть пуговицу в тугую петельку. Но тут в него врезалось нечто стремительное и растрёпанное, одетое в гриффиндорскую форму.       — Смотри куда идёшь, Грейнджер, — огрызнулся он, всё ещё злой и нервный, и шагнул вправо — но ноги Грейнджер шагнули вслед за ним.       Сделал шаг влево, но она опять повторила его движение. Похоже, она и её дружки сегодня решили не давать ему прохода целый день, и это только начало кошмара. Малфой тяжело выдохнул, пытаясь вернуть самоконтроль, и поднял голову, чтобы нехотя посмотреть ей в глаза.       — Уйди с дороги, — повторил он уже более решительно.       — И это всё? — издевательски спросила Грейнджер, складывая руки на груди.       — Что?..       — Это всё, что ты хочешь мне сказать?       Драко нахмурился, не понимая, что она к нему пристала. Почему бы просто не отойти, не сделать вид, что его не существует? И тогда, может, он сможет забыть о том факте, что будет целый год учиться с ёбаной выскочкой Грейнджер, раздражающей, заносчивой, невыносимо правильной...       — Грейнджер, я не знаю, какого хера ты прицепилась ко мне. Но я предупреждаю: не подходи ко мне больше. Знал бы я, что ты будешь здесь — ни за что бы не поехал.       Она возмущённо засопела, пытаясь нащупать в своей голове достойный ответ, и явно перебирала сейчас все варианты от угрозы до оскорбления. Драко почувствовал себя чертовски уставшим, и ему захотелось, чтобы она просто ушла и оставила его в покое... Но Грейнджер, мантикора её раздери, не двигалась с места.       — На седьмом курсе в этом году всего двенадцать учеников. Нам придется сталкиваться на занятиях постоянно, хочешь ты этого или нет. Так что...       — О, теперь я понял, — ядовито перебил Драко, чувствуя, как в его раскалывающейся голове шумит оглушительное цунами. — Сейчас ты попытаешься подружиться со мной, быть любезной — потому что ты, блять... такая бесконечно правильная. Все видят во мне Пожирателя, но ты, конечно, выше этого. Будем здороваться, сидеть за одной партой — да? Чтобы все, блять, видели твоё святое благородство. А, Грейнджер?       Её тёмные брови напряжённо сдвинулись, но это не было похоже на злость, скорее... обиду? Драко обрадовался, что попал в точку. Ему однозначно удалось задеть всезнайку за живое, и это приносило хоть какое-то удовлетворение.       — Так вот, Грейнджер, — подытожил он, чтобы окончательно раздавить её, как давят хрустящего жука носком ботинка. — Мне не нужно твоё снисхождение. Держись от меня подальше!       — Ты... Ты... — Гермиона скривилась, точно пытаясь остановить ругательства, готовые вот-вот сорваться с языка. — Ты всё такой же неприятный человек, Малфой. Ты и так не в лучшем положении, а своей грубостью сделаешь себе только хуже. И мне тебя... жаль.       — Я последний раз повторяю. Оставь меня в покое со своей жалостью — и отойди.       Пожалуйста, пусть она отойдёт сама и ему не придётся доставать палочку или касаться её, чтобы сдвинуть с места. Пожалуйста... Его ноздри улавливают запах дыхания грязнокровки, и это просто невыносимо. Она должна отойти от него сейчас же!       — Увидимся в Большом зале, — зло выплюнула она, точно продолжая делать ему одолжение, и бросилась прочь.       Край развевающейся мантии задел руку Малфоя, и он едва заметно дёрнулся. Потом вспомнил, что всё-таки надо застегнуть рукав, под которым прячется подарок Тёмного лорда. Тяжело выдохнул.       Мерлиновы подштанники, последний учебный год ещё не успел начаться, а уже отвратителен.