Глава 6

      Расположившись за одной партой с Ханной Эббот, Гермиона краем уха слушала разглагольствования профессора Слизнорта, но полезной информации он сегодня выдавал мало.       Ханна крутила в руках перо, опираясь щекой о сжатый кулачок, и явно скучала. Бледный свет из узких стрельчатых окон заливал задумчивые черты её лица и золотил волнистые русые локоны, выбивающиеся из узла на затылке. Пуффендуйка вернулась в Хогвартс, чтобы сдать экзамен и начать карьеру целителя — но её добродушный и игривый характер немного изменился за последние пару лет, она стала более серьёзной и молчаливой.       Гермиона не лезла с расспросами, а Ханна в ответ не лезла к ней, когда они вместе патрулировали коридоры, как и полагается старостам. Стремление контролировать свою жизнь и делать что-то важное, находясь в гуще событий, можно было легко понять.       Должно быть, перемена в характере Ханны произошла после того, как Пожиратели убили её маму.       От этих размышлений взгляд Гермионы невольно упал на соседний стол перед ней. Малфой откручивал крышку баночки с заживляющей мазью, предоставленной зельеваром, и тихо переговаривался с соседкой.       — Я помогу.       — Нет, — отрезал Драко, насторожённо глядя на Флору... или то была её сестра? — Слушай, раз мы будем сидеть за одной партой, я должен предупредить. Не прикасайся ко мне, хорошо?       — Почему? — брови на флегматичном лице слизеринки медленно поползли вверх, и она перешла на еле слышный шёпот. — У тебя какая-то фобия?       — Ну... вроде того. Ты просто скажи мне, где мазать, ладно? Я сам.       Гермиона нахмурилась, немного удивившись услышанному — она не знала о таких проблемах Малфоя раньше. Оглянувшись на Ханну, она обнаружила, что та была занята своими мыслями и пропустила странную беседу слизеринцев. Озадаченная и непонимающая, Грейнджер пару минут наблюдала, как блондин зачерпывает густой состав пальцем, а его соседка тихонько шепчет, помогая обработать раны:       — Над правой бровью, у виска... Выше...       Малфой точно почувствовал чужой интерес и обернулся; холодный взгляд серых глаз скользнул по лицу Гермионы, и она вдруг смутилась. Ей показалось, что она только что пристально наблюдала за очень интимным моментом, и это было не очень прилично с её стороны.       Гермиона ожидала, что сейчас бывший враг номер один откроет рот, и оттуда польются отборные гадости, но Драко лишь приподнял бровь и молча отвернулся. Правильно. Ему не стоит злить единственного человека, стоящего между ним и разъярёнными сокурсниками, готовыми сожрать заживо вместе с Тёмной меткой. Пусть даже Гермиона поступает так не ради него, а потому что это благородно и справедливо.       "Раз Малфой боится прикосновений, то как... целуется с девушками, например? Или делает что-то другое... Делал ли вообще?"       От этих мыслей кровь бросилась Гермионе в голову, и она застеснялась ещё сильнее. Почему она вообще думает о сексуальной жизни Малфоя?! Ей до этого нет никакого дела. Кажется, он встречался с Пэнси Паркинсон на пятом курсе... или нет?       Грейнджер постаралась вспомнить, видела ли она хоть раз, как они держатся за руки или трогают друг друга как-то иначе, но не смогла. Ну разумеется, Малфою это не нужно — холодный, как кусок полированного гранита, он вырос в ханжеской и чопорной обстановке, пресекающей любые чувства. Нет у него никакой фобии — он просто нарцисс, и чужие прикосновения кажутся ему грязными, противными. Паркинсон, должно быть, была безумно влюблена в него и вилась рядом, а ему было плевать. За всю учёбу Драко ни разу не обнял кого-либо, не говоря уже о поцелуях или о...       — Гермиона, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Ханна, легонько касаясь её руки. — Куда ты смотришь?       Гриффиндорка почувствовала укол злости. Последние несколько минут она по какой-то необъяснимой причине неотрывно смотрела на белый затылок Малфоя и полоску кожи над воротником рубашки, думая о том, кого и где он касался, и это было в высшей степени неуместно. Что с ней происходит в последнее время?       — Просто задумалась, — соврала она.       — Да? Мне показалось, ты смотришь на...       — Нет! Нет, нет, я... Тебе показалось.       Ханна хмыкнула, пожала плечами и с напускным равнодушием поправила золотистую прядь. Было видно, что ответ гриффиндорки её совсем не убедил.