Глава 7

      Прошло всего три дня, но и те оказались изнуряющими. Куда бы Драко ни шёл, в глаза бросались недружелюбные выражения лиц, а иногда он слышал оскорбительные комментарии о своей мамаше и её плотских отношениях с Тёмным лордом. Грейнджер может сколько угодно отчитывать других студентов за дискриминацию и снимать баллы, но она не вездесуща и знает не всё, как бы ей этого ни хотелось.       Слизеринцы, слава Салазару, проявляли к нему негласное сочувствие, и хотя бы в гостиной факультета Малфой был в безопасности. Наслаждаясь упоительной тишиной, он листал увесистую книгу, посвящённую ядам и запрещённым зельям. Любой, кто спросит о предмете его интереса, получит логичный и закономерный ответ: Малфой готовится сдавать финальный экзамен, и всё тут.       Никто не должен знать о его необычных увлечениях, которые к тому же могут приносить отличный доход. Сейчас он был бы не лишним... Драко сидел в слизеринской гостиной, а не в камере Азкабана, только из-за старых связей отца, благодаря которым Люциус смог выйти на сделку с Министерством. Их отпустили под огромный залог, чуть не разоривший семейное хранилище — хотя было бы точнее назвать это взяткой, проведённой через липовые счета как благотворительное пожертвование от анонимного бизнесмена.       После их два месяца таскали по судам, раз за разом требуя дачи показаний о других последователях Волан-де-Морта под Сывороткой правды, и в какой-то момент Люциус отчаялся. Хмурый и небритый, потерявший всякую надежду, он ежедневно запирался в кабинете и глушил депрессию крепким алкоголем. Казалось, наказание, постигшее их семью, никогда не кончится — но когда большая часть их знакомых была оштрафована, лишена волшебных палочек или получила суровые сроки в Азкабане... всё вдруг прекратилось.       Судя по всему, у Министерства было плановое количество Пожирателей, которых необходимо показательно распять, на потеху разъярённому волшебному сообществу. К началу августа чинуши наконец набрали нужное число жертв правосудия; а Малфой был свободен, но отчего-то не чувствовал этого и не понимал.       Разве справедливо, что Паркинсон, Забини и Гойл отбывают срок либо отправлены в ссылку в маггловский мир, лишены палочки и фактически превратились в сквибов, а он бродит по полуразрушенной Косой Аллее, покупая мантию и котёл для нового учебного года? Впрочем, одному его товарищу повезло ещё меньше. В отличие от Винсента Крэбба, который погиб от своего же заклинания — Драко хотя бы жив.       Малфой вздохнул и отложил книгу, следя глазами за тенью гигантского кальмара, проплывающей за окном. Зеленоватое свечение озера, пробивающееся сквозь толстые стёкла, мучительно напоминало цвет Авады кедавры, который он видел так часто. Нужно было срочно проветрить голову — да ещё незаметно обыскать замок, чтобы найти заброшенное помещение для будущей лаборатории, где он когда-нибудь сварит немало шедевров.       К счастью, Драко знал отличный способ сделать и то, и другое.       Поднявшись в пустую спальню, он задёрнул полог кровати и быстро разделся догола, а затем прикрыл глаза, чувствуя, как тело уменьшается, а кожу прошивают насквозь мягкие волоски. Блаженное чувство животного отупения захлестнуло мозг белого хорька, который только что был Драко Малфоем.       Соскочив с кровати, он радостно подпрыгнул пару раз и побежал по своим звериным делам.