Глава 8

      Гермиона подумывала навестить Хагрида уже несколько дней, и сегодня у неё как раз было подходящее настроение. Облачившись в мантию-невидимку, она привычно выскользнула из гриффиндорской спальни и отправилась к приземистой хижине, сложенной из грубого камня; над трубой вился дымок, а значит, лесничий ещё не спал.       Хагрид был, как всегда, счастлив видеть её и... слегка навеселе. Комнату заполнял терпкий запах огневиски, налитого в грубую, огромную кружку.       — Налей мне тоже, совсем немного! — с улыбкой попросила Гермиона. Обычно она не пила, но события последних дней доставили немало стресса и хлопот; было бы неплохо слегка расслабиться.       — А тебе можно? Ох, ну да, что я говорю! Тебе уже восемнадцать... — вспомнил Хагрид, хлопая себя по лбу. — В твоём возрасте я мог выпить целое ведро огневиски и не запьянеть, ха-ха!       — Мне скоро будет девятнадцать! А повидала я всякого... На десять лет вперёд, а то и двадцать пять, — Гермиона вновь улыбнулась, хотя внутри тёмным бензиновым пятном разливалась горечь.       — Да... Конечно, ты права, — согласился полувеликан и плеснул ей выпить — "совсем немного", как она и просила, но в его понимании это была добрая половина пинты.       Они провели целый час, беседуя о том, как прошло лето, о Гарри с Роном, о планах на будущее — и не сговариваясь избегали мрачных тем. Гермиона ощущала давно забытое, родное тепло и уют, будто она всё ещё на первом курсе, только начинает постигать незнакомый волшебный мир, где всё кажется удивительным... Хагрид кивал и слушал её, начиная клевать носом от выпитого и навалившейся усталости, и колдунья засобиралась назад в гриффиндорскую башню. Её настроение вновь было безоблачным и добрым. Хагрид — просто удивительный друг, а ещё Гермиона немного опьянела, хотя и не прикончила содержимое своей кружки.       Пробираясь по тёмному этажу, она старалась не производить громких звуков — если кто-то поймает старосту вне спальни после отбоя, это может закончиться нехорошо... Впрочем, после всего, что они пережили, Макгонагалл может и простить эту ночную вылазку — и даже очевидный запах спиртного изо рта.       Где-то под ногами зашуршало, и Гермиона чуть не вскрикнула от неожиданности; повинуясь инстинкту, она выхватила палочку и призвала Люмос. Её глазам предстал маленький белый хорёк, который почему-то медленно шёл к ней...       "Меня же не видно, — с удивлением подумала Гермиона. — Может, он чует запах? Интересно, чей это питомец?.."       Отодвинув край мантии, Грейнджер протянула руку к хорьку и поцокала языком, чтобы проверить, не ручной ли он. Зверёк приблизился, уставившись на неё маленькими глазками, и наклонил голову — а затем выгнул спину и злобно зашипел.       — Не бойся, — тихо сказала Гермиона и потянулась к его морде, чтобы зверёк мог обнюхать её. — Ты, наверное, потерялся, да?       Очевидно, в планы хорька не входило находиться; враждебно встопорщив шерсть, он развернулся и уже собирался пуститься наутёк. Не теряя времени, Гермиона схватила длинное меховое тельце обеими руками и крепко сжала пальцами холку, чтобы хорь не мог вырваться и укусить её. От героини войны так просто не сбежать!       — Тихо, тихо, — поглаживая белую шерсть, стала приговаривать она, и хорёк блаженно обмяк у неё на руках. — Вот так... Сейчас отнесу тебя к себе, а утром найдём твоего хозяина. Да, маленький?       Зверёк засопел розовым носом и отозвался довольным гуканьем, и Гермиона на секунду почувствовала себя победительницей. Прижимая к себе меховой комочек, она продолжала гладить и почёсывать его, пока не дошла до гриффиндорской башни, и собиралась бесшумно проскользнуть в спальню, где как-нибудь устроит хорька на ночлег. Когда его крепко и уверенно держали, он совсем не сопротивлялся, а наоборот — выгибал спину, извивался от удовольствия и прикрывал глаза, подставляясь её рукам. Гриффиндорка даже подумала, что он довольно милый, и если она не сможет найти владельца, то можно и оставить его себе.       Но тут произошло непредвиденное.       Лестница под ногами Грейнджер вдруг превратилась в покатую и скользкую горку, не давая подняться в спальню девочек, и она неуклюже плюхнулась на пятую точку, чертыхаясь и путаясь в мантии-невидимке.       — Что за ерунда? — зло прошептала Гермиона, борясь с головокружением от огневиски.       И тут до неё дошло... Лестница в женскую спальню вела себя так только в одном случае — когда по ней пытался подняться кто-то из мальчиков. А это означало, что прямо сейчас Гермиона, сама того не зная, держала в руках незарегистрированного анимага... мужского пола.