Глава 18

      Драко возился с самодельным аппаратом для самогоноварения, ругаясь вполголоса, когда горячий спирт брызгал на пальцы. Одна трубка прилегала неплотно, а ещё после случившегося в библиотеке руки совсем не слушались — мелочёвка выскальзывала из пальцев и катилась по полу, выводя его из себя. Малфой так и знал, что проклятые женщины точно когда-нибудь доведут его до помешательства. И как другие парни вообще встречаются с этими ненормальными извращенками, от которых... волшебно пахнет и невозможно отвести взгляд?       Малфой ещё раз мысленно пообещал себе, что не будет сейчас думать о женщинах, его задача — успокоиться и сварить галлюциногенную реповую настойку, изобретённую в четырнадцатом веке монахом Бонифацием. Но тут раздался тихий шёпот, и дверь отворилась, покоряясь чьей-то "Алохоморе..." Фигура ночного гостя скользнула внутрь, и это были не близнецы.       Драко обмер, на секунду поддаваясь панике. В его секретную лабораторию уверенно шагнула — Грейнджер, мать её!       — Что ты тут делаешь?! — рявкнул Драко так грубо, как только был способен.       — А ты?       — Очевидно же — я варю зелье, — объяснил он, желая, чтобы она почувствовала себя идиоткой и свалила как можно быстрее. — А ты — сейчас уберешься отсюда, и сделаешь вид, что ничего не видела.       Но мерзавка только швырнула на парту бесформенный клубок мантии-невидимки и подошла ближе, с любопытством оглядывая стол для нарезки ингредиентов и оборудование — глаза горят от любопытства, а вечно растрёпанные волосы убраны в аккуратный пучок. Драко прочертил взглядом линию тонкой шеи, и злость в его голове смешалась с чем-то возбуждающим, вкусным...       — Мне кажется, это не совсем обычное зелье. А что если я не уйду? — упрямо изогнув бровь, спросила Гермиона.       Опять этот несносный, дерзкий тон, от которого хочется перегрызть ей горло — или облизать... Вместо этого Малфой выхватил волшебную палочку и шагнул к гриффиндорской проныре, с силой вжимая древесину в тонкую кожу на её шее. Грейнджер ничуть не испугалась, продолжая непокорно смотреть тёмными глазами в обрамлении пушистых ресниц; под кончиком палочки он чувствовал ровное биение её пульса.       — В таком случае Обливиэйт немного прочистит твою гениальную голову — в ней накопилось много лишней информации за последние несколько дней, не находишь? — протянул Драко холодным и угрожающим тоном.       — Если кто-то узнает, что ты применил чары забвения в стенах школы... я не завидую тебе и твоим близким!       Проклятая всезнайка, да ещё и с характером — не даёт ему спуску, ну а как он хотел. В конце концов, именно ей удалось ограбить Гринготтс и оседлать дракона... Драко тяжело сглотнул от ненужных ассоциаций про драконов и собственное имя, упрямо лезущих в его голову — он должен, блять, собраться. Додавить эту негодяйку — сейчас же!       — Ты не могла просто взять и найти меня здесь — снова. Есть какой-то артефакт, где ты видишь, где я нахожусь... Тёмный, наверное? — он наклонился к её лицу, хищно заглядывая в глаза. — И я узнаю, где ты его прячешь...       Но тут Малфой совершил непростительную ошибку, о которой сразу же пожалел. Искушающая близость чужого тела слишком сильно действовала на него... и он непроизвольно облизнул губы.       Женская рука легла на его собственную, сжимающую древко палочки — и потянула вниз... Второй рукой Грейнджер аккуратно коснулась его щеки, вырывая тихий вздох. Драко хотел отвернуться, обозвать её как-нибудь, пальнуть заклинанием в грудь и выгнать — и не мог. Вместо этого он тупо опустил палочку, повинуясь её настойчивым, ласковым рукам и чувствуя себя абсолютно безоружным под её строгим взглядом. Гермиона потянулась к нему, прижимаясь ближе — умопомрачительно тёплая, нежная... Её губы прижались к его губам, заставляя мгновенно сдаться, прикрыть глаза... и тут Малфой очнулся.       Собрав последние силы, он прихватил её губу зубами и сильно укусил. Девушка отшатнулась и вскрикнула от боли, прижимая пальцы ко рту.       — Прекрати, Грейнджер! — наконец прорезавшимся голосом взмолился Драко, болезненно кривясь. — Думаешь, всё так просто? Ты... ты что, не понимаешь?       Он хотел угрожать, напугать её и навсегда оттолкнуть — но вышло вымученно и жалко.       — Нет... объясни мне, — попросила она, ощупывая прокушенную губу.       Мерлин, как же это унизительно. Просто ужасно. Она что, правда не знает об их обычаях? Ну конечно, откуда магглорождённой знать — в книгах такое не пишут. Ну почему из всех людей именно он должен ей объяснять!       — Я... обручен с Асторией Гринграсс, и мы поженимся, когда она вернётся из школы Ильверморни. Мне... мне нельзя, — смущённо пояснил Драко, заливаясь румянцем. — Чистокровные волшебники не делают... так. Это прямой урон нашей репутации, потому что в приличных семьях не положено... вступать в отношения. До брака.       Драко раздражённо выдохнул и отвёл взгляд — один лишь разговор об этом, казалось, втаптывал в грязь последнее, что осталось от его достоинства. Грейнджер молча переваривала новую информацию под тихое бульканье самогонного аппарата — а потом сказала:       — Кто так решил, твои родители? Ты уже послушал их однажды, правильно я понимаю? Ни к чему хорошему это не привело.       Её рука указала прямиком на Чёрную метку, скрытую за рукавом — Гермиона отлично запомнила расположение уродливого, рабского клейма на его теле. Малфой помолчал... Она ничего, чёрт возьми, не знает. Если кто-то застанет его целующимся с грязнокровкой, последствия будут...       — Как это вообще, что за предрассудки? — продолжала Гермиона с растущим возмущением от такой несправедливости. — Ты взрослый человек, Драко. А позволяешь им решать за тебя, как будто...       Что-то громко и угрожающе свистнуло на его алхимическом столе, и Драко едва успел отскочить, закрыв себя и Грейнджер защитным щитом; в следующую секунду горячие спиртовые пары вырвались из герметичного бидона, разрывая его на части. По тихому ночному коридору замка прокатился оглушительный взрыв.