Глава 21

      Тест по нумерологии неумолимо приближался, но Гермиона не могла заставить себя открыть учебник целых два дня, а завтрак не лез ей в горло. Она в очередной раз нарочно села в конце стола, напротив Ханны, а не рядом, чтобы Малфой мог с любого ракурса созерцать только её безразличный затылок — и задумчиво потягивала тыквенный сок, отвечая пуффендуйке односложно и невпопад.       Под потолком раздалось уханье и хлопанье крыльев — сегодня опять день почты, но Гермионе не особо хотелось отвечать на письма друзей, да и вообще разговаривать. Как будто ей десять лет и понравившийся мальчик сказал, что от неё воняет. Какая же она глупая...       Два письма шлёпнулись прямиком в её тарелку, полную несъеденной овсянки. Твою мать! Сегодня всё идёт наперекосяк. Гермиона потянулась за ними, вытащила на стол и почистила, но тут прямо на её голову свалилось ещё одно письмо. А это ещё от кого?.. Задрав подбородок, Грейнджер увидела улетающего чёрного филина. Похож на птицу человека, который перестал для неё существовать.       Забыв про письма Гарри и Рона, она в страшном волнении вскрыла последний конверт. У письма не было ни вступления, ни пометок на конверте, вообще ничего.       Незнакомый, размашистый почерк. Острые углы. А слова, которые он складывал, просто обескураживали.       "Последнее, что ты мне сказала — "мы можем причинить вред друг другу". Конечно, можем, но я не хочу.       Вместо этого я хотел бы делать тебя счастливой — но совсем тебя не знаю. Может, ты расскажешь мне больше о себе?       Но сперва я попрошу прощения за своё поведение и все гадкие слова, от первого и до последнего. Например, за то, что называл грязнокровкой, хотя для меня это не ругательство — в семьях вроде моей это слово в ходу и по смыслу не обиднее, чем "дура". Но ты очень остро реагировала. Я не должен использовать его снова.       Я был неправ в миллионе разных вещей, особенно в том, что недооценивал тебя. У тебя блестящий ум, мне нравятся твои длинные ресницы, а твои руки вытворяют со мной такое, что я схожу с ума — неважно, в человеческом виде или нет.       Я снова обидел тебя и причинил боль, а ты была добра ко мне, даже слишком. Я поступил так, потому что думал — будет лучше, если мы не будем общаться. Это не понравится твоим друзьям, да и вообще всем. Они никогда не забудут, кем я был.       Но я подумал: может, хотя бы поговорим? Позволь просто извиниться, я задолжал тебе это. Жду ответ".       Гермиона перечитывала письмо снова, и снова — и его авторство не вызывало сомнения. Она не знала раньше, что Драко может быть таким... Искренним. Уязвимым.       "Хочешь заставить меня страдать, Грейнджер?" — его голос, отчаянный и резкий, пронёсся в голове, играя новыми оттенками смыслов. Драко язвил и огрызался, потому что плохо умел открываться и просить — а за показной жестокостью и холодным цинизмом скрывалась израненность.       Ханна вышла из-за стола, обеспокоенно глядя на неё, и села рядом. Гермиона быстро спрятала письмо в карман.       — Это от него, да? От Малфоя? — шепнула соседка, делая всё, чтобы никто не смог подслушать.       — Нет! Мы не...       — Гермиона, я не стану тебя осуждать, — тихо сказала она, склоняясь к самому её уху. — Майкл рассказал мне о вашей ссоре на прорицаниях — как ты отчитала его, сказала, что Драко никого не убивал. И так злилась... Я думаю, это правда. Ты бы не стала защищать плохого человека.       — Ты... Погоди, я думала, ты ненавидишь Пожирателей, — Гермиона нахмурилась, пытаясь разобраться.       — Я ненавижу тех, кто причиняет вред другим — как подонок, который мучил мою маму, — объяснила Эббот. — А вот тобой, Гермиона, я восхищаюсь. Не понимаю, как тебе всего за пять минут удалось приструнить Майкла? Он такой тихий в последнее время и даже перестал донимать слизеринцев.       Мерлинова пятка, да это и вправду большой прогресс...       — Восхищаешься... ох, это... Как-то неловко.       — Пусть так, но зато это правда. Ты выслушала меня тогда, утешила... И я тоже хочу выслушать тебя, — Ханна сжала её пальцы под столом. — Расскажи мне, Гермиона! Может, это всё предрассудки и он правда не так плох? Я не буду обсуждать это с Корнером или с кем-то ещё, клянусь.       Гермиона поглядела на неё — взволнованное лицо, будто ей и правда не всё равно... Можно ли ей доверять?       — Ладно. Но можно сперва кое-что спросить? Вы с Майклом друзья, или...       — Ну... Да, он мне нравится, — Ханна пожала плечами и вздохнула. — Но непохоже, чтобы я была ему интересна. И вообще он довольно непростой человек. У нас во многом расходятся мнения. Я... даже не знаю, что мне делать.       — Ох, Ханна. Вообще-то он пытался пригласить меня на свидание тогда, на прорицаниях, и такого наговорил...       — Раздери меня горгулья, ну какой же он скрытный! — удивилась она, а ещё в её голосе послышалось еле слышное раздражение. — Об этом он мне не рассказал.       — А знаешь что? Раз он не сказал тебе — может, ты для него не просто подруга и у вас ещё есть шанс? Я думаю, ему нравятся уверенные женщины. Почему бы тебе не проявить инициативу?       — Я даже не знаю, это как-то неприлично, наверное — я же девушка...       Гермиона хихикнула, а потом игриво улыбнулась ей. Этот разговор стремительно поднимал ей настроение... или всему виной письмо? И она не станет смотреть на его автора — это было бы слишком лёгкой победой для него... Малфой запросто наговорил ей гадостей, а теперь вдруг прорезалась совесть — вот пусть теперь и потерзается, пока ждёт свой ответ.       — Мы с тобой только что говорили о предрассудках, Ханна. Позови его куда-нибудь! Ну или, может, намекнуть ему что-нибудь эдакое?.. Он должен оценить. А если нет — то... то и пошёл к чёрту, тоже мне, "сложный мужчина"! Знаю я таких...       Ханна прыснула от смеха, и Гермиона громко расхохоталась следом, отпуская напряжение последних дней.       — Я думаю, ты и правда всё о них знаешь — Драко пялится на тебя всё утро, Гермиона! Поэтому я и подумала, что это его письмо... — она оглянулась, чтобы проверить. — И сейчас смотрит. Уже дырку тебе в голове проел!       — Проел дырку в голове... Это точно...       Они снова хором рассмеялись — должно быть, обеим не хватало немного радости в это серое осеннее утро. Ханна встала, протягивая ей руку, и кивнула на выход.       — Идём, прогуляемся к озеру. Нам точно есть что обсудить!       Гермиона захватила письма друзей и встала, принимая её ладонь — и вот только тогда она оглянулась на Драко с лёгкой улыбкой. Точно давая понять:       "Да-да, мы говорим о тебе, блондинистый засранец — который для первого раза просто удивительно хорошо целуется..."       Напряжённо сжав челюсти, Малфой проводил две женские фигурки упорным взглядом — до самой двери.