Глава 23

      Гермиона извивалась на мягком полу кабинета прорицаний, подставляясь настойчивым поцелуям — казалось, её хотят попробовать на вкус везде. Драко проходился губами по её челюсти и подбородку, скользил языком по шее и с силой втягивал кожу, царапая острой кромкой зубов. Его рука залезла под край кофты, оглаживая живот, затем поползла выше и сжала ничем не прикрытую грудь, заставляя Гермиону протяжно застонать.       Конечно, она предполагала, что всё может так закончиться, и специально не надела лифчик, помня о трудностях, которые обычно вызывает у парней этот предмет одежды.       — Ох, чёрт... — жарко прошептал Драко, отрываясь от её губ; его лицо, обрисованное бледным лунным светом, было разомлевшим и почти несчастным.       Он принялся избавлять её и себя от одежды, оглаживая и целуя открывающиеся участки тела. Гермиона вздыхала и прижималась к нему, всё больше распаляясь, и уже не могла думать ни о чём другом — только о том, как жаждет почувствовать его внутри. Скорее всего, это будет быстро...       Рон не особенно заботился о её удовольствии, может, всего пару раз попробовал сделать что-то пальцами. Но ей, наверное, всё равно. У Малфоя совсем нет опыта, и один этот факт уже бесконечно будоражит — а ещё он издаёт громкие, сладострастные вздохи и иногда даже стонет. Эти непривычные звуки она могла бы слушать часами.       Как же ему, должно быть, тяжело сдерживаться. Но Драко всё продолжал целовать и прикусывать её шею, а его рука только сейчас пробралась под кромку трусов. Гермиона вдруг ощутила, как сильно намокла, и застонала в голос, когда эти ловкие, длинные пальцы скользнули внутрь, пробуя, изучая; начиная двигаться.       Он не должен делать так... В первый раз парни просто засовывают его и... Нет. Так делал только один — а больше до этого дня не с кем было сравнивать. Драко упрямый, временами колкий и очень гордый. Но теперь Гермиона знала, что он не был эгоистом. В том числе — в постели...       — Ты... Такая мягкая там, — прошептал он, заставляя всё внутри непроизвольно сжаться, и довольно вздохнул от нового ощущения.       Ну конечно, его дерзкий язык будет без умолку говорить всякое, и это сильно смущает, а ещё просто сносит ей крышу. Гермиона приподняла бёдра, самостоятельно избавляя себя от белья, и посмотрела в огромные зрачки, окружённые светлой серебряной каймой. Она почему-то стеснялась разговаривать в процессе и надеялась, что он поймёт без слов.       Да... Он очень внимательно смотрит на неё этим томным, потяжелевшим взглядом — и всё понимает...       Малфой выбрался из нижнего белья, открывая вид на дорожку светлых волос, убегающую вниз от живота с бугристыми полосами шрамов, и отвердевший член; его дыхание сбилось, а голодный взгляд облизывал её тело, как трепещущий змеиный язык. Найдя правильный угол, он медленно толкнулся внутрь — и класс прорицаний огласил синхронный стон; высокие нотки женского голоса сплетались с задыхающимся, шипящим и низким звуком.       — А-ах... Да... — вырвалось у Гермионы следом, когда он начал двигаться, и мышцы её ног напряглись и задрожали.       Закрыв глаза, она крепко сжимала Драко в объятиях, впиваясь ногтями в спину. Всё её тело, ведомое какими-то животными инстинктами, неконтролируемо дёргалось, подаваясь навстречу и пытаясь насадиться ещё глубже. Губы Драко крепко впились в её рот, заглушая громкие, пошлые звуки, и он придавил Гермиону рукой, грубо вжимая в подушки.       Было не больно — даже слишком хорошо; хотелось, чтобы он вечно вбивался в неё вот так, быстрыми и глубокими толчками, со звериной жадностью подминая под себя и придавливая к полу. Его руки ненасытно сжимали и гладили кожу девушки — на груди, боках и бёдрах; резко и сильно дёргали на себя. Какой же он неисправимый идиот. Так долго контролировал себя; но так хотел...       Из горла Драко донеслось сдавленное мычание, а темп замедлился и сбился — и он отстранился, выскальзывая наружу. Сделав несколько быстрых движений рукой, парень оскалился, будто от боли, и подавился воздухом, обильно забрызгивая её живот. Всё тот же задавленный, шипящий стон рвался с его припухших губ, а взгляд, полный мучительного удовольствия, встретился с её собственным.       — Ох... — отозвалась Гермиона, сжимая его руку — и ей показалось, что она почувствовала чужое наслаждение, пробегающее жгучим электрическим разрядом по коже.       Загнанно дыша, Драко нащупал её палочку в ворохе снятой одежды, и пробормотал заклинание, чтобы очистить её испачканный живот. На его лице не осталось и следа былой гордыни — блестящий язык облизывает приоткрытые губы, глаза светятся восторгом, а спутанные светлые волосы прилипли ко лбу. Оглушённый и мягкий, будто на него наложили Империус, Малфой опустился рядом с ней и притянул в горячие объятия.       — Ты точно околдовала меня, негодяйка. Взяла и нагло соблазнила меня, а я, как дурак, повёлся... Погоди... я с тобой ещё не закончил.       Гермиона хихикнула, утыкаясь носом в его грудь с выступившими каплями пота. Это и вправду было недолго — но так хорошо.       — О, тебе смешно? Ничего... дай мне пару минут. Сейчас ты поплатишься, — хрипло шептал Драко, и от этих глупых и многообещающих угроз на душе почему-то становилось... тепло.       Нахально изогнувшиеся губы будто рассыпают мелкие ядовитые шипы — но глаза, в которых светится благодарность, не могут лгать. Драко может говорить что угодно, пока выглядит таким счастливым. Её это полностью устраивает...