Глава 24

      Драко не знал, хорошо ли справился — в конце концов, до этой ночи все его представления о близости ограничивались эротическими колдографиями, статьями по анатомии да пикантными сценами в художественной литературе. И почему об этом не рассказывают в школе?..       Сейчас ему не хватало только одного: увидеть, как Гермиона обмякает и плавится в его руках, теряет рассудок, достигая такой же, высшей точки блаженства. Его дыхание выровнялось, а пульс уже приходил в норму. Драко решил начать с влажных, кусающихся, напористых поцелуев, которые, очевидно, нравились ей. В конце концов, он же хотел поцеловать её абсолютно везде...       Малфой вновь лёг на неё сверху, прижимаясь к разгорячённому телу; прошёлся губами по шее, ключицам, затем сжал в руке нежную округлость груди. Ей точно должно это понравиться... Он коснулся губами затвердевшего соска, откровенно облизывая, вбирая в рот. Гермиона прикрыла глаза, испуская тонкий вздох.       "Замечательно... Ты довела меня до полного беспамятства, негодница — но сейчас я отплачу тебе той же монетой. Продолжай стонать и подаваться вот так, чтобы я понял, как тебе нравится. Где именно ты этого хочешь..."       Его губы скользнули ниже, затем язык прошёлся по животу чуть ниже пупка, и Гермиона вздрогнула и сжалась от щекотки. Малфой посмотрел на неё снизу вверх — озадаченное лицо глядело на него с искренним непониманием.       — Что ты делаешь?       — Только то, что хочу.       Драко коснулся губами её лобка, покрытого коротко обстриженными тёмными волосками, затем не торопясь нырнул ниже. Сегодня он откроет для себя новый вкус — её вкус: солоновато-кислый, немного терпкий, горячий... Сверху донёсся беспомощный стон, и пальцы Гермионы легли на его голову, слегка сжимая волосы.       Малфой стал двигать языком, как ему казалось правильным — настойчиво и дразняще, с каждым движением мягко задевая клитор. Сейчас он отомстит извивающейся наверху всезнайке за все её поучения, назидательный тон и неудержимое желание умничать. Он и сам не дурак, а потому прекрасно знает, что такое клитор и где это находится, потому что... читал об этом в книге.       Гермиона дрожала и вскрикивала, непроизвольно дёргая ногами, а он пробовал ласкать её с разной скоростью и давлением... и был очень, очень доволен такой реакцией — но не совсем... Драко прошёлся расслабленным языком по мокрым складкам и отстранился, чтобы нахально улыбнуться одним краешком губ и посмотреть на неё — раскрасневшуюся, жалобно вздыхающую. Грейнджер громко дышала и вздрагивала, а её лицо выражало потрясение, точно не веря, что с ней и вправду проделывают подобное. Интересно, для неё такое тоже... в первый раз?       — Подскажи мне, как, — попросил он, но Гермиона только смущённо смотрела на него, явно стесняясь говорить. — Пожалуйста, скажи.       — Ты... Ты можешь добавить пальцы? — наконец сдалась она.       Драко послушно сделал, как она сказала, и вернул свой язык туда, где он был нужен ей больше всего. Грейнджер откинулась на подушки, заходясь стоном невыразимого блаженства.       — Да... Да-а! — протянула она. — Сделай... Вот так...       Гермиона коснулась его руки средним и безымянным пальцем, чуть изогнула их, надавливая и показывая нужное движение. Он повторил за ней, нащупывая чувствительную точку, попробовал спокойный и уверенный темп, потом более быстрый. Горячие, мокрые стенки туго обхватили его пальцы, а бёдра и ноги Гермионы напряжённо задрожали.       "Так-то лучше, мисс "ты-произносишь-это-заклинание-неправильно"... Получай, чёрт тебя дери, сейчас я сделаю всё настолько правильно, что ты мысленно добавишь пятьсот баллов Слизерину..."       Комнату огласил её громкий, задыхающийся крик.       — Чёрт... Да! Да!!! — стонала она, зарываясь пальцами в его волосы.       Всё тело Гермионы ритмично напрягалось, будто по нему прокатывались целые волны удовольствия, а внутри что-то пульсировало и сильно сжималось — так непохоже на его собственный оргазм. Для парней это быстро и сразу приносит освобождение, почти как чихнуть. Драко с опозданием понял, что его член опять затвердел — просто от вида её соблазнительного тела, бьющегося под его руками в сладких и удивительно долгих судорогах.       Гермиона затихла и слегка отстранилась, расслабленная и довольная; из её груди продолжали рваться тихие стоны остаточного удовольствия. Драко опустился рядом и позволил взять себя за руку, переплетая пальцы; по его венам искристым шампанским разливалось торжество.       — Я даже в какой-то момент забыл, где мы... Почему из всех помещений в Хогвартсе ты привела меня именно в кабинет прорицаний?       Гермиона рассмеялась, утыкаясь в его плечо лбом.       — Потому что я ненавижу прорицания. Всегда мечтала сделать тут что-нибудь... запретное.       — Не знал, что тебя это возбуждает. Не такая уж и правильная, а, староста Грейнджер?       Возмущённая этой подколкой, она фыркнула и стремительно вскарабкалась на него сверху, втягивая в настойчивый, почти жестокий поцелуй. Разумеется, ей нравится время от времени нарушать правила — иначе она бы сейчас не сжимала в объятиях бывшего Пожирателя смерти. За фасадом застёгнутой на все пуговицы перфекционистки скрывалось неисправимое бунтарство, а ещё... Гермиона уже была опытна в сексе, в отличие от него.       — Ты уже делала это, да? Это был Поттер или... — это неуместный вопрос, но сейчас ему было плевать.       — Нет, это был Рон, — просто ответила Гермиона, ничуть не смущаясь.       — О... ясно.       Наверное, ему не стоит знать больше. Его раздражает Уизли, потому что в этой семье принято плодить огромное потомство, которое в силу низкого дохода невозможно прокормить и обеспечить хотя бы нормальной одеждой. Драко ненавидит Нору — эту слепленную хрен знает из чего, уродливую халабуду, которая чудом не рушится от такого количества жильцов, набивающих её под завязку. А ещё не любит Поттера, потому что Золотой мальчик — просто посредственность, но все носятся с ним, как с писаной торбой. Из плюсов у Поттера только гриффиндорская храбрость и немного отчаянной дури. Гермиона и сама не понимает, что всегда была самой талантливой из их трио — а эти два обалдуя, на его взгляд, вообще ни о чём. Но об этом Малфой ей не скажет.       — Раз тебе интересно, с тобой куда лучше, чем с Роном, — добавила Грейнджер, блаженно и многозначительно улыбаясь.       — Может, девушки всегда так говорят? — усмехнулся Малфой. — Ты у меня второй, но с тобой лучше, и член у тебя больше...       — Я не знаю, может, другие девушки так делают. Я говорю то, что и правда думаю.       И вдруг Драко понял, почему её так смущало и удивляло, когда он говорил с ней во время секса; спрашивал, что ей нравится, искал нужный ритм, чувствительные точки. Болван Уизли, видимо, просто пользовался её телом, не особо интересуясь, как доставить удовольствие. Драко мысленно отметил, что рыжее недоразумение только что потеряло в его глазах ещё несколько очков репутации; пусть Грейнджер и дружит с ним, но он бы никогда не смог переступить через эту давно укоренившуюся неприязнь.       Интересно, что именно было между двумя "героями войны" — дружба, переходящая в случайный секс, или нечто большее? В любом случае Уизли этого не заслужил. У Гермионы упрямый и негибкий характер, красивая шея с тем самым, одуряющим ванильным запахом, и маленькая аккуратная грудь, которая так удобно помещается в ладонь. Неужели именно ему, слизеринскому бледному мухомору, так повезло. Драко гладил её по плечам и спине, пытаясь уложить в свою картину мира то, что они только что сделали; и Грейнджер, как всегда, права, это лучше наркоты, но тоже вызывает зависимость с первого раза.       Малфой наслаждался тихим звуком её дыхания, касаниями губ и мягкими изгибами тела... это теперь необходимо ему каждый день. Что если Гермиона не захочет продолжения этого безумия?.. Без новой дозы её ласки он, пожалуй, просто превратится в злобного кусачего хорька, забьётся в какой-нибудь самый дальний угол замка— и очень вонюче, тупо и бессмысленно издохнет там.       Его мысли замерли на лету, и Драко испуганно дёрнулся. Из ночной тишины коридора сквозь дверь кабинета неслись чьи-то глухие шаги и голоса...