Глава 25

      Ну почему всё не может быть нормально, гладко и легко. Как у всех. Он должен сейчас лежать, обнимая Грейнджер, вдыхать запах её волос и шептать на ухо всякие ласковые глупости — но вместо этого стремительно натягивает одежду трясущимися руками и чувствует себя идиотом, а из коридора всё ближе слышатся чужие голоса.       — Миссис Норрис кого-то учуяла, точно вам говорю! — несётся прямо за дверью. — Поглядите, как она скребётся в кабинет прорицаний, профессор!       — Ох, чтоб тебя! — с нескрываемой досадой прошипел Драко, натягивая водолазку —кажется, наизнанку. — Надо было загрызть эту тварь ещё в прошлый раз, она теперь преследует меня!       Гермиона спешно пыталась застегнуть левую туфлю, даже не глядя на него; потом стала поправлять сбившиеся подушки. Драко подхватил с пола мантию-невидимку и подбежал к девушке, накрывая их обоих — и дверь скрипнула. Запирающие чары рассеялись, поддаваясь твёрдой руке Аланнис Бриндлмор.       Сопровождаемая Филчем и Норрис, она прошагала в класс. Драко изо всех сил старался не дышать громко, но эта сраная кошка уже учуяла запах и вприпрыжку побежала в угол, где он сидел на полу, обвивая плечи Гермионы рукой — и совершенно не знал, что ему делать. Неужели всё закончится так глупо? Сейчас их поймают и отчислят, а завтра прилетит сова от Люциуса и принесёт холодное извещение о том, что он, Драко Малфой, лишён имени и наследства — а ещё выжжен на фамильном древе, потому что якшался с грязнокровкой и стал позором семьи.       Но тут он почувствовал движение... Гермиона выставила палочку и нацелилась в кошку — очевидно, произнося невербальное заклинание.       Миссис Норрис мгновенно сменила направление и врезалась в ножку стола с хрустальным шаром — значит, это был "конфундус"... Драко мысленно поблагодарил её за эту идею. Гермиона гениальна, как всегда, а он совсем раскис, потому что перспектива разрушить свою и её жизнь на минуту вызвала у Малфоя неподдельный, животный ужас.       Дезориентированная кошка продолжала бестолково бродить по кабинету, путаясь в собственных лапах и издавая недоуменное мяуканье — а её хозяин ждал, пока Бриндлмор осмотрит кабинет.       — По-моему, здесь никого нет, — наконец сказала она, пожав плечами.       — Неправда! Миссис Норрис говорит мне...       — Знаете, Аргус, — ведьма быстро повернулась к нему, переходя на жёсткий и раздражённый тон. — Иногда я беспокоюсь за ваше ментальное здоровье. Кошки не разговаривают, вы в курсе? И если это всё, я прошу вас вернуться на свой пост. Не нарушайте больше мой сон.       Гермиона закрыла себе рот ладонью и сдавленно хрюкнула от еле сдерживаемого смеха, наблюдая, как Филч поднимает свою говорящую кошку и уходит ни с чем. Но Драко было совсем не смешно. Ему до смерти надоело, что без конца приходится скрываться, от кого-то убегать. В его идеальном мире можно побыть наедине, когда захочется — а не когда есть возможность. И у Драко даже была одна идея, как можно этого добиться, но не самая удачная...       Подождав, пока все посторонние звуки затихнут, Гермиона кивнула на дверь. Малфою не хотелось уходить, но на сегодня с них и правда хватило приключений — а время перевалило за полночь.       — Позволишь дойти с тобой до гриффиндорской башни? — прошептал он, касаясь под мантией тёплой девичьей ладони.       "Погодите, я что, предлагаю проводить её? Проснулось грёбаное чистокровное воспитание, ага... Очень вовремя... Может, ещё пригласить её на чашечку чая?"       Но Грейнджер, слава Мерлину, до сих пор не догадалась о том, какой он болван — и разрешила дойти с ней до дверей в гриффиндорскую гостиную. Малфой шёл рядом, наслаждаясь каждой лишней минутой её близости, гипнотическим шелестом мантии и теплом плеча.       Гермиона повернулась к нему, собираясь уходить — и коснулась его губ поцелуем, чистым и сдержанным, как свежее весеннее утро. Малфой обвил её тело руками, с силой прижимая к себе; в грудной клетке разрасталась гнетущая жадность. Он не хотел, не мог её отпустить. Его зубы прихватили нижнюю губу Гермионы в отчаянной попытке задержать ускользающее мгновение; втянуть её губу в рот, нежно пожевать, чтобы надолго насытиться её вкусом...       Грейнджер легонько пихнула его в грудь и отстранилась с тихим смешком.       — Опять кусаешься? — прошептала она.       — Не запрещай мне кусаться, мне это нравится! Ты знала, что у хорьков это целый способ общения?       Волшебница снова засмеялась, роняя голову на его грудь — а потом стянула мантию, цепляя пушистые каштановые пряди, и игриво сказала:       — У людей тоже есть такой способ общения. Мы с тобой его часто практикуем.       Дверь в гриффиндорскую гостиную резко распахнулась, и Малфоя ослепило вспышкой фотоаппарата. Проклятый Колин Криви! Гермиона ахнула от неожиданности — и не в меру любопытный гриффиндорец нагло щёлкнул камерой второй раз, а затем развернулся, чтобы сбежать. Пальцы Криви уже потянулись к двери, чтобы закрыть её за собой...       Драко внутренне рассвирепел, но не подал виду. В его голове осталось лишь одно желание — превратить ёбаного урода в крысу, сжечь и развеять пепел над самой грязной помойкой Лондона.       — Эй, Колин, погоди, — внутренне кипя, начал он с обманчиво прохладным и безобидным выражением на лице. — Твои родители магглы, да?       Колин застыл, не понимая, к чему он ведёт — умение выдерживать безэмоциональную, непроницаемую маску отлично работает с такими простачками... Завладев его вниманием, Драко небрежно продолжал:       — Я слышал, твой отец — молочник, и он так и не поверил в магию. Наверно, неприятно, когда тебя не признают? Не считают особенным?       — Что ты такое говоришь?! — ахнула Гермиона, но он проигнорировал этот протест.       Колин замер на пороге, тупо округлив глаза, и дверь в гриффиндорскую гостиную потихоньку затворилась позади... Его пальцы рефлекторно сжались на фотоаппарате, и гриффиндорец нервно сглотнул. Малфой мысленно усмехнулся — просто удивительно, с первого же раза смог попасть в самое больное!       — Для него это всё фокусы, а ты сам... Пустое место. Для него ты не волшебник. Ты... никто, — закончил он с уничижительной, злой ухмылкой.       Гермиона, оторопевшая и испуганная, с таким же молчаливым ужасом наблюдала, как он жестоко, бесчеловечно втаптывает несчастного в грязь. Так же, как когда-то унижал и дразнил её саму, её друзей...       — Колин, прости его, он...       Но Малфой уже добился нужного эффекта и выиграл немного времени. Пальцы ловко выхватили из кармана Гермионы волшебную палочку, заставляя её сбиться и замолчать.       — Петрификус тоталус! — выплюнул Драко, прежде чем Колин успел даже пискнуть — и тело вездесущего засранца повалилось на пол, а руки вытянулись по швам.       Фотоаппарат вывалился из одеревеневших рук парня, но Малфой успел затормозить падение манящими чарами, чтобы тот не разбился о каменный пол. Кажется, они наделали много шума — нужно было действовать быстро. Драко вскрыл отсек с плёнкой и тут же сжёг её подчистую.       — Ты... Ты просто ужасен. Как ты мог наговорить ему такое? — в ужасе шептала Гермиона, осуждающе качая головой.       — Прости. Так было нужно, — хмуро отозвался Драко, ведь он собирался сделать что-то ещё более ужасное.       Положив фотоаппарат на грудь Колина, он вздохнул и нацелил палочку Гермионы на его парализованное тело.       — Обливи...       — Нет! — гриффиндорка резко оттолкнула его руку, заставляя прерваться. — Нет... нет...       — Ты что, сдурела? Как ты думаешь, почему он притаился здесь посреди ночи? Не удивлюсь, если Криви сливает все грязные сплетни Хогвартса в редакцию Риты Скитер! Если не стереть ему память, завтра в "Пророке" будет очень увлекательная статья про нас!       Гермиона скользнула взглядом по его лицу, потом поглядела на распростёршегося на полу Колина. Ситуация складывалась паршивая...       — Тебе лучше превратиться в хорька, Драко. Уходи, — наконец сказала она, нахмурив брови. — А я... сделаю это! Я сама.       Теперь Малфой вспомнил — кажется, однажды он случайно подслушал, как Грейнджер говорила о своих родителях с кем-то из однокурсников. Заклинание забвения весьма хитроумное, и если в точности не соблюдать методику, человек может остаться умственно неполноценным. Ему точно не стоит делать этого чужой палочкой — ведь его собственная осталась в слизеринской спальне.       Должно быть, после произошедшего с её родителями-магглами Гермионе неприятно стирать память снова. И всё же она решительно отбирает свою палочку и наблюдает за превращением Драко — а потом тихонько шепчет:       — Обливиэйт!       "Я же говорил тебе, я предупреждал... Вряд ли кому-то понравится дуэт Пожирателя смерти и героини войны, а скрывать это будет трудно..."       Драко бежал в подземелья, думая о том, что мир давно отказался от него — и если вместо Малфоя он станет никем, то потеря не так уж велика. Но репутации Грейнджер эти отношения могут нанести непоправимый урон... Она хотела делать блестящую карьеру в Министерстве, а оказалась втянута в водоворот интимных секретов и лжи.       Не ему решать, скрывать их взаимный интерес или нет, продолжать ли видеться — и Драко будет ждать. Тёмная и гадкая сторона его личности, которую Грейнджер увидела сегодня — ещё жива, хотя теперь показывается редко. Захочет ли Гермиона идти дальше? Наверное, он сможет понять, если для неё эта ночь поставит жирную точку в их истории.       И кое-что ещё. С этой ночи он больше не мальчик — а мужчина. И если на пути в подземелья он встретит треклятую кошку Филча — на этот раз точно её убьёт.