Глава 26

      Гермиона шагала вдоль берега Чёрного озера по узкой тропинке, вьющейся посреди жухлой осенней травы. Белёсое солнце то ярко сверкало, то скрывалось меж войлочно-серых облаков. Противоречивая, непонятная погода — так похожа на человека, всецело занимающего её мысли.       В голове бесконечной плёнкой прокручивались жгучие ощущения чужих рук на теле и жаркие касания губ — целующих, произносящих ласковые просьбы... Но эти губы могли рождать и чудовищные оскорбления, смертельно ранящие тех, кто перешёл Малфою дорогу. Все школьные годы Драко не терял времени зря: пока Гермиона штудировала любую литературу, какая попадалась под руку — он оттачивал своё ядовитое остроумие, провоцируя других учеников. В конце концов слизеринец научился доводить кого угодно до белого каления, и этот странный талант больше не казался Гермионе бесполезным. Прошлой ночью он, пожалуй, был очень к месту...       Гермиона привыкла открыто проявлять чувства, никого не стесняясь. Ей было странно целый день смотреть на платиновый затылок, деланное равнодушие и короткие, косые взгляды исподтишка. Ей нравилась чёткость, логичность, определённость — красивая и лаконичная, как формула заклинания. Либо отношения, либо просто секс; постоянно, или на один раз. Что именно это было? Но она же не могла просто подойти и спросить об этом при всех — и недосказанность болезненно сдавливала её рёбра, почти мешая дышать.       Она заметила Малфоя и близнецов издалека, хотя и не искала их здесь специально — но не смогла заставить себя развернуться и уйти. Змеиная троица сидела у воды, переливающейся искрами жидкого серебра, а гладкие карамельно-русые волосы на одинаковых головах Флоры и Гестии блестели на солнце. Одна из близнецов была занята чтением, а вторая кивала, пока Драко рассказывал ей что-то, прислонившись к стволу бука спиной — идиллическая картина, в которой ей самой не было места. Гермиона просто продолжила шагать к ним, желая оказаться поближе хотя бы на одну минуту, пока вокруг нет лишних глаз.       Но тут светловолосая голова повернулась, замечая её фигуру; огляделась по сторонам — а потом Драко махнул рукой, приветствуя её... Гермиона остановилась, нерешительно глядя на его подруг.       — Садись к нам, Грейнджер — близнецы совсем не страшные, — позвал он, указывая на место рядом с собой. — В отличие от меня, они не кусаются.       Одна из близняшек издала тихий понимающий смешок и поглядела на Гермиону с нескрываемым любопытством. Неужели Драко правда думает, что она сейчас возьмёт и усядется на траву рядом с тремя слизеринцами, чтобы мирно поболтать? А может, просто хочет смутить и нарочно провоцирует её, прямо как он любит?       — Вообще было бы неплохо поговорить с тобой наедине, — отозвалась Грейнджер, принимая вызов.       — Ты можешь говорить всё что угодно при Кэрроу.       Пожав плечами, Грейнджер направилась к ним и бросила сумку на траву, а затем села рядом с Драко — будто в его предложении не было ничего особенного. Хочет поговорить о личном прямо при них — прекрасно, так тому и быть. Но когда Малфой сел полубоком и стал пристально смотреть на неё, одаривая лёгкой и расслабленной улыбкой, все слова вдруг застряли у неё в горле... Воцарилось недолгое молчание, нарушаемое лишь тихим плеском воды.       — Ты уже нашёл новое место для своей... лаборатории? — зачем-то спросила Гермиона, чувствуя, как от одного взгляда на его губы учащается пульс.       — Я думал, ты не в восторге от моих увлечений, — отозвался Малфой, продолжая откровенно изучать её лицо, точно они были здесь совсем одни. — Мне, конечно, нравится варить — но я же теперь должен быть легальным и правильным, благодаря твоим нотациям! И даже подал на регистрацию в качестве анимага, лишь бы ты отстала со своей бюрократией.       Похоже, при близнецах он и впрямь ничего не стеснялся. Кэрроу наверняка прекрасно осведомлены и хранят его тайны. Гермиона слегка расслабилась и уже хотела сострить что-нибудь про будущую работу в Министерстве, где будет выводить на чистую воду и нещадно штрафовать таких как он.       Но тут Малфой пошевелился и пересел поближе, складывая ноги по-турецки, и коснулся коленом её бедра. В облачно-серых глазах плескалось щемящее и нежное чувство, и она совсем растерялась от такого проявления внимания при близнецах — но те только легонько улыбались, отводя глаза и делая вид, что в этом очевидном жесте нет ничего особенного.       Самое обычное, едва заметное прикосновение могло приговорить их обоих — и именно поэтому так много значило. Гермиона вдруг почувствовала, как мучительно сейчас не хватает его ладони в своей, осторожного касания губ на щеке...       — Почему тебя так интересует моя лаборатория? — тихо спросил Драко, облизывая и легонько прикусывая нижнюю губу.       Потяжелевший, затуманенный взгляд, жадно впивающийся в её рот, скользящий ниже, просто кричал без слов, и это уже снимало часть вопросов. Гермионе было неловко говорить об этом при посторонних, но им просто необходимо было обсудить кое-что ещё... Малфой не боится сидеть рядом, касаться и — хотя бы взглядом — ласково гладить её лицо. И она тоже не должна бояться.       — Ну... мне бы тоже не помешала лаборатория для варки. Я хочу изготовить контрацептивное зелье, это для...       — Я не дурак, Грейнджер — могу и сам догадаться, для чего это, — обрубил Драко, совсем не смущённый — но явно озадаченный такой просьбой. — А разве у Помфри такого не найдется?       — Ты что, Драко? — Флора вдруг включилась в разговор, ухмыляясь и качая головой. — В Хогвартсе секса нет; а те, кому удалось доказать обратное — уже исключены.       — А Слизнорт? Не разрешает использовать свой кабинет?       "О боже... Он и правда ничего об этом не знает!" — в ужасе подумала Гермиона, но тут вторая близняшка тоже нашла что добавить.       — Пхах! Сли-изнорт... — протянула она, откладывая своё чтиво. — Мужчинам плевать на женские проблемы. Всё приходится делать самостоятельно.       — Я не знаю, что там с другими мужчинами — с ними не пробовал. Одно могу сказать точно: я не такой.       Гестия издала короткий смешок и поглядела прямо на Гермиону, чтобы откровенно заявить:       — Ох, Драко. Повезёт же кому-то с тобой...       От этого беззлобного намёка Гермиона вдруг ощутила доверие и спокойное, умиротворяющее тепло. Она всегда думала, что слизеринки подлые и завистливые интриганки — но с близнецами и вправду было так легко говорить о чём угодно.       — Волшебницы стесняются применять такие средства, — пояснила она. — Варят их сами потихоньку, пока никто не видит, если это нужно. А в мире магглов...       Кажется, её объяснение зашло слишком далеко, и Гермиона запнулась. Наверное, говорить при трёх чистокровных волшебниках про магглов — не лучшая идея; но Драко просто кивнул ей и попросил:       — Продолжай.       — В мире магглов они продаются везде, буквально на каждом шагу. И все спокойно к этому относятся, без предубеждения.       Малфой поглядел на искрящуюся воду озера, нахмурившись, и глубоко задумался. Было видно, что всё услышанное и правда для него в новинку.       — Это неправильно, да? — наконец отозвался Драко, вновь обращаясь к ней. — Ваша противозачаточная херня должна быть у Помфри, в каждой лавке на Косом переулке. А это неплохая бизнес-идея, к тому же законная, прямо как ты любишь...       Малфой всегда резкий и не особо выбирает выражения, приправляя ехидные колкости матом — но когда это для неё слова были важнее поступков? Гермиона потеряла дар речи от этого умозаключения и просто удивлённо смотрела на него — а всё происходящее казалось ей странным, утопичным сном.       Неужели она и правда сидит у озера с тремя студентами Слизерина, запросто обсуждая такую деликатную тему — а один из них смотрит так, что у неё перехватывает дыхание? Солнечные блики, отражённые холодной водой озера, играли на белой рубашке, на шее под расстёгнутыми верхними пуговицами; на гордой линии подбородка... Всё в его облике сейчас казалось прекрасным.       — Береги его, Грейнджер. Драко просто бриллиант... он стал нам очень дорог, — сказала Флора с лёгкой улыбкой, наблюдая за ними.       — Говорят, слизеринки как змеи — чуть что не так, залезают в кровать ночью... по несколько штук сразу, — подхватила её сестра. — И душат во сне!       Гермиона не выдержала и рассмеялась — этих близняшек что, интересуют женщины? Что за нахальные угрозы с перчинкой? Впрочем, Драко часто выдаёт похожие двусмысленные намёки — может, у всех слизеринцев отлично подвешен язык. Наверное, они с сёстрами Кэрроу могли бы даже подружиться, если бы не обстоятельства...       — Вот же негодницы, только познакомились и уже хотите залезть в кровать к гриффиндорской старосте. Боюсь, там уже занято... — уронил Малфой с язвительным смешком.       — Драко! Что ты себе позво...       Все трое засмеялись над её реакцией, и Грейнджер уже не могла ни разозлиться, ни обидеться... Сдавшись, она смущённо хихикнула и стукнула Драко по коленке — но он вдруг дёрнулся и замер, глядя куда-то вдаль.       По тропинке к озеру приближались две смутные фигуры — и издалека невозможно было разобрать, чьи; но Гермионе однозначно стоило убраться отсюда. Она вздохнула и нехотя поднялась на ноги.       — Почему бы тебе не найти меня после отбоя, как ты обычно делаешь? Отчитаешь меня за все дерзости, а потом я наговорю тебе новых... Если ты хочешь, — предложил Драко, довольно улыбаясь.       Гермиона хмыкнула и зашагала прочь, не решившись что-либо ответить в том же духе. Она всё ещё не совсем понимала, что происходит — эти намёки, взгляды... но однозначно хотела бы послушать эти обещанные дерзости, и лучше не после отбоя, а сейчас же. А потом продолжить разговор в кровати, чтобы его подвешенный язык замолчал и сделал что-нибудь поинтереснее.... Но вместо этого она уныло плелась в замок, довольствуясь светлым и грустным воспоминанием о смеющихся серых глазах, извивающихся бликах на бледной коже и тёплом касании колена сквозь ткань.       "Она сказала, что Драко стал им очень дорог. Я прекрасно понимаю... Но мне повезло меньше, чем близнецам — ведь я не могу показать свои чувства; не смею даже о них говорить. И это причиняет боль..."