Глава 27

      Гермиона осторожно потянула дверь Выручай-комнаты — если верить Карте мародёров, сейчас Драко находился именно там, топчась на месте последние минут двадцать, а то и больше. Что он вообще там делает?..       Большая часть хлама в Хранилище старых вещей сгорела в адском пламени, которое так неосторожно вызвал Винсент Крэбб — и поплатился за свою ошибку жизнью. Выжженные руины — всё, что осталось от войны, посеявшей боль от десятков смертей и непримиримую вражду в сердцах... Но посреди почерневших, безжизненных завалов стоял вполне живой Драко, что-то деловито помешивая на уцелевшем столе со следами копоти. Её ноздрей коснулся знакомый, резкий запах, напоминающий маггловский сироп от кашля.       — Ты что, варишь ту самую "противозачаточную херню"?!       Малфой вздрогнул от неожиданности, чуть не опрокинув котёл, и коротко обернулся.       — Ебучий драккл, — еле слышно пробормотал он. — Да, Гермиона, двадцать очков Гриффиндору. Это пробная партия, и я почти закончил. Дай мне пару минут, чтобы я ничего не упустил.       Гермиона подошла ближе и оглядела булькающий состав — цвет и запах, к её удивлению, были очень похожи... но тут пальцы Малфоя очень уверенно отправили в котёл какую-то измельчённую траву. Её точно не было в рецепте.       — Ты делаешь неправильно, — не выдержала Гермиона.       — Знал, что ты так скажешь, мисс я-делаю-всё-по-инструкции, — Драко беззлобно улыбнулся и пояснил: — Снегг учил меня, когда у него было настроение. Так не делается, нужно пользоваться интуицией. Чуть фантазии, в рамках разумного, естественно...       Кстати, о фантазии... Она разыгралась в голове девушки не на шутку, пока Грейнджер наблюдала за его руками — которые так аккуратно помешивают, скользят по пергаменту с рецептом, потирают меж подушечками пальцев сухую траву. Почему в присутствии Малфоя она постоянно крутит в голове эти пошлые мысли? Уже похоже на настоящую одержимость.       — Что будет, если я попробую ваше женское зелье, как думаешь? — спросил Драко и погасил огонь, а потом достал из пенала с инструментами мерную ложку.       — Тебя стошнит. А ещё это ощущается, будто проглотил камень.       — Спорим, нет? — усмехнулся он с нескрываемым торжеством. — Я добавил измельчённый стебель руты и подержал всё на огне на пару минут дольше, чтобы хорошенько проварилось. Это должно снизить побочные эффекты, так что... Твоё здоровье.       Набрав половину мерной ложки, он подул на зелье и отправил в рот. Должно быть, Малфой всегда делал так — что бы ни вышло из-под его рук, пробовал это первым, и никакого "дамы вперёд".       — Мерзкое, — поморщился он. — Но как видишь, мой ужин ещё в желудке, а я сам жив.       Гермиона в крайнем недоумении забрала ложку из его рук, зачерпнула дневную дозу и положила на язык. Вкус, запах, консистенция, лёгкое пощипывание на дёснах — всё было идеально. Но, сделав глоток, она не почувствовала знакомой противной тяжести в животе. Неужели Драко и впрямь усовершенствовал состав?!       — Похоже, ты и правда неплох в зельях! Честно говоря — всё, что ты сейчас делаешь, меня приятно удивляет.       Малфой вытер руки полотенцем и развернулся к ней. Закатанные рукава кофты открывали чёрную татуировку на предплечье, которую ей так и не удалось разглядеть в тёмном кабинете прорицаний. Когда они...       — Я скучал по тебе... тоже хотел поговорить наедине и не мог, вдруг кто-то увидит, — потупившись, произнёс Драко. — Я... всё время думаю о тебе и просто не могу остановиться, понимаешь? Но это может плохо закончиться.       Слова давались ему с трудом; Драко хмурил светлые брови, скользя беспокойным взглядом по её лицу, и выглядел таким уязвимым. Гермиона уже давно ощущала покалывающее, пекущее внутри желание касаться его; настойчивое, как неутолимый зуд, и не оставляющее выбора. Ей больше ничего не остаётся — только протянуть к нему руки и заключить в объятия, уютно устроив голову на плече.       Малфой стоял, прижимаясь к ней — и молчал, поглаживая пушистые волосы, рассыпающиеся, как сноп душистого сена, по лопаткам. Гермиона чуть повернула голову, чтобы запечатлеть на его шее тёплый поцелуй — и блондин сжал пальцы на её плече, издавая прерывистый вздох. Как же она обожает эти откровенные звуки, эту чувствительную кожу, которую хочется трогать абсолютно везде...       — Есть миллион вариантов, как всё может закончиться. И это не повод отказываться от того, что хочешь, — прошептала Гермиона в его шею, ловя губами участившийся пульс.       — Уверена, что нам стоит... продолжать это? Мне уже все равно, что будет со мной, обойдусь без покровительства семьи. Но что насчёт тебя, твоих друзей? Скажем, Поттер. То есть... Гарри. Он же никогда не поймёт. Я не хочу навредить тебе своими... чувствами.       От его чуть хриплого голоса и ощущения близости Гермиона плавилась, как кусочек масла на тосте — но какая-то часть её мозга продолжала анализировать, что он говорит, делать выводы. Это определенно не одноразовое приключение, не просто секс и не хрен знает что, как с Рональдом, который так и не смог объясниться с ней или дать их отношениям какое-то определение. Драко неспроста использует именно это слово. "Чувства".       — Мне всё равно, что об этом думает Гарри или кто-то ещё. Это моя личная жизнь. Важно только то, что думаю об этом я — а я просто... очень этого хочу, Драко. Хочу сделать вот так...       Пальцы Гермионы пробрались на светлый затылок, провели против роста волос, заставляя слизеринца блаженно прикрыть глаза.       — Или так... — её рука переместилась на запястье Малфоя, слегка сжав, а потом двинулась выше.       Нежный, искренний тон его голоса и слова о чувствах будто задели в груди какую-то незнакомую, пронзительно дребезжащую струну — и Гермионе хотелось касаться даже того места, которого Драко стеснялся больше всего, постоянно прикрывая длинными рукавами одежды. Девичьи пальцы аккуратно легли на контур Тёмной метки.       — Нет! — хрипло запротестовал он, дёргаясь — и его брови поползли к переносице в отчаянном, жалобном выражении. — Только не здесь... не здесь...       — Где-то я уже слышала такое, — отозвалась Гермиона, лукаво улыбаясь. — Отойди, Грейнджер, не трогай меня... Я буду трогать тебя везде, где считаю нужным!       Она упорно продолжала вести пальцами по коже, поглаживая, принимая без остатка — всё, что в нём есть. Даже если это неправильно. Не идеально...       — Ты такая красивая, когда упрямишься и дразнишь меня, — тихо прошептал Драко и медленно приблизился к её губам. — Когда сердишься. Раньше я считал тебя скучной. А в тебе, оказывается... столько огня...       Гермиона прикрыла глаза, чтобы ответить на касание его губ — деликатное и чувственное, так не похожее на жадные, кусачие поцелуи, которыми Драко осыпал её тело раньше. Когда это было всего лишь горячее и легкомысленное влечение, Гермиона полностью контролировала ситуацию; чувствовала себя уверенно и даже развязно, пока Драко без конца краснел, сопротивлялся и просил прекратить. Всё было легко и естественно, пока она с каким-то неистовым упрямством затаскивала его в постель. Может, потому, что так называемые "серьёзные отношения" для неё были чем-то новым, вызывающим неуверенность и страх. Загадочной и неизведанной страной.       Но Малфой уже не раз показал, что ему не всё равно, что она чувствует, чего хочет — а ещё готов нести ответственность за всё, что между ними происходит. Наверное, так и должно быть?       "Какая же я глупая, ну что здесь может быть непонятно. Я совсем забыла. Ведь Драко ещё в том письме обозначил, что ему от меня нужно. Он же написал кристально ясно: я хотел бы делать тебя счастливой..."