Глава 29

      "Я приехал учиться, а не заниматься всякой хернёй... Просто сдать Ж.А.Б.А. — и никаких нежелательных контактов..."       Именно так Драко мыслил целую сотню лет назад — но теперь лежит в своей постели, слушая шипение бегущей воды, а за приоткрытой дверью ванной снуёт тонкий женский силуэт. Грейнджер чистит зубы его щёткой, будто так и надо — а он сам расслабленно улыбается, думая о том, как и почему его жизнь совершила такой захватывающий кульбит.       Если бы Гермиона была заклинанием, то наверняка смесью Империуса и Круциатуса — одурманенность, сплавленная воедино с мучительным удовольствием. Лежать рядом и ловить пальцами оставшиеся водяные капли на её влажной щеке — невероятно, удивительно хорошо... но мысль о том, что они друг для друга запретны, наполняет лёгкие терновыми колючками. А ещё неприятно думать о том, что когда-нибудь он может её потерять. Если привязываться так больно, почему люди вообще влюбляются?..       Прерывая его мысли, сквозь тяжёлый бархат штор в комнату впорхнула светящаяся голубоватая чайка и сделала под потолком мёртвую петлю. А потом патронус уселся на раму зеркала и проговорил голосом Ханны Эббот:       — Доброе утро! А ты где? Я думала, мы сходим в Хогсмид!       — Совсем забыла... мы хотели встретиться у гриффиндорской башни до завтрака, — пробурчала Гермиона, явно не собираясь никуда спешить, и потянулась за палочкой, чтобы отправить ответное сообщение.       С острия палочки вырвались светящиеся серебристые ленты, складывая очертания маленького и вертлявого... хорька. Зверёк нахально отряхнулся, рассыпая мелкую светящуюся пыль, и тяпнул Грейнджер за палец призрачными зубками — а потом поскакал по воздуху...       — Это же я! — Драко расхохотался, не понимая, почему она смотрит на свой патронус с таким шоком. — Ещё и свечусь, как будто обпился той эйфорической дряни. Что это значит, Грейнджер? Тебе нравятся хорьки — поэтому ты практически силой затащила меня в постель?       Конечно, стоило ожидать, что сейчас гриффиндорская выскочка начнёт назидательным тоном читать лекцию об этих загадочных патронусах. Драко, близко соприкоснувшись с тёмной магией, так и не научился вызывать своего. Но вместо этого Гермиона посмотрела так, будто хочет испепелить его на месте — а в следующую секунду бросилась на него и принялась яростно душить подушкой.       — Ненавижу тебя! Ты!.. Ты нравишься мне, придурок — а не хорьки. Вот что это значит! — пыхтела она, вжимая сатиновую наволочку в его лицо. — Я уже говорила тебе об этом!       Драко глухо смеялся в подушку, делая вид, что пойман в смертельно опасную ловушку — но всему хорошему приходит конец. Схватив её за запястья, он спихнул Грейнджер и перевернул, подмяв под себя; гриффиндорка фыркала, как рассерженная кошка, и пыталась лягаться — но не могла вырваться.       — Да, ты говорила мне... но я ещё такого не говорил. Как думаешь, у меня получится? — интригующе протянул Драко, нависая над ней.       Гермиона перестала бороться, а её сердитый взгляд превратился в заинтересованный. Драко наклонился над самым лицом девушки, вдыхая запах её частого дыхания, смешанный с мятной сладостью зубной пасты. Её грудь тяжело вздымалась, а ноги туго обхватывали его тело — и она, лохматая и раскрасневшаяся, точно хотела это услышать.       — Кажется, я влюблён в тебя, Гермиона Грейнджер, и это уже не исправить, — тихо прошептал он и едва коснулся её губ, потёрся носом о щёку.       Вжимать её в постель под собой просто невыносимо. А одежда, скрывающая разгорячённое, соблазнительное тело — ужасно мешает, и всё же ночью он не позволил себе её снять. Просто уснул рядом, обессиленный и счастливый, сжимая тёплую ладонь Грейнджер в своей. Ох уж это грёбаное аристократическое воспитание...       — Влюблён?.. А... разве твоё сердце не принадлежит Астории Гринграсс? — смущённо выдохнула Гермиона, прикрывая длинные ресницы. И как такая умная ведьма, которая помнит наизусть даты всех магических войн, может ни черта не смыслить в чувствах?       — К чёрту её. Всё это в прошлом, ясно? Я никому не принадлежу.       Малфоя захлестнуло неудержимое желание убраться отсюда — подальше от давящих стен поместья, от проблем и обязательств... вообще от всего. Сжав девушку в объятиях, он сконцентрировался на знакомой картинке в своей голове: луговые травы, край уединенной рощи, бесконечный голубой купол неба. Больше ничего и никого.       Закрыв глаза, Драко трансгрессировал — и упругие завихрения пространства выплюнули его в душистые заросли мятлика и полыни, слегка стукнули спиной о грунт. Грейнджер с коротким вскриком упала сверху — и тут же вскочила на ноги, озираясь.       — Где это мы?       — Это моё любимое место. Я часто приходил сюда...       Гермиона осмотрелась, щурясь от яркого солнца, и тёплый ветерок пошевелил её дикие, нечёсаные волосы. Драко просто лежал в высокой траве, восхищённо глядя на неё — и почему-то чувствовал себя рядом с ней бесконечно сильным. Когда-то он был мелким и угнетённым, порабощённым хищником. Больше нет. Грейнджер помогла ему сбежать из клетки.       — Тебе хотелось свободы, да? — наконец спросила Гермиона, и в ответ он кивнул.       Она помедлила, игриво ухмыляясь — а затем сделала нечто совершенно непростительное.       Пальцы Грейнджер пробрались под юбку, зацепили кромку трусов и стащили вниз по ногам. Драко нервно сглотнул. Хоть в её присутствии он и теряет последние остатки мозгов, но тотчас понял, что эта развратница затевает. Продолжая дерзко смотреть ему в глаза, ведьма безразлично отшвырнула нижнее бельё в траву и спросила:       — А ты бы хотел сделать здесь кое-что... немного безумное?       Драко смотрел на неё, жадно втягивая ноздрями пряный аромат трав и листвы, ничего не отвечая — и надеялся, что она поймёт без слов.       Да... Она всё прекрасно понимает...