Глава 30

      Когда-то она не понимала, как выглядит желание на этом гордом лице — но теперь достаточно одного короткого взгляда в его помутневшие глаза, чтобы всё внутри загорелось Адским огнём. Гермиона больше не могла ждать ни секунды — и быстро расстегнула молнию на юбке, затем стащила верх, оставаясь в одних туфлях и гольфах. Она без лифчика, как обычно, и ему точно это понравится... А ещё сегодня она хочет сделать всё сама.       Пальцы Драко принялись торопливо расстёгивать рубашку, но Гермиона присела сверху и легонько оттолкнула их, принимаясь самостоятельно бороться с пуговицами. Малфой томно смотрел на неё как на божество, часто дыша, а под тканью штанов уже образовалась внушительная выпуклость. Он чуть приподнялся, позволяя стянуть штаны и бельё до середины бедра; его игривая улыбка просила о продолжении, наконец разрешая делать с собой то, что Гермиона считает нужным.       Наклонившись, она коснулась губами его шеи. Так Драко делал с ней в прошлый раз, и это ощущалось великолепно, будто на коже с каждым касанием вырастают нежные полевые цветы, напитанные утренним солнцем. Гермиона добавила язык, затем чуть прихватила кожу зубами, пробуя повторить за ним; и Драко издал тихий вздох. Этот звук на мгновение перекрыл для неё всё — щебет птиц, стрекотание кузнечиков, шум ветра и шорох трав. Руки Малфоя легли на её обнажённые бёдра, прижимая к себе. Уже полностью твёрдый. Интересно, долго ли он продержится в этот раз...       Она начала спускаться ниже, покрывая поцелуями его грудь, плечи, впалый живот — и Гермионе было плевать, какие слова и формы складывают шрамы, по которым она проходилась языком и губами, создавая свои, совершенно новые следы. Драко сдавленно вздыхал и сжимал её плечи, а его волосы рассыпались по выцветшей траве, рисуя фантастические молочно-мятные узоры.       Мерлин, Моргана и Мордред, да ей же всегда хотелось быть сверху. Будет приятно оседлать уже второго дракона — прямо здесь, на земле и траве, которая наверняка впивается в его тело, но сейчас это никого не беспокоит.       Хочется лишь отдаваться друг другу и своим инстинктам — необузданно и дико.       Чёртов бунт — против всех и всего.       Гермиона помогла себе рукой, с жадным стоном заполняя уже давно взмокшее нутро его членом. Пальцы Драко сильно стиснулись на косточках её таза, и он отчаянно посмотрел ей в глаза, задыхаясь и втягивая губу в рот. Но ей хотелось услышать больше из этого рта, который слишком часто говорил пакости... И она начала медленно двигаться, приподнимая и опуская бёдра. Сминающаяся под коленями трава непривычно щекотала, но Грейнджер уже почти не чувствовала её.       — Ох, да... Гермиона... — не выдержав, вскоре протянул он в ответ, заставляя всё внутри неконтролируемо сжиматься.       Только он мог произносить её имя так нежно и пошло одновременно. И это просто пытка — сохранять медленный и аккуратный темп, пытаясь насладиться моментом дольше. Склонившись над ним, Гермиона вторглась в рот слизеринца языком, сталкиваясь зубами и кусаясь; и этот беспорядочный, мокрый поцелуй заставлял что-то внутри выть от нечеловеческого восторга. Драко вёл по её спине руками, убирая мешающие пушистые волосы; сжимал пальцами грудь и позволял выдерживать ритм, оглаживать его бока, шею. Трогать везде, как она и просила... Она чуть ускорилась, задевая чувствительную точку внутри, и положила свои пальцы на клитор, вновь ощущая сильное сжатие мышц. Кажется, ей сейчас нужно совсем немного.       — Блять... так я долго не выдержу, — пожаловался Драко, опаляя её губы горячим дыханием.       — Ничего. Ты можешь кончить внутрь, если хочешь.       Гермиона чуть отклонилась назад, пробуя более глубокие, сильные движения и наслаждаясь реакцией на сказанное. Как глупо было стесняться говорить во время секса — ведь каждое откровенное слово, каждый жест и вскрик удовольствия, раздирающий её грудь изнутри, вытворяют с ним такое...       Драко мучительно извивался и подавался бёдрами навстречу, явно находясь на грани — а его зубы болезненно терзали нижнюю губу в попытке сдержать новый откровенный звук. Но Гермионе так хотелось его услышать, а ещё она чувствовала, что и сама вот-вот не выдержит и просто взорвётся. Осядет блестящими искрами на зелёные ленты трав и останется тихо лежать здесь, пока ветер не разнесёт её остатки.       Гермиона коснулась пальцем побледневшей губы, заставляя выпустить её, и слегка надавила. Мокрый язык высунулся и облизнул её палец — и Драко жарко вздохнул.       — Хочешь укусить его? — предложила она, ведь этому мелкому хищному негодяю так нравится кусаться по поводу и без.       — Да... Я хочу! — отозвался он умоляющим тоном, сверкая потемневшими глазами, точно в бреду. — Хочу...       Гермиона позволила прихватить зубами свой указательный палец; челюсти Драко сильно стиснулись, почти причиняя боль. Его глаза скрылись под дрожащими ресницами, а из горла вырвался громкий стон экстаза — ничем не заглушённый и настоящий, сплавляющий все звериные и человеческие порывы в одно.       "Какой же он прекрасный. Идеальный... Чёрт возьми, до оргазма не хватило совсем чуть-чуть".       Драко весь вздрагивал, а мышцы на его ногах одеревенели — и он вздохнул ещё пару раз, прежде чем открыть глаза, наконец разжать зубы и сказать:       — Прости.       Мерлиновы ягодицы, ну как он может не понимать, что это был лучший секс в её жизни? За что тут извиняться, чтоб его гномы покусали?!       Гермиона наклонилась к нему, одаряя многообещающей улыбкой — и выдохнула прямо в рот:       — Это ещё не всё, мистер скромный засранец. О чём ты думал, когда даже не раздел меня ночью?! Заставил так долго ждать...       Драко фыркнул и рассмеялся, пытаясь поймать её губы своими — но ведьма уже кое-чему научилась у несносного слизеринца... Отклонившись назад, она поёрзала на его бёдрах, устраиваясь поудобнее — и закончила нагло украденной у него же фразой:       — И сейчас ты за это поплатишься...