Глава 6. Я скучаю по своим родителям

18 июля 1998 года Предстояло сделать гораздо больше, чем Гермиона себе представляла. Набор волонтеров оказался продуктивным: в первый день пришло не менее пятидесяти человек, и с каждым днем их становилось все больше. Никто из них, казалось, не был обескуражен объемом работы, которую предстояло выполнить, скорее, все было как раз наоборот. Они взялись за дело с такой отдачей и мотивацией, на какую она только могла надеяться. Тот первый день, сразу после битвы, потраченный на то, чтобы записать все, что касалось Гарри, не прошел даром. Она вела список и систематизировала все по нему, отмечая галочками то, что было сделано, записывая идеи и ставя вопросительные знаки рядом с каждым пунктом. Обрушившаяся стена на третьем этаже стала проблемой. Было трудно найти добровольцев, которые отправились бы в Запретный лес, чтобы выкорчевать поврежденные деревья и посадить новые. Но в целом все развивалось с головокружительной скоростью. Самым трудным был день, когда пришли эксперты по живописи, чтобы снять несколько полотен, которые, как считалось, были повреждены. Многие люди тогда открыто плакали, и у нее самой разрывалось сердце, когда она видела, как они уходят. Но к концу недели они приободрились, когда Полная дама оказала честь своему факультету и согласилась остаться. У них было много подобных взлетов и падений, за неудачами следовали победы. Все было сбалансировано ровно настолько, чтобы у каждого хватило духу продолжать, что они и сделали. Она работала до полусмерти, но это того стоило. Всего за несколько недель школа преобразилась. Ей возвращали былую славу, и она стояла за всем этим. Как она могла объяснить кому-либо, насколько теплыми были чувства, которые она испытывала к ней? Миссис Уизли беспокоилась о ней (как будто бедной женщине и без того было не о чем беспокоиться). То же самое говорили почти все, с кем она разговаривала, даже мимоходом (ты уверена, что с тобой все в порядке?). Но они были неправы, все до единого. Беспокоиться было не о чем. Эта работа была тем, что придавало ей сил, что давало ей смелость вставать по утрам. Это дало ей цель и заполнило пустоту в ее сердце. Гарри понял. Он был таким же, как прежде. Тощий одиннадцатилетний мальчик, которого она встретила в Хогвартс-экспрессе, теперь был выше ее, выпрямился, а не был сломлен опытом, и в его глазах появилось выражение, из-за которого он казался старше, чем был на самом деле. Более целеустремленный и эффективный, чем кто-либо другой, он был образцом для подражания для большинства из них (но осознавал ли он это вообще?). Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил (теперь они говорили, что он спаситель), буквально брался за любое задание, которое она могла ему поручить, и справлялся с ним быстрее, чем кто-либо другой. Он внушал им страх, а они боялись и восхищались им одновременно. Но даже спаситель не мог долго выдерживать такой темп, и это стало заметно по напряженному выражению его лица. Она беспокоилась за него, но старалась не показывать этого, потому что знала, что это только разозлит его (я же сказала, что со мной все в порядке!). Она и сама начала ощущать последствия этого. Слишком много работы, мало отдыха. Гермиона не могла спать по ночам (хотела ли она этого вообще?). Сначала она пыталась. Но она быстро поняла, что бессонные ночи лучше, чем ночные кошмары, и стала избегать ложиться спать, вместо этого просиживая всю ночь за рабочим столом, планируя расписание на следующий день — кто, что и как будет делать. И еще была тема еды, от одного взгляда на которую ее тошнило. У нее всегда был здоровый, если не сказать потрясающий аппетит к еде, которую готовили для них хогвартские эльфы, и она могла бы забеспокоиться, если бы это не было обычным симптомом. В последнее время у Гарри и Джинни не было особого аппетита, и даже Рон больше не доедал свою тарелку. Еда казалась бесполезной. Но, снова сказала Гермиона себе, расправив плечи, это того стоило. Стоило увидеть, как все работали бок о бок после войны, как все отложили в сторону свои разногласия и обиды (она только что видела, как Ли Джордан разговаривал с Имоджен Ланарл), чтобы заняться чем-то продуктивным. Слизеринцы стали самым большим сюрпризом. Она не ожидала увидеть никого из них, но пришли четверо: Забини, Нотт и близнецы Ланарл, которые были на два года младше. Сначала они держались вместе, но потом разошлись и почти слились с толпой (замечательный подвиг, учитывая, что отец Нотта был пожирателем смерти). Гарри просто хмурился и игнорировал их, но она видела, как он напрягался и нащупывал палочку в рукаве всякий раз, когда Нотт оказывался с ним в одной комнате. И она была уверена, что Нотт тоже это замечал. Даже сейчас, со своего наблюдательного пункта на вершине Астрономической башни, ей казалось, что она видит Нотта, работающего бок о бок с двумя другими волшебниками, давно вышедшими из хогвартского возраста. В этом зрелище было что-то приятное, хотя, как и Гарри, ей было трудно избавиться от чувства подозрительности, которое он у нее вызывал. Гермиона задалась вопросом, что бы они сделали, если бы Малфой появился. Но это была нелепая мысль, потому что ни Малфоя, ни его родителей не видели с конца войны. Они держались в тени, и, учитывая выдвинутые против них обвинения, это было неудивительно. (Но семье Нотта тоже скоро предстояло предстать перед судом, включая самого парня.) (Откуда она это узнала?) — Гермиона? Она обернулась, увидела Луну и улыбнулась своей подруге. — Да? — Только что прибыла новая партия припасов… Они не знают, куда их девать, помещение, которое мы использовали в качестве склада, переполнено. — Припасы? — повторила она, роясь в памяти. — Ты имеешь в виду камни? Я… мы просто пока оставим их снаружи, хорошо? — Я скажу им, — сказала Луна, тепло улыбаясь, хотя, по мнению Гермионы, немного устало. — Кстати, Имоджен хочет тебя видеть. Она нахмурила брови. — Опять? У Луны завязалась странная дружба с девочкой, более приятной из близняшек Ланарл, но Гермиона находила ее несколько раздражающей. Она была достаточно дружелюбна, но постоянно беспокоилась. У нее был наготове постоянный поток вопросов для Гермионы, все из разряда «Что, если?», и все они были в какой-то степени пессимистичными. — Именно это я и сказала, — ответила Луна. — Но я сказала ей, что ты спустишься. Она, вероятно, будет в Большом зале, — ее пристальный взгляд искал Гермиону. — Послушай, я могу сказать ей, что ты занята… — Нет, нет, — покачала головой Гермиона. — Я пойду. Показывай дорогу. — Хорошо, — сказала Луна, положив руку на перила, которые спиралью вели вниз по ступенькам. — И, пока я не забыла, Гарри тоже тебя искал. На этот раз Гермиона едва сдержалась, чтобы не вздохнуть. «Это того стоило», — напомнила она себе, направляясь вниз по лестнице. Луна говорила всю дорогу, и в ее голосе не было той мечтательной нотки, когда она передавала информацию о проделанной работе и проблемах, с которыми столкнулась в течение дня. Гермиона все записывала в уме, зная, что ей придется быстро записать это, иначе это вылетит у нее из головы. (Теперь это происходило все чаще и чаще.) — Гермиона! — воскликнул Гарри, когда они поднялись на второй этаж. — Я искал тебя. Это… Его губы зашевелились, но он не произнес ни слова. Ничего, кроме невнятного бормотания, смешивающегося с потоком информации Луны. Она дважды моргнула, запнулась, потеряла равновесие и ухватилась за перила. Лицо Гарри исказилось от беспокойства. Она устала… очень сильно устала. Почему он заметил это только сейчас? Ее нога поскользнулась на ступеньке. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем она почувствовала, что падает, а затем раздался тошнотворный треск, когда она ударилась головой о землю. А потом ничего. Гарри мерил шагами приемную, делая пять шагов в одном направлении, затем разворачивался и делал пять шагов в противоположном направлении. Другие волшебники продолжали бросать на него неодобрительные взгляды, но он не обращал на них внимания. Это был способ успокоить его нервы. Кроме того, пока он раздражал их внешне, они могли и не заметить его шрама. Он предпочитал непристойные взгляды шепоту. Дверь открылась, и он бросился к лекарю, мужчине усталого вида с умными глазами и длинными седыми волосами. — Что случилось? С ней все будет в порядке? — С ней все будет в порядке, — заверил его целитель. — Удар по голове оказался менее серьезным, чем мы думали. Она упала только потому, что все равно потеряла бы сознание. У нее легкое сотрясение мозга, но в остальном с головой все должно быть в порядке. Однако ей придется отдохнуть пару дней. Она пришла в себя, но мы снова ввели ей успокоительное, чтобы она лучше спала. Через пару дней она сможет выписаться из больницы. — Она упала в обморок? Почему? — Что ж, — сказал целитель, глядя на него поверх маленьких очков в тонкой оправе. — Похоже, она упала в обморок от перенапряжения. — Перенапряжение? — Слишком много активности, мистер Поттер, — мягко сказал целитель. Один из ожидающих волшебников резко поднял голову, услышав это имя. — Отдых пойдет ей на пользу. Не кажется ли она в последнее время напряженной? — он терпеливо ждал ответа и, когда его не последовало, не стал настаивать дальше. — Она также страдает от начавшегося недоедания, поэтому ей придется быть осторожной с количеством съедаемого в течение некоторого времени. И я рад сообщить, что это все. — И это все? — повторил Гарри. Переутомление и недоедание. Эти слова звенели у него в голове. Она слишком много работала. И она изнуряла себя, как выразилась миссис Уизли. Почему он ее не послушал? — Вы тоже выглядите уставшим, мистер Поттер, — сказал целитель. — Могу я предложить вам пройти медицинское обследование… — Нет, спасибо, — сказал он, немного поторопившись. Он знал, что обнаружат медсестры, подумал он, глядя на свою руку. Его пальцы были тонкими, как кости. Переутомление и недоедание. Он проводил с Гермионой все свободное время. Последние несколько дней он чувствовал слабость, он мог потерять сознание вместо нее. Он тщательно скрывал свои головные боли и затуманенное зрение. Гермиона, вероятно, делала то же самое. — Мистер Поттер, — снова заговорил целитель. На этот раз испытующий взгляд ожидающего волшебника нашел шрам, который он искал. На долю секунды он встретился взглядом с Гарри, но Гарри был первым, кто отвел взгляд, чтобы снова переключить свое внимание на целителя. — У нее не должно быть никаких долгосрочных последствий, но я считаю своим долгом проинформировать вас о рисках, которым подвергает ее поведение. Неправильное питание является очень важным фактором риска развития заболеваний. Пожалуйста, обязательно сообщите ей об этом. Естественно, мы тоже это сделаем, но иногда совет друга стоит больше, чем слова целителя. И, возможно, вам не мешало бы также следить за ее режимом сна. — Никто из нас не спит хорошо, — сказал Гарри, удивленный тем, что произнес эти слова вслух, — после битвы. — Да, — сказал целитель. — Тогда, возможно, что-то вроде… — он выглядел смущенным. — Это не совсем исцеление, не так ли? Но если бы я мог порекомендовать обратиться к волшебному психиатру, возможно, специализирующемуся на сне. — Я скажу ей, — заверил его Гарри, зная, что он этого не сделает, и пытаясь сохранить серьезное выражение лица при мысли о том, чтобы отправить Гермиону к психиатру. — Но я сомневаюсь, что она пойдет. — Попытка — это первый шаг, — сказал целитель и оглянулся на дверь. — Боюсь, я должен уйти, но с ней все будет в порядке, мистер Поттер. — Могу я ее увидеть? — Возможно, она еще не проснулась, — предупредил целитель. — Но да, не стесняйтесь, заходите. Действие успокоительного через некоторое время должно закончиться, но она может проснуться не сразу. Гарри последовал за ним в дверь, которая вела в коридор с дюжиной дверей, ведущих в палаты разных пациентов. Целитель остановился у палаты 54773 и открыл дверь, впуская Гарри, прежде чем снова закрыть ее за ним. Гермиона спала, лежа на кровати с закрытыми глазами и слегка приоткрытым ртом, и выглядела беззащитной, как ребенок. Ее волосы разметались по подушке, такие же спутанные, как и всегда. Она была подключена к полудюжине магических устройств (другого слова и не подберешь), одно из которых зловеще пищало каждые пять секунд. Но она спала и казалась умиротворенной. Почему он только сейчас заметил, как туго натянута кожа на ее скулах, какие острые у нее локти и запястья, казалось, вот-вот переломятся пополам? Вероятно, ему следовало бы сейчас же позвать Уизли (следовало бы сделать это уже сейчас), но у него не хватило смелости сделать даже это. Он мог бы солгать и сказать себе, что не хочет, чтобы они волновались понапрасну, но на самом деле его решение было вызвано чем-то другим. С одной стороны, он знал, что Гермиона с него шкуру спустит. С другой стороны, он также знал, что проницательный взгляд Молли Уизли заметит те же симптомы у самого Гарри, и он никогда не узнает, чем это закончится. Рон хотел бы знать, но для него было бы лучше, если бы он этого не делал. Гермиона собиралась вернуться целой и невредимой через пару дней. Мерлин, ей бы это не понравилось — пару дней валяться без дела. Но, вероятно, это пойдет ей на пользу, как и сказал целитель. Гермиона пошевелилась, и ее ресницы затрепетали. Он эгоистично протянул руку и погладил ее по лицу, зная, что это разбудит ее. Так и случилось, она повернулась и одурманенно улыбнулась ему. — Привет, Гарри… который час? — Пять часов пополудни, — и чуть не рассмеялся, когда она удивленно подняла брови. — Что? Почему… — она огляделась, и что-то похожее на понимание отразилось на ее лице. — Ой. Святой Мунго? — Да. — Что случилось? Он взял ее за руку, разглядывая тонкие, как палочки, пальцы и бледную кожу. — Ты больна. — Что? Что у меня? — Что-то ужасное, — невозмутимо ответил он. — Тебе осталось жить две недели. Однако она видела его насквозь. — Прекрати, Гарри, ты напугал меня. Что на самом деле произошло? — Ты поскользнулась и ударилась головой, — сказал он, улыбаясь. — Целитель говорит, что твой мозг никогда больше не заработает в полную силу, но в остальном с тобой все будет в порядке. Она сжала пальцами его руку. — Ой, прекрати, больно. — Так тебе и надо, — сказала она. — Я бы ударила тебя по голове, если бы у меня были силы, но они накачали меня наркотиками, не так ли? — Они сказали «успокоительными». — Разница та же. Теперь ты расскажешь мне, что произошло? — Ты упала в обморок, — сказал он искренне. — Целитель сказал, что ты недоедала и что ты слишком перенапряглась. — Это нелепо, — сказала она. — Я не готовилась к марафону. Ты был со мной, я не бегала все время. — Он также сказал что-то о режиме сна. Она поморщилась. — Признаюсь, в последнее время я плохо сплю. — И это все, на самом деле. Я не говорил Рону и Джинни, ты хочешь, чтобы я рассказал? Она покачала головой. — Со мной все будет в порядке, правда? Я не хочу, чтобы они беспокоились обо мне. — Они все равно беспокоятся. — Ну, они и не должны, — парировала она. — Я в полном порядке. Это мы должны беспокоиться о них, а не наоборот, — ее взгляд стал рассеянным. — Гарри… — Я здесь. Казалось, прошло много времени, прежде чем она заговорила снова. Когда она заговорила, ее голос был мягким и жалобным, как у ребенка. — Гарри… Я скучаю по своим родителям. Некоторое время он молчал. Он подумал о родителях, о теплых объятиях миссис Уизли и об увлечении Артура магглами. Он подумал о фотографии свадьбы Лили и Джеймса. Он подумал о смехе Сириуса, настоящем смехе, который позволял увидеть его миндалины. О родителях Гермионы, которые уехали в Австралию, чтобы самим о себе позаботиться, и забыли, что у них когда-то была дочь. Он тепло сжал ее руку. — Мы найдем их, я обещаю.