Глава 8. Нереальное

31 июля 1998 года Как и каждое утро, Джинни проснулась вся в поту, тяжело дыша. На этот раз она не знала, кто ей приснился, да и не хотела знать. Кошмары, мучившие ее во сне, всегда были практически одинаковыми. Менялась только жертва. Вспышка зеленого света, ее сдавленный крик, кто–то падает на землю — кто? Этот вопрос она задавала себе каждое утро, просыпаясь. Кто умер, сколько человек погибло, кто следующий? В своих снах она заново переживала смерть Фреда. Джинни видела, как умирают Тонкс, Люпин и Колин Криви, а потом ее сны изменились, и она увидела, как Джордж, Рон, Билл, Чарли, Перси, Гарри, Гермиона и Луна падают бездыханными на землю. А потом ей начали сниться сны о собственной смерти, и почему-то эти кошмары стали более терпимыми. Сколько бы раз она ни говорила себе, что все кончено, что теперь они в безопасности, она не могла забыть. У нее вошло в привычку накладывать Оглохни на свою комнату и запирать дверь заклинанием, которое простое Алохомора не смогла сделать, потому что у ее семьи были другие заботы, кроме ее снов. На следующий день после того, как Джинни сделала это в первый раз, Живоглот обиженно посмотрел на нее за завтраком, как бы говоря: «Почему я больше не могу с тобой спать?», но на этом все и закончилось. И, кроме того, прошлой ночью она бессознательно столкнула Живоглота с кровати во время своего ночного кошмара. Она села на кровати, провела тыльной стороной ладони по мокрому от пота лбу и попыталась успокоить дыхание. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох… Прерывистость ее вдохновения удивила ее саму — в течение нескольких дней она испытывала боль в груди, которая, как она знала, была скорее душевной, чем физической, но это был первый раз, когда она затрудняла дыхание. Затем она почувствовала, как что-то, что не было потом, скатилось по ее щеке, и поняла, что плачет. — Черт, — сказала она и дважды сильно моргнула. Она ни разу не плакала со времен Финальной битвы. Она знала, что если сделает это, то проиграет. Начав, она уже не сможет остановиться. Ее глаза высохли, и она почти вздохнула с облегчением. — А теперь вставай, — сказала она вслух и встала. Это была еще одна новая привычка. Она обнаружила, что, отдавая себе короткие, четкие приказы, ей стало легче справляться со своими делами. Вставай. Ешь завтрак. Почисти зубы. А теперь улыбнись. — Завтрак, — сказала она, затем быстро пробормотала контрзаклятие Оглохни и отперла дверь. Она вышла в коридор, думая, что никогда не привыкнет к площади Гриммо. Когда же они вернутся в Нору? Почему они еще не вернулись домой? Дом был достаточно большим и элегантным, но она ненавидела его мрачную строгость и мрачные воспоминания, которые он хранил. Сириус был здесь несчастлив, и это несчастье все еще ощущалось на гобеленах, висевших на стенах. Она провела рукой по перилам, спускаясь по лестнице, ее мысли были где-то далеко. И когда она спустилась, то чуть не столкнулась с Гермионой. — Прости, Джинни, — сказала Гермиона, натянуто, но искренне улыбаясь. — Я не смотрела, куда иду. Ты только что проснулась? — Да, — коротко ответила она. — Ты последняя, — сказала Гермиона, оглядываясь через плечо на кухню. — Почти все уже здесь — твоя мама и Перси с Джорджем, а твой отец на работе. — О, — сказала Джинни, затем посмотрела на часы. Было половина седьмого, и она проснулась последней. Что случилось с тем, что Рон постоянно просыпал? Молли приходилось будить его лично, чтобы он не проспал весь день? Вероятно, всех их преследовали кошмары — или, как Джордж, они вообще не спали. Она последовала за Гермионой на кухню и почувствовала, как атмосфера становится все более напряженной. Температура, казалось, упала градусов на десять из-за холода, который она почувствовала, едва переступив порог комнаты. Как и сказала Гермиона, все были там, но никто не разговаривал. Все выглядели угрюмыми, неулыбчивыми и уставшими — не «Я-только-что-встал-с-постели», а «Я-устал-от-этой-жизни». — Доброе утро, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал бодро, а затем посмотрела на Гарри. — С днем рождения, — мягко произнесла она, и ее улыбка, на этот раз, была искренней. Гарри выглядел удивленным, но не потому, что она помнила о его дне рождения. Скорее, он сам забыл, что это был его день рождения. Остальные выглядели смущенными, как будто удивлялись, что такие вещи, как дни рождения, все еще существуют. Гермиона, которая одна выглядела невозмутимой, улыбнулась Гарри. — Счастливого восемнадцатилетия, Гарри. — Да, — смущенно ответил Гарри. — Э-э… спасибо, Джинни. — Не за что, — ответила она и покраснела. Она не могла этого видеть, но почувствовала, как краска заливает ее щеки, и отвела взгляд. Его последний день рождения… Ровно год назад они поцеловались в последний раз — и, вероятно, в самый лучший раз. Думал ли он об этом? Она снова посмотрела на него, и выражение его глаз сказало ей все. Она обнаружила, что не может оторвать взгляда от этих ярко-зеленых глаз, сейчас пустых и измученных, но все же его глаз… — С днем рождения, друг, — сказал Рон, и Джинни отвела глаза, а остальные ее братья присоединились к поздравлению. — У меня есть для тебя подарок, — сказала она, понизив голос, избегая взгляда Гарри. — Держи. Не самый лучший подарок на свете, но… В любом случае, он показался мне полезным. Джинни протянула ему подарок. Это был маленький прямоугольный сверток, который она завернула в красную бумагу и положила в карман пижамы перед сном, чтобы не забыть его на следующее утро. Гарри посмотрел на завернутый сверток, затем на Джинни и покачал головой. — Ты не обязана была мне дарить это. — Открой, — твердо сказала она. Он так и сделал, осторожно отодвинув коричневую оберточную бумагу, и увидел маленькую деревянную коробочку. На крышке был странный узор: некоторые кусочки дерева были золотистыми, другие — коричневыми, а третьи — такими темными, что казались почти черными. Это была коробка-головоломка, и она заметила замешательство на лице Гарри. — Э-э-э, — сказал он. — Спасибо. Я и не знал, что они существуют в волшебном мире. Да, полезность коробки с головоломками была сомнительной в мире, где хорошо отработанного заклинания и хорошей палочки было достаточно, чтобы открыть практически все, что угодно. — Я купила его в киоске в Косом переулке, — объяснила она, — поэтому ничего не могу обещать — все знают, что продавцы киосков — сборище мошенников. Но этот парень не пытался продать мне амулет, защищающий от оборотней, так что, возможно, у него есть потенциал. Я могу засвидетельствовать, что Заклинание незримого расширения существуют, он продемонстрировал их мне, но я не знаю, как долго они будут действовать. — Заклинание незримого расширения? — повторил Гарри. — В них можно поместить много всего, что обычно не подходит. То же самое Гермиона применила к своей расшитой бисером сумке. Этот парень продемонстрировал квоффл с автографом, который он также продавал. Гарри посмотрел на коробку, которая на самом деле была просто полой деревянной пластинкой. Она была не больше шести дюймов в длину, трех в ширину и двух в глубину. — Вау, — сказал он. — Это довольно круто. — Если ты сможешь ее открыть, — сказала Джинни. — Также предполагается, что он устойчив к обычным чарам — Алохомора и практически все, что может его взорвать, если это достаточно просто, но я это не проверяла. Рука Гарри скользнула через стол и схватила ее за запястье, слегка притягивая к себе. Она подняла глаза, и их взгляды встретились, а затем она снова утонула в зелени, глубокой, пустой, бездонной зелени, которая смотрела на нее так пристально, что ей казалось, она вот-вот вспыхнет. — Спасибо, Джинни, — тихо сказал он и отпустил ее руку. Мгновение прошло, и она снова отвела взгляд. Ее внимание привлекло какое-то движение за окном, а также шум перьев, рассекающих воздух. Там были четыре совы, которые стучали клювами по стеклу, привязав к лапкам маленькие конверты. — О, — взволнованно воскликнула ее мать, входя в кухню. — В такой час? С днем рождения, Гарри… О, Джинни, это письма из Хогвартса. Одна из сов подскочила к Джинни, как только ее мать открыла окно, и Джинни узнала герб Хогвартса на печати. Вторая сова направилась к Гарри, Рону и Гермионе. И хотя Гарри побледнел, а Рон внезапно стал выглядеть больным, глаза Гермионы засияли, когда она поняла, в чем дело. — Мы сделали это, — сказала она, и ее голос звучал почти радостно. — Мы сделали это! Я не думала… Джинни знала, что она имела в виду. Они все были на праздновании по случаю восстановления Хогвартса и стали свидетелями удивительно быстрого восстановления замка. Гермиона в той или иной степени отвечала за это. Но все это было нереально — все изменилось из-за мемориальных досок и могил, которые были повсюду, и слишком скоро после битвы. Никто из них на самом деле не думал о возвращении в школу. Джинни даже не была до конца уверена, что это возможно, так скоро после частичного разрушения замка. Когда она открыла конверт почти дрожащими руками, первое, что выпало из него, был блестящий серебряный значок с выгравированной на нем буквой «С». Она в шоке подняла глаза, но никто не смотрел в ее сторону. Рон и Гарри все еще смотрели на свои конверты, как будто они могли их укусить, а Гермиона жадно читала свое письмо. Джинни молча сунула значок в задний карман джинсов и развернула свое собственное письмо: Дорогая мисс Уизли, Мы рады сообщить вам, что вы приняты на повторный шестой курс обучения в Школе чародейства и волшебства Хогвартс. Было решено, что прошлогоднее обучение было неполным и его придется повторить всем студентам. Список учебников на этот год остается прежним. Кроме того, в этом году вы были выбраны капитаном своего факультета по квиддичу. Семестр начинается, как обычно, 1 сентября. Из-за непредвиденных обстоятельств отправка этого письма была отложена. Поэтому мы ждем ваше письмо не позднее 10 августа. Искренне ваша, Минерва Макгонагалл Директриса Она отложила письмо и еще раз просмотрела реакцию остальных. Гарри выглядел скорее серым, чем белым, а Гермиона смотрела на Рона почти… настороженно? Джинни посмотрела на конверт, который все еще держала в руках, и вытащила еще три листка бумаги. Первым был список учебников и необходимого оборудования на случай, если она забыла их с прошлого года. Третьим был какой–то бланк для заполнения, который вызвал у нее интерес, но не такой сильный, как третий документ — официальное письмо, в левом верхнем углу которого чернилами была изображена эмблема Министерства. Внимание: Джиневра Молли Уизли. Настоящим письмом и в соответствии с законом от 2 июля 1998 года Министерство магии хотело бы проинформировать вас об изменении процедуры. Недавно принятый закон приглашает всех студентов Хогвартса, достигших семнадцатилетнего возраста по состоянию на 1 сентября 1998 года и участвовавших в битве за Хогвартс, пройти обучение на авроров в Министерстве. Волшебникам и ведьмам не нужно будет предъявлять свои оценки по СОВ, ЖАБА или другим экзаменам, чтобы подать заявление. Пожалуйста, сообщите нам о своем намерении подать заявление до 21 августа, отправив сову со следующей формой, заполненной черными чернилами, в Министерство магии, в Департамент авроров. Министр образования Персефона Дэйлсон. Прочитано и одобрено: Временным министром магии Кингсли Бруствером Джинни взглянула на Гарри, как только прочитала последнее слово этого письма. Он держал свое и смотрел на него так, словно не мог поверить своим глазам. Тогда она поняла, что он согласится. Он не собирался возвращаться в Хогвартс. После того, что там произошло, у него не было никакой возможности. Он осуществит свою мечту и станет аврором, даже несмотря на то, что Волан-де-морт уже мертв. И он не вернется к ней. Почему это так сильно ее беспокоило? Именно она приняла решение о расставании. Гермиона, сидевшая напротив, пришла к тем же выводам. — Ты ведь не вернешься, не так ли? — спросила она, и в ее тоне прозвучало что-то похожее на упрек и тревогу. Но обращалась она не к Гарри. — Мне жаль. Рон пристально смотрел на Гермиону. Джинни не стала бы утверждать, что его глаза сияли или что-то в этом роде, но он выглядел одновременно довольным и решительным. Гермиона покачала головой. — Твое образование… — Прости, — повторил он. На мгновение она выглядела удивленной, затем медленно кивнула, неохотно соглашаясь. — Хорошо, — сказала она, но это прозвучало совсем не так, как будто все было в порядке. — Хорошо. И она встала и выбежала из комнаты. — Бестактно, — сказала Джинни, не сводя глаз с двери. — Вы двое долго не протянете, если будете продолжать в том же духе. — Например, что? — Я пойду поищу Гермиону, — резко сказала Джинни, не желая слушать, как Гарри говорит о том, что никогда не вернется в Хогвартс. И она вышла из комнаты, не обращая внимания на возмущенное: — Джинни, твой завтрак! Гермиона ушла недалеко. Она сидела на нижней ступеньке лестницы, обхватив голову руками. Она не плакала, но Джинни видела, что она серьезно обдумывает это. Она села рядом со своей подругой и замолчала. — Это кажется таким нереальным, — сказала Гермиона. — Думаю, я понимаю его, потому что даже я не могу себе представить… Просто так странно думать о возвращении в школу после всего, что произошло. — Нереальным, — повторила Джинни. Ей хотелось, чтобы это было нереальным. Она хотела, чтобы ничего этого на самом деле не происходило. — Я знаю, что он уйдет, — сказала Гермиона, и ее голос звучал очень отстраненно, хотя она была совсем рядом. — Мне кажется, я всегда знала. Не то чтобы ему когда-либо нравилось учиться. Но… это все еще причиняет боль, — она слегка приподняла голову и искоса взглянула на Джинни. — У вас с Гарри… — Все кончено, — твердо сказала она. — Ты все еще любишь его, — тихо сказала Гермиона. — Это не имеет значения. Он изменился. Но ты и Рон — с каких это пор? — Битва, — сказала Гермиона, глядя на свои руки. — Это просто случилось, понимаешь? Он мне давно нравился. Но с тех пор, — она снова взглянула на Джинни, — с тех пор, как умер Фред, он стал другим. Я давала ему свободу действий, понимаешь? Но этого недостаточно. — Ему просто нужно время. — Я знаю, — сказала она. — Время, проведенное вдали от меня. — Дело не в этом. — Тем не менее, это так, — настаивала она. — Ему нужно проводить время с вами, со своей семьей. Поэтому я, конечно, возвращаюсь в Хогвартс. А он остается здесь. Джинни потянулась и накрыла руку Гермионы своей. — Я тоже собираюсь вернуться. — Ты? Джинни кивнула, затем усмехнулась и полезла в задний карман джинсов. — Меня назначили капитаном команды по квиддичу, — сказала она, показывая подруге значок. — О, Джинни, — сказала Гермиона, одарив ее искренней улыбкой. — Это потрясающе. Джинни улыбнулась в ответ. И разрыдалась. Не колеблясь, Гермиона обняла ее и крепко прижала к себе. — О, Джинни. Все в порядке, — бессмысленно пробормотала она. — Все будет хорошо. — Я скучаю по нему, — пробормотала Джинни, не зная, кого она имеет в виду — Фреда или Гарри? — Я скучаю по нему, я скучаю по нему… — Тсс, — успокаивающе сказала Гермиона. — Я знаю, что ты скучаешь. — Я не могу поверить, что он ушел, — рыдала она, уткнувшись в плечо Гермионы, ее слова были приглушены джемпером подруги. — Я так по нему скучаю… Почему он ушел? Гермиона обняла ее крепче. — Я не знаю, — тихо сказала она. — Я правда не знаю, Джинни. Но поверь мне, Джинни… Сталь в голосе подруги заставила Джинни поднять взгляд. Глаза Гермионы наполнились слезами, но улыбка была искренней. — Он вернется.