Глава 9. Черно-белое

14 августа 1998 года Ворота были сделаны из кованого железа, что удивило Гарри. Его воспоминания о поместье были в лучшем случае смутными — он помнил все, что произошло, но был в таком состоянии паники, что фон был размытым. Он ожидал увидеть что-то похожее на золото или, по крайней мере, серебро, возможно, инкрустированное невероятно дорогими драгоценными камнями. Тем не менее, оно все еще было причудливым, с железными веточками, обвивающимися вверху и заканчивающимися острыми шипами. В результате получилась своего рода мрачная арка, которая почему-то напомнила Гарри кафедральный собор. Затем ворота заговорили внезапно появившимся ртом, что вывело его из задумчивости. — Кто вы? Это было на удивление вежливо для ворот поместья. За последние пару недель он сталкивался с откровенными снобами. Кингсли заставил его практически ходить от двери к двери по домам пожирателей смерти, которые чаще всего жили в особняках, в поисках темных артефактов. Говорящие врата, по-видимому, были хорошим способом не пускать людей внутрь. Он протянул руку и коснулся холодных прутьев. Они были достаточно прочными, а это означало, что ему не разрешалось проходить сквозь них. Предсказуемый. — Гарри Поттер, — сказал он, убирая руку. — Изложите свою цель. Что ж, может быть, это все-таки был снобизм. — Я хочу поговорить с… — он колебался. — С Драко Малфоем. — Я передам это сообщение, — ворота затихли. Через мгновение они распахнулись. — Вы можете проходить. С другой стороны его ждал эльф, и что-то похожее на гнев и грусть охватило его при виде существа. У Малфоев все еще был домашний эльф? Если бы Добби не был единственным… Добби. — Меня зовут Диппи, сэр, — пропищал эльф. — Хозяин сказал, что я должен проводить вас в третью гостиную. Третью? Подумал Гарри с кривой усмешкой. Поместье Малфоев действительно было таким большим? — Спасибо, Диппи, — искренне поблагодарил он и последовал за эльфом, который повел его по подъездной дорожке, поднялся по нескольким ступеням и оказался в широком коридоре, который он смутно помнил, с портретами на стенах. Затем Диппи открыл дверь слева, которая вела в коридор поменьше и подлиннее. Стены украшали гобелены с изображением единорогов, драконов и крылатых коней. А дальше было слишком много поворотов и ступенек, чтобы Гарри мог понять, где он находится. Поместье Малфоев было чем-то вроде лабиринта. Наконец, слегка запыхавшийся Диппи остановился перед дверью, поклонился Гарри и сказал: — Это здесь, сэр. — Спасибо, — повторил Гарри. Эльф аппарировал, и Гарри на мгновение замер, глядя на дверь, почти желая убежать и притвориться, что он никогда не приходил. Никто бы ничего не узнал, в любом случае, он был здесь не по официальному заданию. Хотя эльфа прислал сам Малфой, так что… Дверь распахнулась. — Поттер. — Малфой. Малфой отступил в сторону, пропуская его, и Гарри с любопытством посмотрел на него. Его руки были сложены на груди, словно защищаясь, и он смотрел прямо на Гарри, вызывающе выпятив подбородок. Под глазами у него были темные круги, а мантия свободно висела на нем. Он был еще бледнее и худее, чем когда Гарри видел его в последний раз, и это о чем-то говорило. В Министерстве, во время судебного процесса, он и так выглядел ужасно. Судебный процесс, на котором Гарри принял его сторону, на следующий день попал на первые полосы газет. — Полагаю, мне не нужно спрашивать, что ты здесь делаешь, — ледяным тоном произнес Малфой. — На самом деле… — Мы благодарны. Гарри уставился на него. — Прости? — Благодарны, Поттер, это означает «спасибо»! — рявкнул Малфой, и Гарри заметил, что его привычная манера растягивать слова исчезла. — За то, что дважды спас мне жизнь, за то, что спас этот чертов мир от Темного лорда, за то, что вытащил нас из Азкабана! Спасибо тебе, хорошо? Гарри рассмеялся, а Малфой свирепо посмотрел на него. — Нет, серьезно? Ты думаешь, я пришел позлорадствовать? — Гарри сделал паузу. — Если уж на то пошло, я должен поблагодарить твою маму. Она сделала это не ради меня, но она спасла мне жизнь, понимаешь. Солгала Волан-де-Морту и все такое. Для тебя. — Конечно, я знаю! — Драко побледнел еще больше, услышав имя Волан-де-Морта. — Я помню суд так же хорошо, как и ты. И вообще, как ты пережил проклятие? Гарри сделал паузу. Волшебники были до смешного суеверны, и со смертью нельзя было шутить. Если бы он признался, что, в некотором смысле, воскрес из мертвых… — Я не знаю. — Черта с два ты этого не понимаешь. Ты тоже так говорил во время суда — я знаю, что ты солгал. — И это сработало, не так ли? — парировал Гарри, разозлившись так, как мог разозлить его только Малфой. — Ты можешь продолжать жить своей великолепной жизнью в своем великолепном особняке… — Моя жизнь совсем не великолепна, Поттер. Несколько мгновений они пристально смотрели друг на друга, затем Малфой смягчился и сказал: — Хорошо. Тогда зачем ты здесь? — Ну, как я уже сказал, твоя мать… — Если бы ты хотел поблагодарить ее, то попросил бы о встрече с ней, а не со мной. — С тобой я чувствую себя спокойнее, — признался Гарри. — Я знаю тебя. — Это не так. — Я хочу, — настаивал Гарри. — И это не единственная причина, по которой я пришел. Он вытащил палочку, увидев, как Малфой вздрогнул и отступил на шаг от его резкого движения. Этот идиот неправильно истолковал его жест, хотя Гарри был рад, что тот ничего не предпринял. Может быть, Малфой изменился. Или, может быть, он понял, что проклинать спасителя — не лучшая идея, или, может быть, у него не было волшебной палочки. Гарри вздохнул и провел пальцами по волосам, почти не замечая этого. — Она твоя, болван. Мне она очень понравилась, но я все равно предпочитаю свою собственную. Я подумал, что ты захочешь ее вернуть. Малфой снова посмотрел на палочку и через несколько секунд чуть не вырвал ее из рук Гарри. — Да, — сказал Гарри, оценивающе вертя палочку в пальцах. — Ну, знаешь, на ощупь хорошая? — Чувствую — да. Да, так и есть, — Малфой все еще смотрел на свою палочку, как будто с трудом мог в это поверить. — Она моя. — Да. — Я не мог… — его голос затих, а взгляд стал каким-то рассеянным. Казалось, впервые за все время он потерял бдительность, как будто забыл, с кем разговаривает. — Я рад. Видишь ли, я не мог купить новую — это было бы неправильно… и, кроме того, вряд ли кто-то сделал бы ее для меня. Добровольно, я имею в виду. Гарри ничего не сказал. — Это… другое. Связь кажется странной. Ослабленной, я полагаю, но это лучше, чем использовать… мамину. — Ах да. Олливандер, ну что ж. Я забрал у тебя палочку, так что… технически, ее принадлежность перешла ко мне. Но это твоя палочка, и я подумал, что если я верну ее… Малфой некоторое время молчал, хотя, казалось, снова напрягся. Гарри пожалел, что упомянул о том, что взял его палочку. Это было всего лишь поводом для неловкости. — Знаешь, — медленно произнес Малфой, — я велел Диппи отвести тебя сюда, потому что это произошло в главной гостиной. Гарри уставился в пространство. Ему не нужно было спрашивать, что это было. — Да… заботливо с твоей стороны, но я не очень хорошо помню. — Повезло тебе, — сказал Малфой, снова растягивая слова. — Вряд ли, — Гарри сделал паузу. — Прости. Малфой выглядел озадаченным. — За что? — За тот… наш шестой год. — Ты имеешь в виду, когда я привел пожирателей смерти в Хогвартс? Я тоже сожалею. — Я не об этом, — Гарри уставился в пол. У его ног лежал причудливый ковер, на котором были изображены змеи и драконы, сражающиеся с волшебником. — Проклятие Сектумсемпра. Когда я нашел тебя… плачущим. Ты мог погибнуть. Малфой рассмеялся, что заставило Гарри удивленно поднять на него глаза. Он не был уверен, что когда-либо видел Малфоя смеющимся. Это была приятная перемена. Это прозвучало немного горько, но теперь в выражении его лица было что-то еще, недоверие и явное веселье. — Поттер, я собирался бросить в тебя Непростительное. Я не думаю, что ты должен извиняться за то, что не позволил мне мучить тебя. — Я… Однако это было неправильно. — Все еще зациклен на этом? Правильное и неправильное, черное и белое… Повзрослей, Поттер. Оглянись вокруг и скажи мне, видишь ли ты хоть одного человека, который был бы на сто процентов хорошим или плохим. Гарри улыбнулся. — Ну, я не могу, но ведь в этой комнате есть только ты. — И ты, — заметил Малфой. — Я был неправ. Взгляни на чудо волшебного мира, на стопроцентно хорошего Гарри Поттера. — Я не… Мерлин, я чуть не убил тебя! Это нехорошо! — Я не в счет, — беззаботно сказал Малфой. — Я плохой, помнишь? — Ты — нет, — непреклонно возразил Гарри. — Иначе ты был бы сейчас в Азкабане. — Я был. — И я сожалею об этом, — честно признался Гарри. — Я бы вытащил тебя раньше, но… Я не знал. Я действительно не знал… Я думал, меня предупредят, когда будет слушание… — Для пожирателей смерти нет никаких слушаний, — с горечью сказал Малфой. — Никаких судебных процессов. Их сразу же отправляют в Азкабан, и они разбираются с бумагами, когда у них есть время. — Суд был, — поправил Гарри. — Да, через два месяца после битвы. Два месяца в кровавом Азкабане, Поттер. И первый месяц, Салазар, дементоров выгнали только в июне. Это было… Я думал, что собираюсь это сделать… — Малфой замолчал на мгновение. — Раз уж мы затронули неудобную тему, полагаю, я должен поблагодарить тебя. На этот раз по-настоящему, — он посмотрел Гарри в глаза. — За то, что произошло в Выручай-комнате во время битвы. Ты спас мне жизнь. А потом, позже, это был ты, верно? — Ты имеешь в виду двуличного ублюдка? — он почувствовал, как уголки его губ дернулись. — Да, это были мы — я и Рон. Кстати, это он ударил тебя. Я всего лишь оглушил пожирателя смерти. — Я обязательно вспомню об этом, когда увижу Уизли в следующий раз, — казалось, Малфой вот-вот улыбнется, но момент был упущен, и он нахмурился. — Спасибо. С возвращением, неловкость. — Не за что. — Ты ведь теперь аврор, верно? — Я собираюсь начать обучение в сентябре, да. — Не собираешься возвращаться в Хогвартс? — Нет, если я смогу этого избежать. А ты? Малфой пожал плечами. — Я… Я не знаю. Я не закончил седьмой курс, да и с преподаванием Кэрроу мы все равно многому не научились, но… У меня такое чувство, что это будет нелегко. И не похоже, что кто-то собирается предложить мне работу, так в чем же смысл? — Ты не знаешь… Малфой спокойно встретил его взгляд. — Мы оба знаем, что это правда. — Да… может быть, — неохотно согласился Гарри. — Я… тогда, наверное, мне лучше уйти. — Полагаю, что так. — И… Поблагодари свою маму от меня, ладно? Гарри чувствовал, как глаза Малфоя сверлят дыру — десять тысяч дырок — в его спине, когда он выходил из комнаты.