Глава 12. Справедливость

27 августа 1998 года Гарри должен был кое-что сделать. Неприятное чувство, что он держит в руках что-то, что ему не принадлежит, преследовало его повсюду после битвы. Он думал, что, когда вернет Малфою его палочку, он исчезнет. Вместо этого чувство не покидало его, в некоторые дни оно было сильнее, чем в другие. Пока он точно не определил, что его беспокоит. И даже тогда он оставалось сильным внутри него, потому что он не хотел от него отказываться. — Может быть, это не его меч, — подумал он, глядя на сверкающий серебряный меч в своих руках. Но кому он принадлежал? Передаст ли он его снова министерству? Хогвартсу? Невиллу? — Гарри, прекрати это делать, — рявкнула на него Гермиона. Неделя, проведенная в Австралии, когда она собирала вещи родителей и жила с их неодобрением и чувством собственной вины, обострила ее характер, и теперь, спустя три дня после их возвращения, ему все еще приходилось ходить вокруг нее на цыпочках, чтобы не вызвать ее раздражения. — Это жутко, — согласился Рон, лежа на спине на своей кровати и уставившись в потолок. — Как будто ты хочешь покончить с собой. Он усмехнулся и поднял меч. — Что, этим? — Эй, приятель, — сказал Рон, — однажды он убил Василиска. Он легко справился бы с Мальчиком-который-выжил. — О, пожалуйста, — сказал он, взвешивая его в руках. — Если бы я хотел покончить с этим, я бы не стал использовать для этого меч. — Не-а, — любезно согласился Рон, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на него. — Если бы ты хотел умереть, у тебя было бы много возможностей за последние семь лет, — он расхохотался. — Это заставляет тебя пожалеть, что ты так хорошо умеешь выживать, не так ли? — Не говори так, — резко сказала Гермиона, и Рон многозначительно закатил глаза, глядя на Гарри. — Вы оба! — Я ничего не говорил! — запротестовал Гарри. — Мы просто шутим, Гермиона. — Нет, это не так, — сказала она. Гарри пожалел, что она это сказала. Они все знали, что во всем, что говорил Рон, была скрытая горечь, и что разговоры о смерти не всегда были шуткой, но неужели ей действительно нужно было постоянно об этом говорить? Неужели то, что он выбрал легкий путь и избегал этой темы, сделало его трусом? Гриффиндор, шептал ему меч. Гриффиндорское мужество, казалось, издевалось над ним. — Что ты вообще делаешь, Гермиона? — спросил Рон через мгновение. Гермиона подняла взгляд от книги, над которой склонилась. — Я возвращаюсь в Хогвартс, — многозначительно сказала она. — И я целый год не открывала учебников! — Значит, это компенсирует все то, что ты прочла за много лет до этого. Она внезапно улыбнулась Рону улыбкой, которая была слишком зубастой, чтобы быть искренней. — Вы двое действительно думаете, что легко отделались, не так ли? — Что ты имеешь в виду? — Я читала все о подготовке авроров, — сказала она с превосходством в голосе, напомнившим Гарри ее тон в поезде на первом курсе, когда она наблюдала, как Рон пытается сделать коросту желтой. — И мы с Джинни часто говорили об этом с Тонкс. Это очень напряженный процесс. Тебе придется работать в десять раз усерднее, чем мне. Рон фыркнул. — И меня не будет рядом, чтобы помочь вам, — закончила она, снова уткнувшись в книгу. Потому что, конечно, именно это ее и беспокоило. Что ее не будет с ними. Джинни была хорошей подругой, но никто не мог заменить ей годы, проведенные с Гарри и Роном. Рон, у которого после смерти Фреда голова пошла кругом и который, казалось, совершенно забыл о поцелуе, который они разделили во время битвы. И ни Гарри, ни Гермиона не могли его за это винить. Иногда Гарри казалось чудом, что кто-то из них все еще может вставать с постели по утрам. Было просто слишком тяжело продолжать жить так, как они жили раньше. Было и так тяжело вести такой полуобраз жизни. Тренировки авроров должны были начаться 30 августа, несмотря на то, что это было воскресенье. Они должны были появиться в Министерстве до семи часов, что привело Рона и Гарри в ужас. У работы в Министерстве было еще несколько недостатков. Если не считать темно-бордовых мантий стажеров, которые им предстояло надеть (этого было бы достаточно, чтобы заставить Рона дважды подумать о поступлении на обучение, если бы Гарри не был рядом и не заставлял его это делать), все остальное казалось классным: приличная зарплата, статус и работа, о которой Гарри мечтал. Не говоря уже о том, что Гермиона была права. После всего, через что они прошли, они оба ожидали, что обучение будет проще простого. Рон повторил его мысли. — Мы победили величайшего темного волшебника всех времен. С чем может сравниться обучение авроров? По крайней мере, мы не будем рисковать своими жизнями на занятиях. — Ты хотя бы читал про это? — раздраженно спросила Гермиона. — Ты знаешь, какие уроки у тебя будут? Скрытность и выслеживание, — процитировала она. — Ты не знаешь об этом ровным счетом ничего! Есть Сокрытие и Маскировка — это высокоуровневая трансфигурация и зельеварение. Есть даже класс под названием «Зелья и яды». — На втором курсе мы варили оборотное зелье, — сказал Рон. — У тебя будет четыре часа занятий по окклюменции и легилименции каждую неделю, — добавила Гермиона. — Ну, тогда все, — сказал Рон. — Нас исключат. Гермиона рассмеялась, но Гарри стало не по себе от одной мысли об этом. А что, если он не готов к обучению на аврора? Он сменил тему, снова подняв меч так, чтобы на него падал свет. — Я просто не знаю, что с этим делать. — Отдай это гоблинам, — сказала Гермиона, не отрываясь от книги. Рон рассмеялся. Он чувствовал себя заметным, шагая по Косому переулку с мечом в руках. Не помогало и то, что меч, изготовленный гоблинами, излучал больше света, чем положено натуральному серебру. Вероятно, он выглядел как грабитель, сумасшедший или убийца. Лучше не стало, когда он зашел в Гринготтс. Десяток гоблинов подняли головы и уставились сначала на его лицо, а затем на сверкающее серебро в его руках. Все как один сузили глаза и демонстративно отвернулись. Как ни странно, его немного успокоило их отношение. Это напомнило ему о Крюкохвате. Он направился к столу, за которым сидел главный гоблин Гринготтса. — Прошу прощения… — Гарри Поттер, — сказал главный гоблин, глядя на него поверх стола. — Хорошо. Он больше ничего не сказал, и Гарри почувствовал явное беспокойство. Он не знал, как это было возможно, но у него почему-то сложилось впечатление, что гоблин точно знал, кто совершил самый последний — и очень показной — взлом. Из того, что Крюкохват рассказал ему, гоблины относились к такого рода вещам очень серьезно. — Я… э-э, — выразительно произнес он. — Вы хотите снять деньги со счета? — многозначительно спросил гоблин. — Нет, — сказал Гарри. — Я по поводу меча, — он неловко поднял его. — Меча Гриффиндора. На лице гоблина появилось что-то похожее на усмешку. — Я узнаю его. — В этом году я вломился в Гринготтс, — сказал он, не задумываясь. Теперь он нахмурился. — Я помню это очень хорошо. — Я заключил сделку с Крюкохватом. Он был… полезен при планировании мелких деталей, — он посмотрел на меч. — В обмен на то, что он проведет нас в Гринготтс, он попросил отдать ему меч. Главный гоблин, казалось, был заинтригован, несмотря ни на что. Обычно подобное предательство вызывало у гоблина отвращение, но ставки были настолько высоки, что, возможно, оно того стоило. — Крюкохват мертв. И он, в некотором роде, предал нас. Но он привел нас в Гринготтс, и я не чувствую себя вправе оставлять этот меч у себя. Я думаю, Крюкохват был прав. Он принадлежит гоблинам, не так ли? — Это сделано гоблинами, — согласился главный гоблин. — Я Гарвик. — Рад познакомиться с вами. Гарвик, меч ваш. Я имею в виду, гоблинов. Гарвик посмотрел на него так пристально, что тому стало не по себе. Он знал, что гоблин не поблагодарит его. По его мнению, Гарри пытался исправить лишь малую часть того зла, которое волшебники причинили гоблинам. Но, возможно, это могло бы почти компенсировать то, что он оставил банк в руинах, сбежав на драконе после кражи из хранилища. Затем Гарвик протянул руку и почти вырвал меч из рук Гарри. Он долго сидел, уставившись на него. Затем он снова посмотрел на Гарри. — Ты действительно странный волшебник, Гарри Поттер, — сказал он, и в его голосе прозвучало почти благоговение. — Чтобы поддержать такую сделку, как эта… — Я всегда держу свое слово. Гарвик склонил голову набок. — Да. Теперь я это понимаю. И вы бы сдержали обещание, нарушенное другим человеком… — Меч Гриффиндора изначально принадлежал гоблинам, не так ли? — Он хранился в Хогвартсе на протяжении веков… — Хогвартсу он больше не понадобится. Он сослужил свою службу. Гарвик удивил его. — Спасибо, Гарри Поттер.