Глава 23. Кровь за кровь

23 ноября 1998 года Кто-то постучал в дверь. Три неуверенных стука. Долгая пауза. Еще три стука через равные промежутки времени. Звук повторился, и Андромеда точно знала, кто это стучит. Она не подавала никаких признаков того, что собирается остановиться. Если бы она хорошо знала свою сестру, та могла бы продолжать часами. — Ну и пусть, — с горечью подумала она, но через секунду стук стал невыносимым. Она резко встала и усадила Тедди обратно на его высокий стульчик, резко шикнув на него, когда он разочарованно вздохнул. Тедди, ее внук. Когда она успела стать достаточно взрослой для внуков? Ей было всего сорок пять, а чувствовала она себя по меньшей мере на шестьдесят. И у нее никогда не будет внуков, напомнила она себе. Только один внук, мальчик. Она надеялась, что родится девочка. — Тихо, — предупредила она Тедди, взяла со стола свою волшебную палочку и направилась к двери. Будучи ребенком, она бы смело распахнула ее настежь. Сейчас она молча открыла ее и убедилась, что первое, что увидит Нарцисса Малфой, — это ее палочка. — Уходи, — выплюнула она, почти слыша злобу пятнадцатилетней девочки в своем голосе. — Тебя здесь не ждут. — Пожалуйста, Энди, — сказала Нарцисса, протягивая слегка дрожащую руку, как будто хотела взять ее за руку. — Я просто… — Не надо, — предостерегающе сказала Андромеда, отступая на шаг и поднимая палочку, направленную в грудь сестры. — Уходи! — Я думала… Палочка метнулась вперед, заставив Нарциссу сделать шаг назад. — Прости! — сказала она почти в отчаянии. — Энди, пожалуйста, просто выслушай меня — мне нужно поговорить с тобой. Как в старые добрые времена… В этот момент пронзительный вопль разнесся по всему коттеджу и донесся из-за двери. Андромеда невольно обернулась, вытягивая шею, чтобы посмотреть на Тедди, и Нарцисса подалась вперед. — Вот, возьми мою палочку, она мне не нужна… Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Нам нужно поговорить. Пожалуйста, Энди, сделай это для Тедди, если не для меня. Ему нужна семья. Андромеда повернулась к ней и зарычала. — Семья? Да, у него есть семья, потому что вы и вам подобные отняли ее у него! У него никого нет! Вы убили его деда, его отца и его мать! У него осталась только я, а у меня остался только он, и это все твоя вина! Неожиданно Нарцисса кивнула, и в ее глазах заблестели слезы. Рука Андромеды задрожала, но она не опустила палочку. — Цисси… — Я знаю, — натянуто произнесла ее сестра. — Я знаю, что это наша вина, моя вина. Я знаю, что сделала неправильный выбор. Ты так много потеряла, Энди, и мне… мне так жаль. Но я пытаюсь. Пытаюсь… Я знаю, что никогда не смогу этого исправить, но я не делаю этого… Я не хочу потерять тебя снова. Я не хочу потерять свою сестру. Тедди уже откровенно плакал, и Андромеда чувствовала, что ее решимость пошатнулась. — Отдай мне свою палочку, — выплюнула она, ненавидя себя за слабость. Нарцисса выглядела так, словно та только что дала ей пощечину. — Извини? — Ты меня слышала. В течение десяти секунд Нарцисса не выказывала никаких признаков желания подчиниться. Она просто смотрела на сестру как на сумасшедшую. Затем она медленно потянулась за своей волшебной палочкой, вытащила ее из-за пояса и, положив на ладонь, протянула Андромеде, не сводя с нее глаз. Андромеда подняла ее и спрятала в рукаве. — Ты потеряла меня много лет назад, — сказала она, но отступила в сторону и впустила сестру. — Сядь, — сказала она негромко и обняла Тедди, пытаясь успокоить его рыдания. — Ш-ш-ш, — прошептала она, целуя его в лоб. — Тсс. Все в порядке. Энди здесь. — Он так похож на тебя, — восхищенно сказала Цисси. Это было правдой. Иногда Андромеда с трудом могла смотреть на Тедди. Он был очень похож на нее и даже больше на Беллу. Каштановые волосы, на пару оттенков темнее, чем у нее самой. Серо-стальные глаза, которые, несомненно, принадлежали семье Блэков. Глаза Беллы. Глаза Сириуса. Тедди был точной копией детских фотографий Беллы, и Андромеда не могла этого вынести. С тех пор как мальчик понял, что его родители не вернутся, он перестал превращаться. Не было ни бирюзовых волос, ни утиного носа, которые привлекали бы внимание к черным чертам лица. Так было в самом начале. Тедди все еще не мог превращаться, но она привыкла к этому. Теперь она бездумно проводила свои дни, кормя, переодевая и успокаивая Тедди, как робот. Она цеплялась за жизнь только ради него. Тед был мертв. Дора была мертва. Если бы остался кто-то, кому она могла бы доверить заботу о Тедди, она бы тоже умерла. Но она не могла. Тедди нуждался в ней. Мальчик был сиротой. Она была всем, что у него было. Там был Гарри Поттер, который, казалось, считал себя крестным отцом ребенка. Но когда это спаситель хоть что-нибудь делал для Тедди? В течение первого месяца он заходил к нему дважды в неделю. Когда стало до боли очевидно, что Тедди совсем не тянется к нему, его визиты стали менее частыми. Он не приезжал уже несколько недель, хотя она иногда видела его у Уизли. Из того, что она слышала, он был занят делами авроров. На самом деле ей было все равно. Конечно, с ее стороны все еще была семья. Цисси, двоюродная бабушка Тедди. Двоюродная бабушка. Такой достойный, выдержанный термин. Он так подходил хладнокровной Нарциссе Малфой. У нее был еще и сын. Драко. Какой-то двоюродный брат Тедди. Но она ни за что не позволила бы Тедди расти в окружении таких, как он. В окружении кого-то по имени Блэк, Малфой или пожиратель смерти. Цисси написала всего один раз после войны. Сдержанное письмо, состоящее из любезностей и ничего более. Никаких извинений, никаких признаков того, что они были знакомы лишь формально. И в конце она спрашивала, как дела у Тедди. Она набралась смелости, сказав, что смерть Беллы была для нее тяжелым ударом. Андромеда не ответила на письмо, и именно поэтому Цисси решила прийти лично. Однако Андромеда не была полностью отрезана от мира. Родители Теда по-прежнему были рады видеть ее в своем доме и безнадежно любили Тедди. Молли Уизли настояла на том, чтобы она хотя бы раз в месяц приходила к нам на ужин — традиционный семейный ужин в расширенном составе, на который приглашаются все Уизли, их друзья, коллеги, супруги и внучатые племянники коллег, супругов друзей, а также Тедди и она сама. Она ходила по магазинам, приглашала друзей на ужин и старалась жить как можно более обычной жизнью. Ради Тедди она прилагала к этому сознательные усилия. — Мамочка, — внезапно сказал Тедди, протягивая руки для объятий. Его глаза — глаза Беллы — теперь были сухими. Она подняла его со стула и начала укачивать на руках. — Не мама, — мягко поправила она его. — Энди! — Да, Энди, — согласилась она. — Он очарователен, — сказала Нарцисса. — Он слишком похож на Беллу. Она еще раз поцеловала Тедди в лоб и заглянула глубоко в его глаза, в его большие серые глаза, которые были теплее, чем когда-либо были у Беллы, и более здравомыслящими… Но надолго ли? — Ты скучаешь по ней, — тихо сказала Нарцисса. Андромеда вскинула голову, и Тедди тихонько заскулил от этого резкого движения. — Что? — Белла, — уточнила Цисси. — Ты скучаешь по ней. Ее губы изогнулись в усмешке. — Она убила мою дочь. — Но все же. Андромеда снова посмотрела на своего внука. — Я скучаю по сестре, с которой играла, когда мы были детьми, — поправила она. — В этом отношении я тоже скучаю и по тебе. — Я скучала по тебе, — сказала ее сестра таким искренним тоном и с такой нежностью на лице, что Андромеда не могла вспомнить, когда еще видела сестру такой… доброй. — Может быть, мы сможем вернуться в то время. Она сухо рассмеялась. — Цисси, мне было пять лет. — Четырнадцать, — поправила ее Нарцисса. — Тебе было четырнадцать, когда у нее начались проблемы. — Была ли я такой? — Андромеда на мгновение задумалась. Беллатриса тогда училась на шестом курсе, а Нарцисса — только на втором. — Нет, это началось, когда она впервые пошла в Хогвартс. Нарцисса выглядела задумчивой. Она протянула руку и легонько коснулась крошечного кулачка Тедди. — Он такой милый, — сказала она. — Я помню тебя, когда ты родилась, ты выглядела точно так же. Я так завидовала тебе, потому что хотела всегда быть папиной дочуркой, но ты сразу понравилась Белле. Всегда была идеальной старшей дочерью… В то время ты была слишком мала, чтобы помнить это сейчас, но она обычно приносила свою подушку и одеяло в твою комнату и настаивала на том, чтобы спать с тобой. Когда ты просыпалась в слезах, еще до того, как домовой эльф добирался до тебя, она сжимала тебя в объятиях и успокаивала, чтобы ты снова заснула. «Это неправда», хотела сказать Андромеда. Ложь, сплошная ложь! Она убила Сириуса! Но она знала, что Нарцисса, должно быть, говорит правду. Она вспомнила Беллу, сестру, которая была полна решимости стать сыном, которого у их родителей никогда не было, и которая яростно защищала своих младших братьев и сестер. — Когда мы были маленькими, — медленно, почти неохотно произнесла Андромеда, — она вернулась из Хогвартса на Рождество и привезла нам с тобой сладости из «Сладкого королевства». Она знала, какие из них нам понравятся больше всего. Папа просил нас не есть их все сразу, иначе нас стошнит, но я не послушалась. В ту ночь у меня ужасно болел живот, но Белла сказала папе, что у меня жар, и он поверил ей, он всегда ей верил. И меня не наказали. — Я помню это, — сказала Нарцисса. — Она принесла мне шоколадных лягушек и сахарные перья. — В Хогвартсе у нее все пошло не так, — повторила Андромеда. Цисси покачала головой. — Не сразу. Это было потом… когда ты появилась, она начала меняться. Стала тусоваться с Эйвери и Лестрейнджами… А потом выяснилось, что ты встречаешься с Тонкс, и, по-моему, она сошла с ума. В тот момент я была почти рада. Я снова стала ее любимцем. Она хотела, чтобы мы все делали вместе, она обещала мне, что всегда будет рядом, чтобы я не закончила так, как ты. И она сказала мне, что именно поэтому она собирается принять темную метку. Андромеда почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. — Она приняла ее из-за меня? — Она сделала это вместо меня, — поправила ее Нарцисса. — Но она бы все равно это сделала. Рано или поздно, она бы это сделала. — А ты? — спросила Андромеда. — Где ты ошиблась? Нарцисса отвела взгляд. — Я не должна была позволять тебе покидать нас. Нарцисса замолчала, и Андромеда посмотрела на нее — по-настоящему посмотрела на нее. Обратила внимание на шелковистые светлые волосы, изящные черты лица, голубые глаза, которые смягчались всякий раз, когда она смотрела на Тедди. Также обратила внимание на гордую посадку ее головы, на то, как она закидывает ногу на ногу, и на спокойную улыбку, которую ей так легко удавалось изобразить. Ну и что, что кости ее запястий теперь выступали острее, а в волосах появилось больше седых прядей? Ее жизнь не была разрушена так, как у Андромеды. Нарцисса сделала неправильный выбор и вышла из него как новенькая. Малфои были семьей пожирателей смерти, но они прошли через это невредимыми и даже не попали в тюрьму, хотя значительная часть их состояния была изъята, чтобы быть перераспределенной на «общее дело» — восстановление Хогвартса, ежемесячную пенсию раненым, которые не могли работать, награды семьям, члены которых погибли с честью. Они были живы, и это было несправедливо. Почему у ее сестры было все — дом, муж, сын — а она всего этого лишилась? Тедди Дора. Если бы не Тедди, самой Андромеды сейчас не было бы в живых. Она ненавидела его за это. — Это несправедливо, — сказала она вслух. — Это несправедливо, — сказала Цисси, а затем: — Можно мне подержать его? Пожалуйста. Андромеда передала своего внука почти не задумываясь. Цисси взяла его на руки, прижала к себе и посмотрела на него с невероятной нежностью. — Он очарователен, — сказала она во второй раз. Затем: — О, Энди! Пожалуйста, скажи что-нибудь. — Что тут можно сказать? — Энди… — Нарцисса выглядела огорченной. Затем она тихо сказала: — Я знаю, что ты потеряла все во время войны. Своего мужа, свою дочь и своего зятя. И свою сестру. Но, Андромеда… Я не могла этого сделать… Может быть, мы могли бы извлечь урок из того, что произошло? — она взяла Тедди на одну руку и накрыла ладонь Андромеды своей. — Я не хочу потерять еще одну сестру. — Это заняло у тебя слишком много времени. Нарцисса отшатнулась, как от удара, затем расслабилась и успокаивающе утихомирила Тедди, который начал стонать. — Он милый. Я… Ты бы позволила ему познакомиться с Драко? — Твоим сыном? — она повысила голос. — Твой мерзкий сын… — Не говори о нем так! — Он был пожирателем смерти. — Да. Она произнесла это тихо, и, хотя Андромеда и подозревала это, подтверждение все равно повергло ее в шок. — Тогда как ты вообще можешь спрашивать? — Драко — мой сын, — сказала Нарцисса. — Ты мать и бабушка, Энди, ты можешь это понять. Я люблю его, люблю больше, чем когда-либо любила себя. И я ненавижу себя, я ненавижу Люциуса, я ненавижу Темного лорда за то, во что мы превратили Драко… Но он все еще человек, он все еще молод, он все еще может быть тем, чью жизнь стоило спасти. Энди… Я так сожалею о том, что мы с Беллой, о том, что пожиратели смерти сделали с тобой и твоей семьей. В том, как все обернулось, нет ничего справедливого. Ты была храброй, и твоя семья была храброй. Я всего лишь пыталась спасти свою шкуру, нашу шкуру… И я продолжаю это делать. Ты, должно быть, считаешь меня отвратительной… и я такая и есть… Но Драко не обязательно должен быть таким. — И ты думаешь, что встреча с Тедди изменит его? — Я думаю, что, наблюдая за взрослением Тедди, он не изменился бы, — поправила она. — Драко рос единственным ребенком в семье. Он никогда не знал своего единственного двоюродного брата. Единственной тетей, которую он когда-либо встречал, была Белла, а единственными детьми его возраста, с которыми он проводил время в детстве, были сыновья и дочери друзей Люциуса. Я думаю, он слишком быстро повзрослел… Но он еще не совсем взрослый. Ему восемнадцать лет, он повидал достаточно смертей, чтобы избавиться от детской невинности… Но быть взрослым — это не только тьма, и он этого еще не знает. Он думает, что мир едва ли стоит того, чтобы в нем жить. Я думаю, Тедди мог бы скрасить то, что осталось от его детства, и заставить его увидеть мир таким, какой он есть. — Ну и как? — с горечью спросила Андромеда. Она снова обняла Тедди, ее движение было таким резким, что она бы вырвала его, если бы Нарцисса оказала хоть малейшее сопротивление. Но она этого не сделала. — Судя по твоему описанию, его видение мира уже кажется довольно точным. Нарцисса прикусила губу. — Даже в твоем случае, — медленно произнесла она, словно размышляя, не поразит ли ее Андромеда за дерзость, — есть вещи, которые позволяют тебе выжить. Тедди — это тот лучик солнца, который делает все это стоящим для тебя, не так ли? — Он не оправдывает того, что это происходит, — огрызнулась Андромеда. — Он делает это необходимым, но он не может даже сделать это терпимым, и он никогда не заставит меня наслаждаться этим. Мой мир — сплошная тьма, Цисси, и кто в этом виноват? — Энди, мне так жаль, — повторила Нарцисса. — Я… — Я не понимаю, как у тебя хватает наглости говорить о ней в моем собственном доме, — продолжала Андромеда, чувствуя, как в ней закипает ярость. — Твоя дорогая Белла, за которой ты ходила, как верная собака, которая любила тебя и осыпала похвалами и подарками, которая защищала тебя от нашего отца, когда он впадал в ярость, и ты хочешь заставить меня поверить, что не знала ее истинной натуры? И моя Нимфадора, моя дочь, как ты можешь? Ты говоришь, что тебе жаль, но ты никогда в жизни не произнесла ни одного правдивого слова и никогда не испытывала настоящих эмоций! Ты холодна, Нарцисса. — Я знаю, что подвела тебя, — тихо сказала Цисси, выглядя, как всегда, суровой, холодной и собранной, но ее руки, лежавшие на коленях, слегка дрожали, и Андромеда почувствовала, что ее гнев немного остыл. — Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? — Нет, — прошептала Андромеда, — я не думаю, что смогу, — ее сестра выглядела потрясенной. — Но Тедди понадобится семья.