Глава 24. Полнолуние

24 ноября 1998 года Большую часть времени он понятия не имел, что здесь делает. Как и многие другие, Оливер откликнулся на призыв Кингсли и присоединился к аврорам в середине июня. В то время он не был уверен, почему он это сделал. В тренировках по квиддичу больше не было смысла, поскольку матчи были приостановлены на неопределенный срок. Но он никогда даже не думал о работе в министерстве, и все же ухватился за эту возможность. Возможно, как и Ли, он неосознанно жаждал мести. Но за кого? Конечно, Фреда. Кэти тоже — он чуть не заплакал, когда услышал, что она проснулась. Алисия, которую он давно не видел — она боролась со своими собственными демонами, рассуждал Вуд. Что касается Ли — отца Ли, Мерлина — то Ли молчал в классе несколько дней после того, как Кэти рассказала ему о том, что сделал Руквуд. Он не думал, что на самом деле хотел отомстить. Тем не менее, он не сдавался, когда около тридцати человек бросили учебу после трех недель занятий. За возможным исключением Гарри и Невилла, все находили уроки не только трудными, но и особенно скучными, и после недели избиений со стороны старших авроров во время «полевых учений» энтузиазм был стерт в пыль, и его больше никогда не найти. Кингсли пригласил всех, кто участвовал в битве за Хогвартс, пройти обучение на авроров, но это не означало, что он не подвергал их изнурительным испытаниям. Просто тесты были непрерывными, и он никого не увольнял — он ждал, пока они закончат. У многих это срабатывало. Остальные двенадцать авроров-стажеров были самыми упорными, у них были мотивы для такого выбора, им это действительно нравилось, и те, кто мог вынести травлю, просто сказав себе: «Я им покажу». А потом появился он. На самом деле ему не нравились уроки, он не хотел мстить, он не хотел помогать обществу, делая это, и у него не было страсти к работе. Так какого черта он здесь делал? Он решил, что это потому, что ему больше нечем было заняться. Его поставили в пару с Невиллом, что показалось ему забавным, хотя и не всегда легким занятием. Малыш Долгопупс был куда более самоуверенным, чем он помнил со времен учебы в Хогвартсе, хотя он все еще был слишком идеалистически самоотверженным. Он был отличным соперником для Невилла во время их дуэлей, потому что знал множество хороших защитных заклинаний, хотя всегда колебался, когда наступало время атаковать. На самом деле, это была главная слабость Невилла — он был слишком добрым и всегда беспокоился о своем партнере. Кроме того, он был неуклюжим. Но Невилл, в целом, был более храбрым человеком, чем он сам, рассуждал он. Он придерживался своих убеждений и придерживался моральных принципов, которыми можно было только восхищаться. Единственный раз, когда он поколебался в своих убеждениях, это когда началась охота на пожирателей смерти, и он заколебался, стоит ли выбирать Лестрейнджа для преследования. Секунду спустя он наклонился ко мне и твердым голосом спросил: «Что думаешь об Эйвери?» Так вот каков был Невилл. Ли, с другой стороны… Ну, Ли записался только по одной причине. Это даже не было секретом. Единственные, кто не знал об этом, были те, кому следовало, а именно старшие авроры, глава департамента и министр. Иногда ему казалось, что им следует рассказать… а потом он ловил взгляд Ли и убегал. Потому что Ли был чертовски страшен в эти дни. Он с головой ушел в свою работу, как будто это было все, что имело значение в жизни. Он больше не шутил и почти никогда не разговаривал, если только не произносил заклинание (и даже тогда он владел невербальной магией на все сто процентов). И, черт возьми, он был хорош. Он мог обезоружить и оглушить любого другого стажера с завязанными глазами и руками за спиной менее чем за десять секунд — за исключением Гарри, чья реакция была исключительной. Собственно, именно этим он сейчас и занимался. Старшие авроры, которые согласились вести занятия, объединили свои усилия в тот день и решили, что было бы забавно проверить способности своих стажеров в небольшой игре. В одном конце комнаты — и именно там он находился — у некоторых были связаны руки за спиной, а палочки лежали на полу. В другом конце — среди них был Невилл — их заставили замолчать, но у них были свои палочки. Все они должны были магически атаковать тех, кто неподвижно стоял посреди комнаты, у кого были завязаны глаза, но они были вооружены и могли говорить. Они должны были выяснить, кто какое заклинание произносит, отразить его и отправить обратно. Именно здесь находились Ли и Гарри. Заклинание ударило его в спину, заставив от неожиданности упасть на землю. — Попался, Вуд. Оливер посмотрел на Дженкинса и ухмыльнулся. — Упс. — Сосредоточьтесь, — проворчал старший аврор. — Да, да, — сказал Оливер, пытаясь встать и обнаружил, что это довольно трудно сделать со связанными за спиной руками. Вместо этого, стоя на полу, он нацелил (что тоже было сложно без волшебной палочки) Жалящее заклятие на Ли. Защитное заклинание Ли легко отразило его, но он, казалось, не понимал, откуда оно взялось. Он нерешительно повернулся налево, затем, казалось, сообразил, что за чертовщина, и выстрелил Взрывным заклинанием в Рона, который был рядом с Оливером. Оливер решил, что это была забавная игра. Но его веселью не суждено было продлиться долго. Раздались два громких удара — это Лесман, еще один старший аврор, распахнул дверь, а затем захлопнул ее, заставив стажеров с завязанными глазами подпрыгнуть на месте. Лесман что-то тихо сказал Дженкинсу, и они оба нахмурились. Дженкинс жестом пригласил Оливера подойти сюда. — Что-то не так? — спросил он, когда подошел к двум аврорам. Что-то случилось с его семьей? Дженкинс покачал головой. — Бери своего напарника, собирай вещи и готовься к отъезду. Эйвери заметили в Ноттингемшире. — Ноттингемшир? — повторил Оливер. — Почему вы думаете, что он останется там? — У него там дела, — сказал Дженкинс. — Сегодня вечером он встречается со своим старым приятелем, возможно, ранее связанным с лордом Волан-де-мортом. Наш информатор следит за ним, но он понятия не имеет, насколько опасен Эйвери. Так что уходите, и побыстрее. Ремлин будет ждать вас перед зданием. Сегодня было полнолуние. Они сидели, прижавшись друг к другу, за чахлым кустом на вершине холма, глядя на улицу далеко внизу, надежно укрытые чарами Ремлина, избавляющими от иллюзий. Оно было не настолько сильным, чтобы они не могли видеть друг друга, но в темноте и особенно на расстоянии, это сработало. Ноябрьский воздух был холодным и неприветливым, но они этого почти не чувствовали. От волнения глаза Невилла блестели, а сердце Оливера учащенно билось. Карр Ремлин, старший аврор, который работал с ними над делом Эйвери, казался достаточно собранным, но по напряжению в его челюстях Оливер понял, что он находится примерно в таком же состоянии. Азарт погони, подумал Оливер. Это было он. Это был их большой шанс. Если бы они его упустили, то, вероятно, не смогли бы разыскать Эйвери еще несколько месяцев. — Только что пробило десять, — выдохнул Ремлин. — Он должен быть здесь с минуты на минуту. Как по команде, на одном конце улицы, освещенной только одним магловским фонарем, появились два силуэта. Один из них был мужчиной, невысоким и плотного сложения, в черной мантии: очевидно, волшебник. Другой спокойно следовал за ним. Это было животное, формой напоминающее собаку, только оно было крупнее всех собак, которых Оливер когда-либо видел. — Это он? — спросил он. — Это Эйвери? — Не могу быть уверен на сто процентов, но похоже на то, — мрачно сказал Ремлин. — С огромной домашней собакой. Интересно, что он с ней делает? В этот момент огромный пес поднял морду к небесам и издал ужасный вой, который больше походил на человеческий, чем на собачий, и от которого у Оливера по спине пробежали мурашки. — Вот черт! — выдохнул Оливер. — Вот это собака. — Годрик, — пробормотал Ремлин рядом с ним, в ужасе глядя на силуэты. — Вы оба, отойдите. — Почему? Что он делает? — спросил Невилл. — Что он делает? Ремлин повернулся, чтобы посмотреть на них. В лунном свете он казался смертельно бледным. — Понятия не имею, — сказал он глухим голосом, — но я знаю, что это такое. Вы когда-нибудь слышали о слухах о том, что у Волан-де-морта есть армия оборотней? Оливер почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. — Вы хотите сказать… — он снова посмотрел на силуэт. С такого расстояния он действительно был похож на большую собаку. — Вы уверены? Ремлин посмотрел на небо. — Сегодня полнолуние, — многозначительно сказал он. — А это… существо — оборотень. Я никогда раньше не видел его так близко, но мне не нужно подходить ближе, чтобы понять. Это оборотень. Я не знаю, что делает Эйвери, чтобы контролировать это, и мне все равно. Вы двое должны убираться отсюда к чертовой матери. Трансгрессируйте или делайте, что хотите, но уходите. Я останусь и разберусь с ними. Оливер подумал, что ему бы очень хотелось лечь спать, но Невилл покачал головой, сверкая глазами. — Вы шутите? Это такая же наша работа, как и ваша. Эйвери — наша добыча. — Я ценю твою браваду, Невилл, но это реальная жизнь, и там, внизу, водится оборотень. Если он учует твой запах, ты покойник. Твоя жизнь стоит намного, намного больше, чем моя, так что просто положись на меня, ладно? — Нет, я не буду, — сказал Невилл, выпрямляясь в полный рост и повышая голос. Это было ошибкой. Потому что, хотя Эйвери никак не мог услышать их на таком расстоянии, волк услышал. Оливер мог поклясться, что видел, как он повернул уши в их сторону за секунду до того, как издать очередной вопль и броситься бежать прямо к их укрытию. — Черт! Нет! — сказал Ремлин. — Давайте, трансгрессируйте, сейчас же! — Мы не будем! — повторил Невилл, не потрудившись понизить голос — какой в этом был смысл? — Давайте, Ремлин! В его голосе звучала паника, но последнее слово прозвучало уверенно, и Ремлин, казалось, собрался с мыслями настолько, чтобы понять. Он перевел дыхание. — Я остаюсь здесь. Я пытаюсь удержать внимание оборотня на себе. Невилл, ты идешь за Эйвери. Возьми его. Оливер, найди место, где можно спрятаться, где ты сможешь прикрыть любого из нас, если понадобится. Если нам удастся сохранить хотя бы небольшой элемент неожиданности, возможно, мы сможем выбраться отсюда живыми. А теперь уходите. Проваливайте! Невилл бросился вперед, в мгновение ока он скатился с холма, направляясь прямо к Эйвери, все еще надежно скрытый разочаровывающим обаянием Ремлина. Оливер следовал за ним, пока не добрался до скалы, выступавшей из склона холма, откуда он мог наблюдать за Ремлином и Невиллом. Он больше сосредоточился на Ремлине, которому предстояло встретиться лицом к лицу с рычащим, визжащим клубком зубов и когтей, направлявшимся прямо на него. Ему показалось, что он увидел, как Ремлин закрыл глаза и быстро произнес молитву, прежде чем снять свое заклинание Рассеивания иллюзий, но он не мог бы в этом поклясться. Ремлин выскочил перед оборотнем, выхватил палочку и начал метать заклинания. Оливер с бешено колотящимся сердцем пытался успокоиться, идентифицируя каждую из них. Красная вспышка. Зеленые искры. Голубая струя света. Снова красная вспышка. Ослепительно яркий белый взрыв… После этого с земли внизу раздался крик, и Оливер оторвал взгляд от Ремлина. Это был крик другого рода, крик ярости, исходивший от Эйвери. Невилл сражался с ним на дуэли, посылая в него проклятия быстрее света и лавируя между атаками противника. Но Оливер не тратил время на то, чтобы восхищаться своим партнером, потому что только что осознал изъян в плане Ремлина. Он мог видеть Невилла. Сняв свои собственные чары Рассеивания иллюзий, Ремлин также убрал те, что он наложил на Невилла и Оливера. Теперь они, все трое, были прекрасно видны и совершенно уязвимы. Оливер едва успел выхватить палочку, как почувствовал, как острые зубы вонзились в его плечо, причиняя невыносимую боль. Он закричал и, выронив палочку, упал на колени, когда существо — оборотень — укусил его снова. Затем еще раз. И снова. Оливер смутно расслышал крик Ремлина: «Остолбеней! — прежде чем все погрузилось в темноту.