Глава 27. Все мои счастливые воспоминания

1 декабря 1998 года Она наблюдала за ним, не сводя глаз с его стройной фигуры, когда он спрашивал мадам Пинс, как долго он может хранить книгу. — Две недели, — сказала библиотекарша, с отвращением поджав губы, и протянула ему книгу с таким видом, словно хотела вырвать ее обратно из его рук. Это была большая старая книга, в ней было, наверное, около восьмисот пожелтевших от времени страниц. В мягкой переплете, разваливающейся на части, с готическим тиснением на обложке, которое было почти, но не совсем нечитаемым, но элегантным. — Уголовное право с 1950-х годов, — прочитала она вслух, когда Драко снова сел напротив нее, положив книгу на стол. — Хочешь заглянуть в правоохранительные органы? Он пристально посмотрел на нее, как будто думал, что она насмехается над ним. — Нет, — сказал он, когда убедился, что это не так. — Я не думаю, что они принимают бывших пожирателей смерти. Она пропустила это замечание мимо ушей. — Я читала эту книгу на третьем курсе, — сказала она. — Когда Клювокрыла должны были казнить, я прочитала все книги по юриспруденции в библиотеке, чтобы найти решение. Тень пробежала по лицу Драко, и она вспомнила, что тот инцидент произошел по его вине. И как она презирала его тогда. — Это интересная книга, — сказала она после неловкой паузы. — Тогда это было не очень полезно для нас, но некоторые вещи все равно стоило знать — например, Кингсли — четвертый министр, который пытался изгнать дементоров из Азкабана. Трое предыдущих были расстреляны своими собственными правительствами и были вынуждены уйти в отставку после того, как внесли это предложение. И вообще-то незаконно заключать в Азкабан людей, которые еще не были судимы. — Я знаю, — сказал Драко. — Но для нас, пожирателей смерти, они сделали исключение. В первую ночь нас всех поместили в одну камеру — без палочек — и некоторые из них набросились друг на друга, правда, по-магловски… Я сидел с Пэнси и Тео. Гермиона поморщилась. — Мне жаль. Я не хотела… — Напоминать? Ты не напомнила. Я все равно думал об этом. Она ничего не сказала. Она видела, что он все равно собирается заговорить. Его взгляд внезапно затуманился. — Это было ужасно. Азкабан… это худшее, что можно вообразить. Когда дементоры еще были там. их чувствуешь — знаешь, что они делают. Помнишь наш третий курс в поезде? Представь, почувствуй, а затем представь, что они постоянно питаются тобой в течение многих дней, недель, пока ты не перестанешь здраво мыслить, пока у тебя не останется только одна мысль — что ты больше никогда не почувствуешь себя счастливым. Ты даже не знаешь, что такое счастье. Моя мать… продолжал кричать. Несколько дней, — он горько рассмеялся. — Когда они, наконец, прогнали дементоров, я с трудом узнал своих собственных родителей. Они никогда не отличались веселостью, но мы все были так несчастны, что едва могли разговаривать друг с другом. Я никогда не осознавал, насколько счастливым я был в детстве, пока у меня все это не отняли, — он вздрогнул и сделал паузу, прежде чем продолжить. — На днях, на пятом этаже, я услышал какое-то движение в одном из классов. Это был шкаф, и я знал, что внутри живет Боггарт. И я вспомнил наш третий год обучения. Я подумал, что было бы забавно выпустить Боггарта. На третьем курсе я понял, что победить его было легко. Я даже не могу вспомнить, во что это тогда вылилось, но я… — он закрыл глаза. — Когда дверь открылась, оттуда вышел Дементор. И, клянусь, я почувствовал то же самое, что и в Азкабане. Это было так, словно из меня высасывали саму жизнь, а не только счастье. И я услышал… — он замолчал, снова открыл глаза и посмотрел на нее. — Я… я просто выбежал из комнаты. Не знаю, что бы случилось, если бы я этого не сделал. Как можно использовать Ридикулус против дементора? — Ты не понимаешь, — тихо сказала Гермиона. — У Гарри была такая же проблема на третьем курсе. Я помню, как ты смеялся над ним. Он вздрогнул при воспоминании. — Профессор Люпин научил его использовать заклинание Патронуса, которое является единственным эффективным заклинанием против Дементоров. Он выглядел настороженным. — Это хорошая магия, не так ли? — Это волшебство, на которое способны хорошие люди, — призналась она и положила руку ему на плечо. — Ты смог бы. — Как это работает? — Это основано на том, что… ну, сначала нужно придумать воспоминание. Очень радостное воспоминание, самое счастливое из всех, что у тебя есть. Вообще–то, я обычно представляю своих друзей или свою семью, — она покраснела, по какой-то причине почувствовав, что это было очень личное откровение. — Ты должен сосредоточиться на этом воспоминании так сильно, как только сможешь… А потом ты произносишь заклинание, и твой Патронус — он выглядит как серебристое животное — вылетает из твоей палочки и атакует — ну, на самом деле это не атака — отталкивает Дементора. — Какое животное? — Это зависит от заклинателя. — Какое твое? — с любопытством спросил он. Она заколебалась, снова почувствовав, что это очень личный вопрос. — Выдра, — сказала она наконец. — Почему? — Почему? — переспросила она, не совсем понимая, что он имеет в виду. — Что определяет форму, которую принимает патронус? Она задумчиво помолчала. — Знаешь, я не совсем уверена, — сказала она наконец. — Я думаю, что они каким-то образом отражают личность или чувства заклинателя. Патронус Гарри — олень, как и у его отца — я думаю, это благородный символизм, не так ли? И это ему подходит. Его мать была самкой оленя, возможно, потому, что она любила его отца. Я видела, как Патронус менялся, потому что его обладатель страдал от… от неразделенной любви, я полагаю, ты бы назвал это так. У моего друга был пес, и он действительно был очень преданным. Я действительно думаю, что это как-то связано с этим, — она внезапно замолчала, осознав, что Драко пристально смотрит на нее. — Драко? Ты в порядке? — Я в порядке, — он все еще смотрел на нее, и тогда ее осенило. — Драко, — медленно произнесла она, — ты хочешь научиться заклинанию Патронуса? Он помолчал. — Я могла бы научить тебя, — предложила она. — Это проще, если кто-то будет рядом с тобой. Я знаю по опыту — Гарри учил нас всей группой на пятом курсе. Гораздо легче чувствовать себя счастливым, когда тебя окружают друзья, хотя и смущаться тоже легче. Ты мог бы взять с собой друга, если бы захотел. Он фыркнул на это. — Друга? Уверен, ты оценила бы компанию Пэнси. Не то чтобы она пришла, если бы я ее попросил, — быстро добавил он, когда она поморщилась. — С тех пор я немного опозорился в ее глазах. Что касается остальных… — он пожал плечами. — Я думаю, что они заставили бы меня чувствовать себя более неуютно, чем что-либо другое. Она кивнула. — Я могу это понять. Но ты… ты бы хотел, чтобы я научила тебя? Он снова посмотрел на нее, и ей снова стало не по себе, как будто его глаза могли заглянуть далеко за пределы ее кожи и глубоко в душу. Затем: — Мне бы хотелось. — Отлично, — сказала она, выдохнув и только тогда осознав, что задержала дыхание. — Мы можем начать прямо сейчас, если хочешь. Нам не нужен Дементор на первых порах — или даже Боггарт. Я научилась, находясь в безопасности замка, и смогла использовать своего Патронуса, когда позже встретила Дементора. Итак, сначала ты должен… — Могу я увидеть твоего Патронуса? Настала ее очередь остановиться и вытаращить глаза. — О, эм… Почему ему удавалось доставлять ей столько неудобств? В течение каких-то пяти минут он заставил ее рассказать ему гораздо больше, чем, по ее мнению, следовало. — Полагаю, что так, — смилостивилась она и подняла палочку, вызывая в памяти то, что она почти всегда использовала — результаты своих С.О.В. — Экспекто Патронум! Ничего не произошло, и она застыла в шоке, уставившись на кончик своей палочки. Она смогла произнести заклинание во время битвы, среди мертвых тел и заклинаний, проносящихся над ее головой. Что с ней было не так? Она плотно сжала губы и снова подняла палочку. Через несколько секунд ее рука задрожала, а затем опустилась. Она поняла, что не знает, какое воспоминание использовать. Здесь, на безопасной территории Хогвартса, вызвать Патронуса оказалось сложнее, чем при столкновении с армией Дементоров во время войны. Счастливые воспоминания? Они все казались такими далекими… Ее друзья. Когда она в последний раз видела Гарри смеющимся? Когда Рон в последний раз обнимал ее за плечи? Воспоминания были нечеткими, далекими, и она не могла до конца представить себе искреннюю улыбку Гарри. Она, должно быть, недавно видела одного из них, но тот факт, что он часто бывал угрюм или несчастлив, стер те немногие воспоминания о нем, когда он улыбался. Она подумала, что это ее семья. Когда она поехала в Австралию, чтобы снять чары памяти. Ее мать выкрикнула ее имя так, словно думала, что больше никогда не увидит свою дочь. Отец обнял ее… И она была так счастлива. Она снова подняла палочку и уверенным голосом произнесла: — Экспекто Патронум! Серебристая выдра сорвалась с кончика ее палочки и тут же начала резвиться вокруг, перепрыгивая через Драко и описывая круги в воздухе, оставляя за собой серебристые следы. Лицо Драко просияло, когда он посмотрел на ее Патронуса. — Она выглядит счастливой, — сказал он. — Это потому, что поблизости нет дементоров, — пошутила она. — Она хочет поиграть. Драко протянул руку, как будто хотел погладить выдру, но как только кончики его пальцев коснулись серебристой спинки, выдра растворилась в воздухе, испарилась бесследно. Он отдернул руку, и на его лицо упала тень. — Не принимай это близко к сердцу, — улыбнулась Гермиона. — Это не домашние животные, — она спрятала палочку обратно в рукав. — Какое самое счастливое воспоминание ты можешь вспомнить? — Какое это имеет отношение к делу? — Я говорила тебе, — сказала она, — что тебе нужна по-настоящему сильная память, чтобы вызвать патронуса. Это то, что даст тебе силу, необходимую для того, чтобы… это позволит тебе сотворить заклинание. Патронусы — это… они должны быть щитом между тобой и дементором. Я полагаю, они хранители. Так что подумай о воспоминаниях, о самых счастливых воспоминаниях, которые у тебя есть. — Все мои счастливые воспоминания уже съедены дементорами. Она вздрогнула. — Это не может… — Это может быть. Выражение его лица было таким мрачным, что она поверила ему. Она расправила плечи. — В таком случае, нам просто нужно поработать над созданием новых. — Новых? — Новые воспоминания, — пояснила она. — Это сделает тебя счастливым. Он покачал головой. — Я же говорил тебе, я не думаю… — Ты хочешь научиться вызывать патронуса или нет? — она прервала его. — Я так понимаю, что ты понял. Так что скажи мне, что ты сейчас чувствуешь. — Раздражение, — сказал он. — Ну, это нас ни к чему не приведет, — пробормотала она. — Что может сделать тебя счастливым прямо сейчас? Он посмотрел на нее снизу вверх, и его глаза… от чего–то потемнели. — Я не знаю. Я думаю… я имею в виду, что обычно я не возражаю против того, чтобы мы просто поговорили. — «Не возражаю» — это, знаешь ли, не совсем точно. Я не знаю, ты любишь шутки? Читать? Тебе доставляет удовольствие помогать кому-то с домашним заданием? Или, может быть, тебе нравятся бальные танцы или что-то в этом роде. — Бальные танцы? Ты, наверное, шутишь. — Ты мне не помогаешь. Он покачал головой, затем, казалось, задумался на мгновение. — Летать, — сказал он наконец. — Мне нравится летать. — Ты не заставишь меня это сделать, — предупредила она его. — Почему нет? Мне это нравится. Мне всегда было приятно. Ну, за исключением того случая, когда Поттер поймал снитч прямо у меня из-под носа. — Я сяду на метлу не ради того, чтобы ты хорошо провел время. — В любом случае, это не обязательно. Я не думаю, что квиддича достаточно для того, что ты описала. — Может, выиграть Кубок по квиддичу? — предложила она. На его лице появилась улыбка. — О, да. Определенно, это так. Она улыбнулась в ответ, потому что это было заразительно. И тут она кое-что вспомнила. — О, — сказала она, — я такая глупая. Конечно! — она засунула руку поглубже в карман своей мантии и вытащила оттуда несколько ручек. — Кажется, у меня даже есть это при себе… — О чем ты говоришь? — Это! — торжествующе воскликнула она, размахивая сложенным листком пергамента у него перед носом. — Это тоже забавно. Гарри прислал это. Это о Тедди. Семья, — сказала она. Драко непонимающе посмотрел на нее. — Семья? — Семья делает людей счастливыми, верно? — сказала он. — Я только что вспомнила о своей, когда вызывала Патронуса. И дети тоже заставляют людей смеяться. Мы просто обязаны подарить тебе новые воспоминания с Тедди. Он смотрел на нее так долго, что торжество начало улетучиваться, уступая место унынию. — Что? Его взгляд метнулся к пергаменту в ее руке. — Кто такой Тедди?