Глава 28. На сто процентов

23 ноября 1998 года Косой переулок медленно восстанавливался. Старые магазины, разрушенные пожирателями смерти, были расчищены от обломков. Большинство магазинов теперь были открыты, и на месте тех, что закрылись навсегда, появились один или два новых. Они могли похвастаться ярко раскрашенными фасадами и витринами, битком набитыми товарами и яркими плакатами. Только на дверях пары магазинов все еще висела табличка «ЗАКРЫТО НА РЕСТАВРАЦИЮ», и около трех десятков волшебников и ведьм подметали переулок, заглядывая в витрины, разговаривая со своими друзьями, присаживаясь выпить. Это было совсем не похоже на те толпы, которые когда-то привлекал Косой переулок, но это было только начало. Вернулись даже несколько продавцов с прилавков, которых никто бы не пропустил. Кэти, стоявшая рядом с ней, казалось, была в восторге от этого. Она впервые вернулась в Косой переулок, и то, что она слышала о нем, заставило ее ожидать чего-то гораздо худшего. Она купила невероятно дорогую, невероятно бесполезную, но довольно симпатичную безделушку у одного из продавцов, который благодарно улыбнулся ей и огляделся широко раскрытыми от волнения глазами. Теперь у нее был новый взгляд на мир, и она по-детски радовалась повседневным вещам, широко раскрыв глаза. — Я не знаю, как это объяснить, Алисия, — сказала она однажды. — Все вокруг кажется каким-то ярким, сияющим. Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на вещи, которых раньше никогда не замечала. Я не знаю, то ли я просто счастлива, что жива, то ли это потому, что война закончилась, но… Мир сейчас так прекрасен. Если мир и был прекрасен, Алисия не могла этого видеть. Он казался ей мрачным, унылым и безнадежным не потому, что не происходило ничего хорошего, а потому, что худшее уже случилось, и ради чего теперь жить? Кэти сказала: — Но и лучшее тоже случалось, Эл, — это было правдой, но, по мнению Алисии, плохого по-прежнему было больше, чем хорошего. Одним из немногих хороших людей была Кэти, чье присутствие, с ее вновь обретенным оптимизмом, было приятным для окружающих. Ее выздоровление было быстрым, поистине чудесным. Не прошло и недели после того, как она вышла из комы, как она прогуливалась по больнице Святого Мунго и зашла в чайную комнату для посетителей в поисках книги, потому что ей «было ужасно скучно». Целители настояли на том, чтобы отпустить ее только сейчас, чтобы «провести кое-какие анализы», но, когда они ничего не нашли, Кэти ушла, радуясь свободе. Хотя даже у Кэти были свои проблемы. Алисия не могла сдержать легкой зависти, видя, как ее подруга иногда начинает забегать вперед только потому, что может. Не для того, чтобы заставить Алисию ревновать — в Кэти не было ни капли жестокости или злобности — а чтобы наслаждаться жизнью. Ситуация усугубилась еще и тем, что Алисия в конце концов уступила настоятельным рекомендациям целителей и стала постоянно передвигаться в инвалидном кресле. Она ненавидела это, потому что из-за этого чувствовала себя инвалидом, но сейчас она и была инвалидом. Поскольку с каждым днем ребенок становился все тяжелее и тяжелее, она все равно не могла передвигаться на костылях. Врачи настаивали, что это слишком опасно, потому что она могла упасть. Затем Алисия обнаружила еще один недостаток инвалидного кресла: она обнаружила, что беременная женщина в инвалидном кресле, как правило, привлекает взгляды. Она знала, что, помимо живота, она была худой, что придавало ей нездоровый вид. Несмотря на то, что она расстегнула все свои одежды на талии, выпуклость ее живота все еще была заметна. Кэти привела ее к портнихе, специализирующейся на одежде для беременных, но в предложенной одежде Алисия выглядела — и чувствовала себя — старой и неряшливой, поэтому она осталась в своем старом гардеробе, в котором выглядела — и чувствовала себя — молодой и глупой. Она могла бы избавиться от ребенка. Она достаточно рано поняла, что это возможно, и на самом деле не хотела этого. При других обстоятельствах она бы так и сделала. Но она этого не сделала. Она не могла, пока был шанс, что ребенок может быть от него. Это было бы еще одно убийство, вторая смерть для него. Между тем, это означало, что ей было двадцать лет, она была одинока и беременна, и от того, как люди иногда смотрели на нее, ей казалось, что это неоновыми огнями написано у нее на лбу. — Ты прекрасна, — искренне сказала Кэти, когда Алисия призналась ей в этом чувстве. Но если Кэти считала, что мир прекрасен, то на самом деле это ничего не значило, не так ли? — О, — сказала Кэти через некоторое время, — я не была здесь целую вечность. Она остановилась, и после секундного колебания Алисия постучала палочкой по подлокотнику, чтобы и ее инвалидное кресло тоже остановилось. Она еще не привыкла к этой штуке и не собиралась привыкать. Она развернула его и заглянула в витрину с качественными товарами для квиддича. — Я тоже, — тихо сказала Алисия. — С тех пор, как… «Со времен Хогвартса», подумала она, поражаясь тому, насколько далеким это казалось. — Я собираюсь кое-что купить, — решительно заявила Кэти, толкнула дверь и вошла внутрь. Алисия вздохнула и зашла следом за ней. — Мы здесь не для этого, — напомнила она подруге. — Джордж может подождать несколько минут, — сказала Кэти. — Я просто… О, — на ее лице расплывается улыбка, широкая и довольная, когда она вдыхает воздух. — Ты чувствуешь этот запах, Эл? Это запах новых метел. Алисия невольно улыбнулась. Пахло действительно вкусно, хотя она бы предпочла смесь лака для рукояток и кожи настоящей метле. Дерево пахло не так сильно. — Я собираюсь купить перчатки, — объявила Кэти. — И компас для метлы. И… — ее темные глаза бегали по магазину, подмечая каждую деталь. — О, я могла бы купить весь магазин целиком. Посмотри на эту метлу, Эл. Алисия посмотрела и улыбнулась. — Твоя лучше. — Но старше, — сказала Кэти, поглаживая гладкую деревянную ручку одной рукой. Она глубоко вздохнула. — И заперта дома в шкафу, так как мне еще не разрешают летать. — Целители все еще не разрешают тебе? — Не раньше, чем через месяц, — сказала Кэти. — Старые назойливые склочники. — Я это помню, — сказала Алисия. — Они действительно раздражают, не так ли? — Ты даже не представляешь, — Кэти прикусила губу. — О, хорошо, тогда только перчатки и компас, — ее взгляд задержался на переносном чемодане, который можно было прикрепить к задней части метлы для путешествий, и в выражении ее лица внезапно появилось что-то бесконечно грустное. — Я скучала по этому магазину. — Это и вполовину не так хорошо, как «Всевозможные волшебные вредилки Уизли», — сказала Алисия, напоминая ей, зачем они пришли. — Хорошо, хорошо, — сказала Кэти. — Подожди секунду, пока я расплачусь. Оплата заняла чуть больше секунды, потому что у кассы действительно была очередь. Этот простой факт не разозлил Алисию, напротив, заставил ее улыбнуться. Казалось, все вернулось на круги своя. Когда Кэти вышла из магазина, улыбка не сходила с ее лица. И так продолжалось до тех пор, пока они не прошли сотню футов. Именно тогда они остановились как вкопанные. Даже Алисия в своем инвалидном кресле резко остановилась. — О, — тихо произнесла Кэти. Они прошли мимо, почти не заметив его, и остановились, только когда дошли до магазина рядом с ним, осознав, что пропустили его. Магазин Уизли выглядел… мрачно. Окна были пыльными и почти непрозрачными, вывеска, висевшая над дверью, была тусклой, и все вокруг было таким серым, что Алисии захотелось заплакать. Все выглядело так, словно внутри никого не было несколько месяцев. — Святой… — сказала Алисия. — Я понятия не имела, что все так плохо. — Ты действительно не была здесь со времен битвы? — Я была здесь однажды, — тихо сказала Алисия, наклоняясь, чтобы провести пальцами по пыли на окне. — В августе, — она замолчала, вспоминая то время. Она собиралась поговорить с Джорджем, но там была Анджелина и… — Я пробыла там недолго, но не думаю, что… Я имею в виду, все было не так уж плохо. Ли был… я думаю, он выполнял большую часть работы. Но теперь… — она замолчала, на самом деле мало что зная о происходящем сейчас. — Теперь Ли нашел другую работу, — с горечью сказала Кэти. Алисия посмотрела на нее. Кэти и Ли не были лучшими друзьями в мире, но они очень заботились друг о друге. Ли чуть с ума не сошел от беспокойства за нее, когда она была в коме. Алисия не думала, что видела, чтобы Кэти смотрела на нее с таким неодобрением с тех пор, как она проснулась. — Он вляпался по уши, — сказала Кэти. — Аврорские дела — что, по его мнению, он делает? Это работа не для него. Алисия стиснула зубы. — Он охотится за Руквудом. — Вот почему это так неправильно. Алисия была с этим не согласна, но не подала виду. Вместо этого она постучала в дверь, испытывая легкую ностальгию. Не так давно у нее были ключи от этого дома. Теперь ей пришлось ждать на улице — наступила зима, и она оказалась довольно суровой — пока кто-нибудь откроет дверь. Кто-то открыл дверь, схватил ее за руки и, подняв на ноги, заключил в крепкие медвежьи объятия, несмотря на ее выпирающий живот. — Алисия! — воскликнула Анджелина. — Я так давно тебя не видела! Алисия застыла в объятиях подруги. У нее возникло ужасное чувство дежавю. Опять? Когда она приходила в прошлый раз, Анджелина тоже была здесь. Вот почему ее визит был таким коротким. Теперь, когда Кэти была рядом, она не могла так быстро извиниться. Если Анджелина и заметила ее холодность, то не подала виду. Через несколько секунд она позволила ей сесть в инвалидное кресло и, подойдя к Кэти, звонко расцеловала ее в обе щеки. — Ты выглядишь такой здоровой, — восхищенно сказала она. — Я не понимаю, почему мы вообще беспокоились о тебе! Ты выглядишь лучше, чем кто-либо из нас. Это было правдой. Кэти, казалось, дышала жизнью. Анджелина держалась стойко, но в ее глазах читалось напряжение. Что касается самой Алисии, что ж… Ей было хуже всех, и она это знала. — Ли здесь? — спросила Кэти. — Нет, — ответила Анджелина, слегка нахмурившись, как будто знала, что Кэти думает о работе Ли, и согласилась с ней. — Он на работе, как всегда. Но Джордж, конечно, здесь. Он будет рад видеть тебя … Заходи. Внутри магазина было едва ли не хуже, чем снаружи. Кэти чихнула, как только вошла внутрь, из-за пыли. Алисии пришлось напрячься, чтобы разглядеть в темноте неясные очертания. — Мы перестали использовать здесь световые заклинания, — объяснила Анжелина, ведя их по магазину. Она двигалась легко, не опасаясь темноты. — С тех пор, как мы сюда почти не спускаемся. Алисия почувствовала, как ее инвалидное кресло обо что-то ударилось. — Ну, это не очень практично. Такой поворот событий определенно омрачил радость Кэти. Даже в темноте Алисия увидела, что улыбка исчезла с ее лица. Она смотрела направо и налево на товары для розыгрышей, которые в темноте казались жутковатыми — тени причудливой формы, покрытые толстым слоем пыли. Алисия могла бы поклясться, что видела, как по одному из них пробежал паук, но надеялась, что ошибается. При этой мысли у нее мурашки побежали по коже. Кэти чуть не споткнулась о первую ступеньку. — Прошло слишком много времени с тех пор, как я была здесь в последний раз, — сказала она, слегка рассмеявшись. Это прозвучало натянуто. — Люмос. Кончик ее палочки засветился, и Алисия дважды моргнула, чтобы привыкнуть к внезапной яркости. Она дважды постучала палочкой по подлокотнику. — Заклинание левитации? — спросила Анджелина, глядя на инвалидное кресло. — Мне было интересно, как ты поднимешься по этой лестнице. Они становятся все лучше, не так ли? Алисия издала неопределенный звук. Наверное, так оно и есть, но мне на самом деле все равно. Анджелина не стала настаивать. Добравшись до верхней площадки лестницы, она широко распахнула дверь, и хлынувший оттуда свет заставил Алисию на секунду закрыть глаза. По крайней мере, на верхнем этаже, казалось, хорошо ухаживали и регулярно убирали. Лестница вела прямо на кухню, которая была выкрашена в нейтральный, чистый белый цвет. — Джордж, — позвала Анджелина. — Это Алисия и Кэти, — она повернулась к ним. — Я думаю, он в гостиной. В квартире с двумя спальнями над магазином были ванная, отдельный туалет и просторная кухня. Фреду и Джорджу, которые на самом деле выбрали место для магазина только на первом этаже, этого было более чем достаточно. Они бы жили на свалке, если бы у них был магазин. С самого рождения они ни разу не спали порознь, поэтому поставили две односпальные кровати в одной спальне, а вторую превратили в подобие гостиной с дюжиной пухлых подушек на полу, низким деревянным столом и тремя полками, заставленными книгами. Со временем в углах комнаты скопились груды сувениров, пока она не стала самой захламленной комнатой в квартире. С тех пор он стал официальным фаворитом близнецов, если не считать лаборатории внизу, где они проводили большую часть своего времени, пытаясь не дать своим новейшим идеям взорваться. И правда, Джордж сидел на одной из подушек, но не раскинувшись на полу, как они с Фредом привыкли, а обхватив руками согнутые ноги и положив подбородок на колени. Он поднял на них глаза, когда они вошли, но не пошевелился, чтобы встать. Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Он изменился с тех пор, как она видела его в последний раз в больнице Святого Мунго, и не в лучшую сторону. Алисия подумала, что он еще никогда так не походил на Фреда. — Привет, — сказал он. — Привет, Джордж, — сказала Кэти, явно взволнованная не меньше Алисии, но решившая этого не показывать. Она плюхнулась на подушку рядом с ним, поджав под себя ноги. — Как у тебя дела? — Все в порядке, — сказал Джордж. В его тоне чего-то не хватало, чего-то бесконечно малого, чего Алисия никак не могла уловить. Его голос звучал почти нормально, но… Там было что-то такое. — А как насчет тебя? — спросил Джордж таким тоном, словно ему было не все равно. — Ты в порядке? — Как новенькая, — кивнула Кэти. — Хотя мне пока нельзя играть в квиддич! — она помахала перед ним пластиковым пакетом. — Я все равно купила новые перчатки в магазине «Качественные принадлежности для квиддича», не смогла удержаться. Джордж снова улыбнулся и лениво потянулся, расслабляясь. — Почему я не удивлен? Ты всегда вела себя так, будто у тебя слишком много денег, чтобы их тратить. Такими темпами ты станешь нищей еще до того, как тебе стукнет тридцать. — Не-а, — сказала Кэти. — Я найду какого-нибудь богатого миллиардера, за которого выйду замуж. — Бедный парень, — сказал Джордж, и Кэти игриво шлепнула его по руке. — Ты называешь это ударом, женщина? Совершенно очевидно, что ты охотишься, а не бьешь. — Кстати, об этом, — сказала Кэти, сияя. — В следующем месяце я снова смогу играть. — Поиграем? — усмехнулся Джордж. — Сначала тебе придется снова научиться летать! Шесть месяцев, в течение которых ты даже не видела метлы, скажутся на твоем так называемом мастерстве, Белл. — Посмотрим, Уизли, — парировала Кэти. знаешь что? Когда я снова буду играть, я хочу, чтобы ты был рядом, просто чтобы я могла надрать тебе задницу. — В твоих мечтах. — Дети, дети, — сказала Анджелина. — Успокойтесь, вы как большие дети. Вы слишком взрослые для этого. — Еще не старые, — сказал Джордж. — Еще не скоро. — В самом деле? Ты меня одурачил. Иногда ты действительно выглядишь как дряхлый старик, который целыми днями сидит дома и ничего не делает, — парировала Анджелина. Что-то промелькнуло на лице Джорджа. Алисию удивили жесткие нотки в голосе Анджелины. Она всегда была жесткой, но никогда не грубила самим близнецам. Она присмотрелась к Анджелине повнимательнее. Возможно, ее подруга немного похудела, но совсем не так, как Джордж. Она не была изможденной, но слегка впалые щеки и заостренные локти придавали ей силу, как будто она прошла через все и никому не собиралась позволять наступать на нее. В ее глазах все еще была мягкость, но это не распространялось на все остальное в ней — от того, как она держалась, до того, как разговаривала с Джорджем. Анджелина заметила, что она смотрит на нее, и повернулась, чтобы посмотреть ей в глаза, и Алисия опустила голову. Анджелина выглядела так, словно она очень много страдала и пыталась справиться с этим, в то время как Алисия решила сбежать и спрятаться от прошлого. Даже сейчас она не могла встретиться взглядом с Анджелиной, не зная, что может там увидеть. Осуждение, жалость, безразличие? Она уже решила, что худшим будет сочувствие, потому что она этого не заслуживала. Она заслуживала презрения за то, что сделала со своей подругой. Если бы Анджелина знала… если бы она знала… она бы не обняла Алисию так, как раньше, и уж точно не была бы рада ее видеть. Если бы Анджелина знала, то Алисия, вероятно, никогда бы сюда больше не пришла. Было достаточно тяжело смотреть ей в лицо, когда она ничего не знала. Она не могла отделаться от ощущения, что Анджелина что-то знает или подозревает, потому что ее взгляд был тяжелым и вопрошающим. Но она избегала этого, сосредоточившись на пятне на толстом пушистом коврике, на котором любила лежать. — Итак… — спросил Джордж после паузы. — Когда ты должна родить, Эл? — Через три недели, — ответила Алисия, оглядывая себя. — Три недели? Если повезет, Рождество ты проведешь в больнице. — Очень смешно, Джордж. Она почувствовала, что задыхается, как будто стены вокруг нее сжимаются. Три недели. Она впервые произнесла это вслух, и реальность происходящего внезапно поразила ее. Через три недели она станет матерью, а он — отцом, и что она тогда будет делать? Она сохранила его только потому, что не могла от него избавиться, а не потому, что хотела этого. — Будет девочка, верно? — сказал Джордж. — Да. После этого на некоторое время воцарилось молчание. Алисия подумала, что знает почему. В последний раз, когда они все были вместе — Ли, Джордж, Кэти и Алисия (Анджелина, к счастью, отсутствовала) в больнице Святого Мунго, Джордж спросил, кто отец ребенка, и Алисия ответила: — Я не знаю, — никто не высказывал своего мнения, но Алисия достаточно хорошо знала, что они думают. С тех пор Кэти дважды задавала ей этот вопрос, убежденная, что она лжет. — У нее должна была быть какая-то идея, — сказала Кэти. Даже если она не была уверена на сто процентов… Так оно и было на самом деле. Она не была уверена, но идея, которая пришла ей в голову, была самой логичной, если сосредоточиться на датах. Она позволила себе надеяться, что была права. В то же время ей хотелось, чтобы она ошибалась. Это сделало бы все намного сложнее. Это было эгоистично с ее стороны — хотеть удержать его, но она это сделала. Если бы она была права, то она никогда не смогла бы рассказать об этом Анджелине — и, соответственно, Кэти, Джорджу, или Ли, или даже Оливеру, или кому-либо еще, опасаясь, что это дойдет до Эндж. Мне так жаль, Эндж. Она сожалела. Она чувствовала себя такой виноватой, что иногда не могла уснуть по ночам, и все чаще по мере приближения срока родов. — Эл, — тихо спросила Анджелина, — с тобой все в порядке? Ты выглядишь… по-другому. Напряженной. Слезы защипали ей глаза, угрожая пролиться. Алисия не ответила, не решаясь заговорить. Она могла вынести все, что угодно, но только не доброту Анджелины. Не доброту, которой она не заслуживала, не дружбу, которую она предала. — Эл, — повторила Анджелина. — Что не так? — воскликнула Алисия.