Глава 41. Я верю в тебя

3 марта 1999 года Она хотела использовать Выручай-комнату в качестве тренировочного зала. Драко не поддался на уговоры. В конце концов она узнала, что он пылко возненавидел это место после всего, что там произошло. Это стало для нее неожиданностью, потому что она обнаружила, что, несмотря на то, что чуть не погибла там от адского пламени Крэбба, она лелеяла свои воспоминания об этом месте — в основном об Отряде Дамблдора на пятом курсе. Драко, с другой стороны, презирал ее. Он признался, что был удивлен, и не в положительном смысле, узнав, что он избежал уничтожения от адского пламени. И он наотрез отказался бывать там снова. Она уступила, потому что не было смысла пытаться создать у него хорошие воспоминания в месте, которое он терпеть не мог. Тогда она предложила озеро. — Слишком открытое, — сказал он. — Слишком много людей. Слишком холодно, подумала она, но, очевидно, он не возражал, потому что его следующими словами были: — Лес. — Запретный лес? — повторила она. — Ты уверен? Она вспомнила, как на первом курсе он был в ужасе от этого места. Атмосфера здесь была не совсем подходящей для уроков патронуса. Гермиона почувствовала, что здесь было слишком мрачно. — Уверен, — сказал он, бросив на нее раздраженный взгляд, который сказал ей, что он точно знает, о чем она думала. — Здесь тихо. Если мы не будем заходить слишком далеко внутрь… — Но это запрещено, — сказала она, удивляясь, как здравомыслящий человек мог предпочесть Запретный лес Выручай-комнате. — Что ж, либо это, либо поле для квиддича, — сказал он, откидывая свой стул назад так, чтобы он балансировал только на двух ножках. — У меня больше нет идей. Он был явно удивлен, когда она ухватилась за эту идею и выбрала поле для квиддича. Это было не совсем идеально. Они обычно прятались в местах под трибунами, когда команда тренировалась, и Драко отвлекался на тренировки. Но она видела выражение его лица, когда он говорил об игре. Если они собирались оставить лучшие воспоминания о его жизни, почему бы не начать с этого? — Расскажи мне о квиддиче, — попросила она, когда они в первый раз уселись на траву прямо посреди поля. — Что делает игру такой замечательной? Она поняла, что выбрала правильную тему, как только он начал рассказывать об этом. — Я не думаю, что это делает меня счастливым, — сказал он. — Это просто помогает мне на пару часов забыть обо всех вещах, которые меня не радуют. Это не просто полеты, это квиддич. Я имею в виду, я люблю летать. Но соревнование… — его голос был низким и горячим. — Поймать снитч. Когда перед тобой соперник, а за спиной команда… — В этом году ты хорошо играл, — сказала она. Он удивленно посмотрел на нее. — Ты смотрела? — Я всегда была там. Я видела. Я подбадривала тебя. Он улыбнулся. — Я хотел выиграть Кубок в этом году… Чтобы тебя запомнили за что-то другое, кроме… — он замолчал. — Я думаю, ты мог бы это сделать, — сказала она. — Вы эффектно победили когтевранцев в своем первом матче. Джинни не могла в это поверить. — Я тоже не смог бы, — сказал он. — Я знал, что у меня хорошая команда, но не был уверен, что они будут достаточно хороши. На пробы почти никто не пришел. Мне практически пришлось зачислять Тео силой. — Я не уверена, что сама в это верю. Она немного поговорила с Тео, всего лишь обменялась несколькими словами, переходя из одного класса в другой. В целом у нее сложилось впечатление, что Тео был податливым и дружелюбным. С ним было легко разговаривать, он был обычным, добродушным человеком, с которым она могла бы дружить в другой жизни. Возможно, это был просто тщательно выстроенный слизеринский фасад, но ей было трудно поверить, что он мог сопротивляться кому бы то ни было. — Тем не менее это правда. Они с Пэнси почти никогда не играют… Но они преуспели. Мы хорошо поработали. — Очень хорошо, — согласилась она. — Победа сделала тебя счастливым, верно? Он мягко улыбнулся. Она подумала, что никогда не видела его таким открытым. Его взгляд, казалось, утратил свою жесткость, а выражение лица смягчилось. — Да, — сказал он. — Но не то счастье, которое, как я думаю, ты имеешь в виду. — У каждого свое счастье, — сказала она, глядя на него и желая, чтобы он был таким почаще. С тех пор они встречались на поле по меньшей мере дважды в неделю. Больше она не видела этого нежного взгляда, но тратила все свое время на то, чтобы вызвать его. Она даже не заставляла его практиковаться в заклинании до их пятого сеанса. Она чувствовала, что это был более деликатный случай, чем у кого-либо из Отряда Дамблдора. Это было скорее для того, чтобы заставить его думать о приятных вещах, чем о работе с палочками или сосредоточении. Они сидели на траве и говорили, и говорили, и говорили. Она предложила то, что он немедленно отверг. Однажды она попыталась вызвать в памяти его детские воспоминания, но он не солгал. На его лице появилось такое выражение, что она поняла: его прежние воспоминания не принесут ничего хорошего. Дементоры разрушили их. Поэтому вместо этого она постаралась расшатать его душевное состояние, сделать его более расслабленным. Потому что он был напряжен, очень напряжен. Сегодня их занятие проходило сразу после его тренировки по квиддичу, и он пришел бодрый и довольный, расслабленный и довольный собой, его глаза были внимательными, но не настороженными. Она воспользовалась возможностью и, впервые за все время, заставила его вынуть палочку почти сразу. Она сразу поняла, что это не сработает. Как только его пальцы сомкнулись на волшебной палочке, все его тело напряглось. Он слишком старался сосредоточиться, слишком был уверен, что у него ничего не получится. Прежде чем он начал читать заклинание, она положила ладонь ему на руку. — Дело не в этом, — сказала она. — Расслабься, Драко. Ты никогда так не поступишь. Что-то в его глазах посуровело, и она распознала предупреждающий знак. Иногда он так расстраивался, что срывался. Она знала, что лучше не затягивать эти сеансы. Но он прибыл в таком идеальном состоянии… То состояние, которого она пыталась достичь с тех пор, как они начали встречаться. — Секунду назад с тобой все было в порядке, — сказала она. — Не старайся так сильно. Не думай об этом. Это твоя палочка, Драко, ты к ней привык. Держи ее так, как обычно. Его рука чуть опустилась и согнулась в локте. Она почувствовала, как его мышцы под ее рукой расслабились, совсем чуть-чуть. — Вот и все, — сказала она. — У тебя готово воспоминание? — Да, — сказал он очень тихо. — Тогда попробуй. Он тут же снова застыл, все его тело напряглось, когда он произнес: — Экспекто Патронум! Ничего не произошло. — Я знаю, ты сможешь, — тихо сказала она. — Попробуй еще раз. — Экспекто Патронум! — повторил он, но результат был тот же. — Попытайся думать о чем-нибудь другом, — уговаривала она его. — О более приятных воспоминаниях. Что-нибудь, что заставит тебя улыбнуться. Что-нибудь, от чего у тебя потеплеет на душе. Что-нибудь счастливое, — повторила она мягким голосом. Она почувствовала, как его тело расслабилось, дыхание стало глубже. Ее прикосновение, казалось, успокоило его. — Сейчас, — сказала она. Он поднял палочку. — Экспекто Патронум! Огромное серебристое животное сорвалось с кончика его палочки и мощно прыгнуло вперед. Оно начало легко перемещаться по воздуху, перепрыгивая через поле. Когда он обернулся, они успели заметить острые когти и хвост, прежде чем он исчез. Драко, ухмыляясь, смотрел ему вслед, и она почувствовала, как по ее лицу расплывается ответная улыбка. — У тебя получилось, — сказала она. — Я знала, что ты сможешь. — Я… Я не думал… — Это был дракон, — восхищенно сказала Гермиона. — Он прекрасен, — нерешительно, как будто это был личный вопрос: — О чем это было твое воспоминание? — Ни о чем, — сказал он. — Я вообще не думал, когда накладывал его. Я не ожидал, что это сработает. — Тогда ты, должно быть, был счастлив — только что. Он, казалось, задумался об этом. — Я счастлив, — тихо сказал он. — Как ты и говорила, я буду счастлив. — Новые воспоминания, — согласилась Гермиона. Она развернула его лицом к себе и взяла за обе руки. Его лицо излучало радость. — Ты сделал это, Драко. Это произошло естественно. Его глаза встретились с ее, искрящиеся и смеющиеся. Они были уже так близко, что их лица почти соприкасались. Он притянул ее еще ближе и, прежде чем она успела осознать, что он делает, наклонился и нежно прикоснулся своими губами к ее губам, запечатлевая на них поцелуй. Она застыла от неожиданности и почти оттолкнула его, но он, казалось, предвидел это и слегка отодвинулся, не более чем на полдюйма. Ей показалось, что она услышала, как он тихонько вздохнул. Одной рукой он нежно погладил ее по щеке, а затем снова прильнул губами к ее губам. Она закрыла глаза и отдалась поцелую, и время вокруг нее остановилось, а мир сосредоточился на ощущениях, которые она испытывала. Он был хорош в этом, давая и принимая одновременно, предоставляя ей полный доступ к своему удивительно податливому рту. Как только он понял, что она не отстраняется, он углубил поцелуй, притягивая ее все ближе, пока они не прижались друг к другу, осмеливаясь стать более настойчивыми в своих поцелуях. Его руки по-прежнему обнимали ее за талию, но ее руки каким-то образом прошлись по его спине и шее, а затем запутались в его волосах, притягивая его ближе, ближе, ближе… Затем Драко отстранился, его дыхание стало прерывистым, и жаркий комок в ее животе медленно отступил. Он уставился на нее темными и непроницаемыми глазами, что-то ища на ее лице. — Ну, — сказал он. Она почувствовала, как на ее лице расплывается улыбка, и не смогла сдержать ее, когда посмотрела на него. Счастье? Она думала, что знает, что это такое, думала, что учит Драко быть счастливым. Может быть, это он учил ее. Она наклонилась для очередного поцелуя. Он отстранился, качая головой. — Прости, — сказал он. Она почувствовала себя так, словно ей только что дали пощечину, и улыбка сползла с ее лица. — Мы не можем, — сказал он. Его тон был ровным, не допускающим возражений. — И ты это знаешь. — Тогда зачем ты это сделал? — спросила она, чувствуя, как в ней поднимается что-то похожее на гнев. — Зачем тебе делать то, за что ты не готов нести ответственность? — О, я возьму ответственность на себя, — сказал он, и жар в его глазах подтвердил его слова. — Но мы не можем. Что-то внутри нее сломалось — может быть, гордость. Она знала, что он прав. С ее стороны было глупо даже на секунду подумать, что это возможно из-за одного-единственного поцелуя. Должно быть, он увидел понимание в ее глазах, потому что протянул руку и легонько провел пальцем по линии ее подбородка. Она вздрогнула. — Знаешь, мне очень жаль. И я бы сделал это снова, если бы думал, что у нас есть хоть какой-то шанс все уладить. Но у меня есть хорошие новости. — Правда? Он улыбнулся ей. — Теперь у меня всегда будет возможность вспомнить, если мне когда-нибудь понадобится вызвать Патронуса. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять подтекст.