Глава 49. Будущее

1 июля 1999 года Эти последние несколько недель были замечательными для них обоих. У них с Драко были совместные воспоминания, которые они никогда не забудут. Воспоминания, к которым он, возможно, сможет обратиться, если ему когда-нибудь понадобится вызвать Патронуса. Она знала, что он никогда не забудет — и, возможно, она тоже не забудет — каково это было выиграть Кубок по квиддичу у Гриффиндора. Джинни была подавлена, и, возможно, это было неправильно — не болеть за свой факультет и подругу, но она снова надела серебряные и зеленые заколки для волос, и ее взгляд был прикован к Драко на протяжении всего матча. Он тоже это знал. Он смотрел на нее, когда снитч пролетел прямо перед ним. Сначала она даже не заметила этого, но он заметил и нырнул так внезапно, что через секунду все остальные тоже заметили. После этого в гриффиндорской гостиной воцарилась довольно мрачная атмосфера, и она была более чем счастлива тихонько улизнуть в Выручай-комнату, где надеялась найти Драко. Он действительно был там, и они вместе отпраздновали его победу. — Разве ты не должен быть со своим факультетом? — спросила она, втайне довольная. — Должен, — тихо сказал он. — Но я хотел отпраздновать это событие только с тобой. Она не думала, что когда-либо в своей жизни так сильно переживала за матч по квиддичу. И что когда-нибудь снова будет переживать. Хотя на самом деле это был не квиддич. Воспоминания… Теперь он ехал со слизеринцами, и она сама нашла экипаж. Ей хотелось побыть одной в эти последние несколько часов в поезде перед окончанием учебы в Хогвартсе. Она получила должность в министерстве и занималась всеми своими делами. Драко сдал все свои предметы как минимум на приемлемый уровень, а также Зелья, Трансфигурацию и Защиту от темных искусств. Она не могла понять, как после огромного штрафа, который пришлось заплатить его семье, у них все еще оставалось достаточно денег, чтобы содержать своего сына и не искать ему работу, но она решила, что это не ее дело. Между ними всегда оставались недосказанные вещи, потому что это был единственный способ, которым они могли работать. Это также было причиной, по которой они никогда не могли работать. Итак, теперь она была одна в купе поезда, смотрела в окно, наблюдая за проносящимся мимо пейзажем. Это было все, что она делала в течение нескольких часов поездки на поезде, просто смотрела в окно. Когда они покидали станцию метро «Хогсмид», она с трудом сдерживала слезы при мысли о том, что больше никогда не совершит этого путешествия. Даже сейчас у нее слегка сдавило горло. Она не знала, было ли это из-за того, что год закончился, и все давление и чувство утраты вернулись, и она решила побыть одна, что только облегчало погружение в мрачные мысли, или из-за того, что она больше никогда не увидит Хогвартс. Или Драко. Она никогда больше не заговорит с ним. Деревья за окном, наконец, начали замедлять свой бег, и она отвела взгляд. Когда поезд остановился, она встала и опустила свой чемодан. И когда она повернулась лицом к двери купе, она остановилась как вкопанная. Драко был там, он сменил свою школьную мантию на почти такую же черную, только с серебряной подкладкой на манжетах. Он стоял, прислонившись к двери, которая была закрыта за ним (почему она не слышала, как он вошел?), и смотрел на нее с такой теплотой в глазах, какой она никогда раньше не замечала. — Что ты здесь делаешь? — Я пришел попрощаться, — сказал он и шагнул ближе. Он был так близко, что она могла не только слышать, но и чувствовать его дыхание, ощущать призрачное тепло его дыхания на своем лице. — И спасибо тебе. Я этого не забуду. Его голос звучал взволнованно, и она знала, что он говорит об этом, об этом году, а также об этом моменте. — Ты ведь даже не попытаешься продлить наши отношения, правда? — пробормотала она. — Я не могу, — тихо сказал он. — Ты же знаешь, что мы не можем. — Но почему? — ей хотелось, чтобы в ее голосе не звучало такое отчаяние. Ее голос был сдавленным и сорвался на этих двух словах. — Я бы сделал это, если бы мог, — сказал он. — Ты же знаешь, я бы сделал. Послушай… — Ты боишься. — Да, мне страшно. Я не такой, как ты. Я не гриффиндорец. Я не могу просто… Я не могу продолжать в том же духе. Один из нас должен быть рациональным, и на этот раз это буду я. Я не буду бросаться в это дело вслепую. Я все обдумал, и ты тоже, я знаю, что ты это сделала, и мы оба согласны с этим. — Даже если я этого не хочу? — Особенно если ты этого не хочешь. — Я бы хотела… — начала она и замолчала. — Чего бы ты хотела, Гермиона? — он спросил. — Хотела бы я знать, — сказала она, — что бы произошло, если бы мы попытались. Он молчал долго, очень долго. Затем: — Ты слышала о «загадывании желаний на звезду»? — Да, — сказала она, вздрогнув. — Что… — В следующий раз, когда ты посмотришь на небо, — перебил он ее, — и увидишь, что ночь звездная, загадай желание так сильно, как только сможешь, на звезду, любую звезду. Я хочу, чтобы ты посмотрела на это и вспомнила — и вспомнила то время, когда мы вместе смотрели на звезды, и я показал тебе свое созвездие. И тогда ты поймешь, что я думаю о тебе. Хорошо? — он не дал ей ответить. — Что касается твоего желания — ты знаешь. Ты знаешь, что могло бы случиться. Но не думай об этом. Забудь. Забудь обо всем этом — просто думай о себе и обо мне прямо сейчас. Отпусти все остальное, как ты учила меня отпускать свое прошлое. И вдруг его губы прижались к ее губам, мягко, не беря, а отдавая, возвращая всю нежность, которую она дарила ему весь прошедший год. На вкус он был как соль и море, но, возможно, это были только ее собственные слезы, стекавшие по лицу. Она почувствовала отчаяние, скрывавшееся за этим поцелуем, а также благодарность, и открыла рот для него, углубляя поцелуй, наслаждаясь им, зная, что он будет последним. Он отстранился, и она посмотрела на него, чувствуя себя немного ошеломленной. Он запечатлел еще один бесконечно нежный поцелуй на ее лбу и улыбнулся. — До свидания, Грейнджер. — Прощай, Драко, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. А потом он ушел, и на этот раз все действительно закончилось. Именно так. Когда она вышла из поезда одна, они все были там. Уизли. Даже Билл и Флер, Перси и Одри. Краем глаза она увидела, как Луна подбежала к ней, а Джордж обнял ее за талию. Они стояли так, его подбородок покоился у нее на макушке, ее рука лежала у него на груди, но Гермиона была слишком занята, глядя на кого-то другого, чтобы удивляться. Рон был там, стоял рядом с Гарри и смотрел прямо на нее. Она почувствовала, как забилось ее сердце, когда он медленно подошел к ней. Джинни внезапно отошла от нее. — Привет, — сказал он с улыбкой, от которой ее сердце подпрыгнуло к горлу. — Как все прошло? Мы скучали по тебе. Он ни разу не написал. Она не вспоминала о нем — по-настоящему не вспоминала — несколько недель. Но вот, внезапно, все, что она когда-то чувствовала к нему, нахлынуло на нее. Он улыбался, его глаза искрились, а тон был игривым. Он — каким-то образом — исцелился. И этого осознания было достаточно, чтобы заставить ее сердце подпрыгнуть от радости. Рядом с ним Гарри выглядел более расслабленным, чем она видела его за последние месяцы. Она почувствовала прилив нежности к ним обоим, и ей пришлось сильно заморгать, чтобы сдержать слезы. Наконец-то к ней вернулись ее лучшие друзья. — Все было прекрасно, — сказала она. — Лучше, чем просто прекрасно. — Ты всегда любила школу. Он обнял ее за талию и притянул к себе. Она не почувствовала ни искры, ни тепла, но это прикосновение было странно успокаивающим. — Все пришли только ради нас? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — Не обращай на них внимания, — прошептал он, и его губы внезапно оказались в нескольких дюймах от ее уха. — Я пришел только ради тебя. — Джинни — твоя сестра. — А ты моя девушка, — сказал он, взяв ее руку в свою свободную и прижавшись лбом к ее лбу. — Или станешь ею, когда будешь готова. Если, конечно, ты все еще этого хочешь, — он добавил еще тише: — Прости меня. — Это была не твоя вина, — сказала она и обнаружила, что искренне верит в это. Когда это случилось? — Тогда я тоже не смогла бы этого сделать. Тогда… неужели это было всего год назад? Теперь это казалось таким далеким. — Итак… — он улыбнулся ей. — Уже слишком поздно… или ты думаешь, мы можем попробовать? Я уже готов. — Я тоже готова. И тогда он поцеловал ее, мягко коснувшись губами ее лба, самым нежным поцелуем, который она когда-либо получала. Это был не огонь, не жар. Это был подарок, извинение, обещание большего. Это был совсем не тот страстный поцелуй, который они разделили во время Финальной битвы. Это было новое начало. Джордж присвистнул, и она смутно расслышала возгласы «Наконец-то!» и «Долго же ты так, приятель!». Она узнала смех Гарри, и Джинни тоже что-то говорила. Даже когда она отстранилась, чтобы покачать им головой, она не смогла стереть улыбку со своего лица. Это был долгий год. Иногда веселый, иногда трудный и определенно полный сюрпризов. Но теперь этот год закончился. Пришло время смотреть в будущее. Она посмотрела на свою руку в руке Рона и сказала, обращаясь скорее ко всему миру, чем к себе: — Давай сделаем это. Рон улыбнулся ей и повторил ее слова: — Да, давай сделаем это. В ту ночь на черном небе ярко сияли звезды. Такие же светлые, как их будущее.