41 Серия. Вечер на Галле

      Неделя тянулась мучительно долго после отъезда Свити Белль. Эпплблум и Скуталу изо всех сил старались сохранить видимость беззаботности, но поиски Кьютимарок вдвоем утратили былой запал. Рарити же, затворившись в бутике, провела все дни в добровольном заточении, черпая утешение из бездонной банки мороженого. Когда-то она с легкостью отправила бы сестренку к родителям, но теперь, в тоскливом одиночестве, ощущала ее отсутствие так остро, словно Свити Белль исчезла навсегда. Впрочем, приближался день, которого все пони Эквестрии ждали с нетерпением.              Твайлайт Спаркл, устроившись с книгой на залитой солнцем поляне, отчаянно пыталась сосредоточиться, несмотря на неугомонную Пинки Пай, выписывающую замысловатые пируэты на батуте.              – Просто не верится! – восторженно воскликнула Пинки. – Гранд Галопинг Гала уже сегодня!              – Пинки, прошу тебя, тише, – недовольно промолвила Твайлайт. – Я пытаюсь сконцентрироваться.              Пинки, в очередной раз дерзко поправ все законы физики и гравитации, замерла в воздухе, после чего плавно спустилась на землю, словно по невидимым ступенькам.              – Что там задумала Твайлайт? – поинтересовалась розовая пони у Лиры, с любопытством наблюдавшей за подругой.              – Готовится сотворить потрясающее заклинание специально для Гала, – ответила зеленогривая единорожка. – Только вот где остальные? Мы же так опоздаем!              – Не гони пони, Сахарок, мы уже здесь! – раздался знакомый жизнерадостный голос, и на поляну вышли Эпплджек, Флаттершай и Рейнбоу Дэш.              – Хорошо, все в сборе, – объявила Твайлайт, с хлопком закрывая книгу. – Я готова. Лира, давай, – обратилась ученица принцессы к подруге, и Лира поставила перед ней обычное яблоко.              – О, яблоко! Значит, будет пирог? – весело спросила Пинки Пай.              Лира лишь шикнула на нее, призывая к тишине.              – Смотри… – прошептала она.              Твайлайт начала творить одно из своих новых заклинаний, и яблоко стало расти, расти, расти… пока не превратилось в изящную карету!              Подруги, пораженные увиденным, окружили Твайлайт, наперебой восхваляя ее магический талант.              – Спасибо, девочки, – смущенно ответила Твайлайт, после чего обратилась к Флаттершай: – Флаттершай, ты привела своих друзей?              – Да, Твайлайт, – робко ответила Флаттершай, и из-за ее спины вынырнули несколько испуганных мышат. Твайлайт взмахнула рогом, и мыши преобразились в великолепных белых скакунов, о мышином происхождении которых напоминали лишь их забавные мордочки.              – Здорово, правда? – с гордостью произнесла Твайлайт. – Не волнуйтесь, ровно в полночь они снова станут мышами.              В этот момент мимо компании прошла Опал, питомица Рарити. Подруги было заволновались, но кошка, казалось, совершенно не проявила интереса к огромным мышелошадям.              – Твайлайт, – сказала Лира, подходя к единорожке. – Если честно, я хотела тебя кое о чем попросить.              – О чем, Лира?              – О Рарити, – вздохнула Лира. – С ней надо поговорить. Может быть, она и совершила глупость, влюбившись в этого Блюблада, но, во-первых, это не повод ехать на Гала без нее, хотя бы потому, что без ее платьев нам просто не в чем ехать. А во-вторых, самый простой способ показать Рарити, что ее влюбленность в пони из-за того, как он одевается, глупа – дать ей то, чего она так хочет.              Твайлайт грустно вздохнула, опустив взор и глядя себе под копыта.              – Думаешь, она согласится поехать с нами? В прошлый раз я была с ней слишком груба, – произнесла Твайлайт, которая уже на протяжении недели была готова примириться с подругой, но раны на душе, оставленные путешествием в Эпплусу, все еще мучили ее.              – Думаю, только ты сможешь найти для нее подходящие слова, – сказала Лира. – А мне… – пони вздохнула. – Придется оставить в Кантерлоте Бон-Бон, у которой нет билета.              – И вправду, сахарок, – сказала подошедшая Эпплджек. – Ваша ссора слишком затянулась.              – Подруги не должны ссориться надолго, – добавила Флаттершай.              – Точняк, это ваще ни разу не круто, – поддакнула Рейнбоу Дэш. – И, может быть, ты уговоришь Рарити, и она убедит Свити Белль вернуться, а то Скутс совсем расклеилась в последнюю неделю.              – Вам просто необходима примирительная вечеринка! – не удержалась Пинки Пай.              Наконец, сделав глубокий вдох, Твайлайт с небольшой улыбкой сказала:              – Вы правы, девочки. Думаю, пришла пора мириться.              Твайлайт направилась в бутик «Карусель», где сейчас царила мрачная и совсем не праздничная атмосфера.              Набравшись сил, Твайлайт все-таки решила постучать в дверь, но не услышала, как кто-то подходит. Она постучала снова и снова не получила ответа:              – Рарити! Ты дома?              Единорожка решила подняться на второй этаж и застала Рарити в постели в полдень, хотя обычно она вставала довольно рано. Но сейчас она лежала обложенная банками мороженого и уныло поедала одну из них.              – Что ты тут делаешь, Твайлайт? – вяло спросила она.              – Рарити, в общем, эм, ну как бы… – замялась Твайлайт, но тут же собралась и выпалила: – Прости меня, Рарити!              – Я не злюсь на тебя, Твайлайт, – ответила Рарити с натянутой улыбкой. – Просто… понимаешь… невероятно, но когда уехал Спайк, мне как будто чего-то стало не хватать. А когда уехала Свити Белль… в общем, мне больше не хочется вставать по утрам.              – Понимаю, Рарити. Я тоже не могла поверить, что Спайка нет рядом, и в библиотеке стало пусто без него. Комета немного сгладил ситуацию, но не совсем до конца, – грустно произнесла ученица. – Но я все равно виновата перед тобой. Я столько обидных вещей наговорила, что мне до сих пор стыдно.              – Ничего, Твайлайт, – сказала Рарити. – Просто… мне не хочется веселиться. Отдай мой билет Бон-Бон или, может быть, кому-нибудь из Искателей – им не повредит развеяться.              – Но мы не можем без тебя, Рарити. Ты ведь наша подруга! – вновь попыталась убедить подругу Твайлайт, но та все еще отмахивалась. Тогда фиолетовая единорожка пошла ва-банк: – Что же, хорошо, Рарити. Если ты не хочешь – твое дело. Но мы же окажемся в высшем обществе Кантерлота без твоих великолепных нарядов, а это значит, что мы для них станем посмешищем… но раз ты не хочешь…              – Не пытайся, Твайлайт, – перебила Рарити. – Какой смысл в моде, если рядом нет моей маленькой Спайки Белль?              Твайлайт дала себе мысленный подзатыльник за такую ребяческую попытку убедить подругу. Однако затем обратила внимание на то, как Рарити назвала свою сестру:              – Спайки Белль?              – Ну да, я скучаю по моей Свити Белль, – сказала Рарити. – И причем тут вообще этот фиолетовый ящер? Не смог принять, что он не в моем вкусе, ну так скатертью дорожка…              – Рарити, ты назвала сестру Спайки Белль, – уверенно отрезала Твайлайт. – А с психологической точки зрения, ты сейчас занимаешься самоубеждением, чтобы тебе не было так больно от потери Спайка.              – Да мне не больно совсем, – сказала Рарити, чуть приободрившись. – Ты же знаешь, моя судьба – Блюблад. И я не позволю маленькой неблагодарной единорожке и фиолетовому дракону помешать мне встретить истинную любовь…              Сказать по правде, такое поведение подруги немного напрягало Твайлайт, и та решила успокоить ее:              – Рарити, а ты не перебарщиваешь? Все-таки Свити –твоя сестра, а Спайк – верный друг.              – Может быть, я и прощу их, – сказала Рарити. – Но прежде я должна завоевать сердце моего Бладди.              С этими словами Рарити вскочила с постели и побежала готовиться к празднику, а Твайлайт пошла за подругами, чтобы позвать их переодеваться. И хотя она была рада примирению с Рарити, ее беспокоило, что та все еще зациклена на Блюбладе.              Тем временем, в блистающем Кантерлоте, разворачивалась иная драма: обеспокоенная мать пыталась выманить своего отпрыска из добровольного заточения.              – Спайк! – Голос Твайлайт Вельвет звенел тревогой за дверью.              – НЕТ! – донеслось приглушенное эхо из глубин комнаты.              – Спайк, прошу тебя…              – Нет, мама.              – Ты сидишь там уже целую неделю!              – Я сказал нет! Не хочу сейчас ни с кем общаться.              Твайлайт Вельвет, с тихим вздохом, обратилась к мужу, который стоял рядом, полный беспокойства.              – Ну, хотя бы выйди поесть. Ты же ничего не ел все это время, – прозвучал обеспокоенный голос Найта Лайта. – Там твои любимые драгоценные камни!              – Во-первых, пап, я ем… – проворчал дракон. – Мама оставляет мне еду у двери, иначе я бы уже давно сыграл в ящик. А во-вторых, драгоценные камни – это, конечно, хорошо, но они не лечат разбитое сердце.              – Да, уж, а я-то думал, что подростковый возраст Шайнинга станет нашим главным кошмаром, – прошептал Найт, склонившись к жене.              – Забавно, что ты вспомнил о нем, милый. Я уверена, только Шайни сможет вернуть нашего мальчика к жизни, – сказала Твайлайт Вельвет с надеждой в голосе.              – Да, было бы здорово, конечно, но, насколько я слышал, его перевели в окрестности Троттингхэма с инспекцией местной стражи, и вернется он только через неделю, – грустно вздохнул Найт Лайт.              – А вот и нет! – раздался вдруг знакомый голос Шайнинг Армора. – Во-первых, семья для меня дороже всего. Во-вторых, спасибо Спайку, я сумел отмазаться от ссылки в эту глушь, куда Грогар поней не гонял.              – Ох, слава Селестии и Луне, что так все обернулось, – облегченно выдохнула мисс Вельвет, заключая старшего сына в объятия. – Но как Спайк помог тебе избежать этой поездки?              – Ох, принцесса сказала, что я нужнее своей семье, и послала вместо меня моего заместителя, Лайон Харта. Надеюсь, он не слишком разозлится.              – Так что, сынок, сможешь с ним поговорить? – с надеждой спросил отец семейства.              – Ладно, тебе, пап, – ответил Шайнинг. – Конечно, смогу. Где там мой братишка?              – В своей комнате. Уже неделю оттуда не выходит. Все, что я могу, – это оставлять ему еду под дверью, – печально произнесла Твайлайт Вельвет. – Удачи, сынок.              – Эй, чемпион, как тут дела? – Шайнинг Армор заглянул в комнату. – Не хочешь поприветствовать старшего братика?              Спайк, с трудом оторвав голову от подушки, обратился к вошедшему с отсутствующим, безжизненным взглядом:              – Привет, – сухо произнес дракон и снова уткнулся в подушку.              – Как жизнь? – спросил Шайнинг. – Может, спустишься со мной на кухню?              – Жизнь… зачем она нам, если это всего лишь колесо наших страданий? – философски изрек дракон, проигнорировав вторую часть фразы старшего брата.              – Ладно, братишка, – сказал белый единорог и приподнял дракончика в воздух с помощью магии. – Может, расскажешь старшему брату, что случилось? Неужели проблемы с Рарити?              – Проблемы? Да никаких проблем. Просто мисс Совершенству не нужен обычный дракон, нет, ей подавай принца на белом коне, – с издевкой произнес Спайк. – И дернул меня Грогар влюбиться в нее.              Шайнинг Армор, не раз читавший о пылкой любви Спайка к этой белоснежной единорожке в письмах сестры, еле сдержал улыбку.              – Ну-у-у-у, всегда будут промахи, верно? И… погоди-ка, какого принца ты имеешь в виду?              – Кажется, его звали Блюблад, – равнодушно ответил дракон.              Тут Шайнинга Армора прорвало на безудержный хохот. Он смеялся долго и так заразительно, что даже обеспокоенные родители заглянули в комнату, желая узнать, что происходит.              – Я сказал что-то смешное? – удивленно спросил Спайк, глядя на брата как на умалишенного.              – Да нет, ничего, ничего… – сквозь смех проговорил старший брат. – Но скажи мне, знаешь ли ты, почему Рарити влюбилась в Блюблада?              Тут Спайк вскочил с кровати, принял, как ему казалось, девчачью позу и, тонким голосом передразнивая Рарити, произнес:              – «Вообще-то, Спайк, жеребец, который одевается так стильно, не может быть плохим пони».              Шайнинг Армор лишь хитро улыбнулся.              – Тогда, может, стоит позволить Рарити познакомиться с принцем поближе?              Спайк не совсем понял, что сейчас произошло, но почему-то это даже подняло ему настроение.              – Так что ты там говорил про кухню? – весело спросил Спайк, казалось, позабыв о своей недавней хандре. Но где-то в глубине души все еще оставалась рана, которая, пусть и немного, но все же гложила юного дракона.              А тем временем другие пони готовились к отъезду в Кантерлот. Лира стояла и крепко обнимала свою возлюбленную.              – Прости меня, Бонни, – с грустью произнесла она. – Принцессе удалось достать только семь билетов. Я пыталась поговорить с ней о восьмом, но она сказала, что это приведет к инфляции цен на билеты, и потому пришлось отказаться.              – Ничего, любимая. В конце концов, я слишком проста для подобных праздников, – ответила Бон Бон. – А ты в самый раз впишешься в тамошнее высшее общество.              Рарити прощалась со своей Опал, которая после выхода хозяйки из подобного вегетативного состояния ничуть не изменилась и продолжала грустно мяукать, восседая на диване с унылым видом.              – Опал, дорогая… – промурлыкала Рарити. – Я понимаю, ты скучаешь по Свити Бэлль. Но я уверена, она скоро вернется, когда поймет, что я права.              Кошка что-то презрительно проворчала, видимо, «ЕЗЖАЙ УЖЕ!», и Рарити погрузила весь свой, как всегда, «маленький» багаж в карету.              – Рарити, тут четырнадцать чемоданов! Куда нам столько? – изумилась Эпплджек.              – Там наши запасные платья, дорогуша, – небрежно ответила Рарити. – Ты же не можешь появиться среди этих элегантных и прекрасно воспитанных пони с пятном на платье.              Рэйнбоу Дэш вихрем подлетела к Эпплджек, заговорщицки шепча на ухо подруге:              – Меня беспокоит не то, сколько чемоданов эта модница умудрилась собрать, а то, как она собирается впихнуть это всё в нашу карету, которая, клянусь гривой Селестии, не чета фрегату Эквестрийского флота!              В ответ она встретила красноречивый взгляд Эпплджек, словно говорящий: «Попробуй пойми этих гламурных кобылок». Пока подруги ломали голову над непостижимыми загадками багажа Рарити, Твайлайт сделала небольшое объявление:              – Девочки, я отлучусь ненадолго. Мне нужно проинструктировать моих маленьких помощниц, которые любезно согласились прибраться в библиотеке, пока мы будем блистать на Гала-концерте, – произнесла Твайлайт и направилась к дверям «Золотого дуба».              – Ох, жаль, конечно, что мы не смогли взять малышек с собой, – вздохнула Эпплджек. – Они заслужили небольшой праздник.              – Да и я со Скуталу целую вечность не зависала, – поддержала её Рэйнбоу. – То у меня изнурительные тренировки перед вступлением в Вандерболты, то у неё нескончаемые поиски Кьютимарок.              Подслушивая их разговор, Рарити чувствовала, как болезненное осознание сжимает её сердце: Эпплблум и Скуталу будут скучать по своей старшей сестре и лучшей подруге соответственно, а вот её собственная сестрёнка, скорее всего, даже обрадуется отсутствию Рарити на этом празднике. Модница отбросила навязчивые мысли: «Хватит этих терзаний! Нам обеим просто нужно остыть. В конце концов, главная цель – очаровать жеребца своей мечты!»              Тем временем Твайлайт вошла в библиотеку, и перед ней предстали три кобылки: Эпплблум, Скуталу и Габи.              – Ещё раз спасибо вам, девочки, за вашу помощь, – поблагодарила их ученица принцессы Селестии.              – Да… – рассеянно и грустно протянула Эпплблум, подметая пол. – Всегда пожалуйста, Твайлайт.              – Точно-точно, миссис Спаркл. В конце концов, у меня уже есть опыт! Знали бы вы, какой иногда беспорядок устраивает моя мамаша! – с натянутой веселостью сказала Габи, пытаясь отвлечь себя от грустных мыслей о Свити Белль, но, заметив, что её шутка не возымела должного эффекта, просто спросила: – Так что нам нужно сделать?              – Разобрать несколько килограммов бумаг, – ответила Твайлайт. – Я бы попросила вас их ещё классифицировать и каталогизировать, но, боюсь, это будет слишком сложно. И если вам будет не трудно, приберитесь, пожалуйста, в моей комнате. Из-за затянувшейся депрессии я совсем забыла про уборку, – добавила она, умолчав о том, как тяжело ей находиться там из-за воспоминаний о Спайке.              Девочки согласно кивнули и принялись за работу, а Твайлайт тяжело вздохнула и опустила взгляд в пол. Всё-таки без Спайка её жизнь была бы совсем не такой радостной.              Наконец, Твайлайт вернулась к подругам и, сказав, что всё улажено, великолепная семёрка отправились на бал, который, по мнению каждой из присутствующих, должен был стать идеальным вечером, когда все их заветные мечты и планы наконец-то сбудутся.              – Ах, я так жду не дождусь, когда смогу прочитать свои стихи богатым кантерлотским пони! – воскликнула Лира. – Уверена, они поддержат меня и финансово, и морально!              – А я надеюсь, что смогу провести время с Вондерболтами и впечатлить их до такой степени, что меня пригласят вступить в их ряды, – продолжила Рэйнбоу.              – Не знаю, Рэйнбоу, – засомневалась Твайлайт. – Может, тебе не стоит так сразу идти на встречу с ними? Всё-таки твои трюки… Я не хочу ничего сказать, они крутые, но… может, ты ещё не отработала их до нужного уровня?              – Не боись, Твай! – гордо ответила радужногривая пегаска. – Перед тобой профессионал, который только родился, а уже устраивал настоящие трюки!              – Конечно-конечно, – с сарказмом протянула Эпплджек. – Если учесть, что, по твоим рассказам, ты впервые полетела как раз тогда, когда поняла, что твоя судьба – стать Вондерболтом.              – Тихо, Эпплджек! – шикнула на подругу Рэйнбоу.              Пони рассмеялись – все, даже Твайлайт и Рарити.              – Ладно вам, девочки! Нашли из-за чего спорить, – вмешалась Флаттершай. – Самое главное, что это будет наш вечер, и ничто не сможет его испортить.              – Да, Эй-Джей, прости, – сказала Рэйнбоу. – Ты, кстати, всё так же планируешь продавать свои яблоки?              – Конечно! – ответила Эпплджек. – Как только эти дворяне распробуют вкус настоящих яблочных пирогов, у меня будет достаточно денег, чтобы помочь семье на ферме.              – Обещаю, Джекки, как только мы с Блюбладом поженимся, мы непременно будем закупать яблоки у тебя, – заверила её Рарити. – Поверь мне, бизнеспони знает: важность рекламы ни в коем случае нельзя недооценивать.              – Хе, спасибо, Рарити, – ухмыльнулась Эпплджек. – Всё ещё надеешься, что твой принц без памяти в тебя влюбится?              – Ну конечно! – воскликнула единорожка, однако Твайлайт лишь отвела взгляд и уставилась на проплывающий за окном пейзаж. – Стоит ему только меня увидеть, и у него не останется ни единого шанса!              Заметив настроение подруги, Лира, зная о последних событиях, решила спросить:              – Твайлайт, не хочу давить, но скажи: ты навестишь Спайка после бала?              – Конечно, – ответила Твайлайт. – Может, я даже уговорю его вернуться. А вообще, на Гала-концерте я мечтаю обсудить последние магические новости с принцессой Селестией.              Пони продолжали делиться своими планами на Галла-концерт, и очередь дошла до Флаттершай:              – Надеюсь, мне удастся попасть в королевский сад, – мечтательно сказала она. – И, может быть, мне удастся наконец увидеть всех этих чудесных животных. Жду не дождусь!              – О-оу, о-оу! Теперь моя очередь рассказывать, почему я хочу поехать на Гала! – игриво воскликнула Пинки, вступая в разговор.              Все пони уставились на неё.              – Что, разве разве мы не этим занимаемся? – недоуменно спросила Пинки. – Так вот, если я попаду на Гала-концерт, я такую вечеринку устрою, что никто её никогда не забудет! Ну, кроме склеротиков, конечно. Был у меня один знакомый склеротик, который всегда забывал, где у него очки, представляете? А они были у него прямо на лбу!              Пони дружно рассмеялись, и вскоре карета прибыла в Кантерлот.              Тем временем в Понивилле, в библиотеке «Золотой дуб», царила суматоха, вызванная тремя немного грустными, но всё равно дружными и сплочёнными жеребятами.              – А помнишь, как Свити Белль всегда напевала, когда занималась уборкой? – сказала Скуталу.              – Ага, а помнишь, как она слишком аккуратно сметала пыль, и из-за этого наша работа растягивалась на целую вечность? – с грустной улыбкой ответила Эпплблум.              – Погодите, – вмешалась Габи, которой девочки только что рассказали об истоках конфликта между сестрами. – То есть дракончик влюбился в Рарити, а она предпочла другого жеребца, потому что он более элегантно одет?              – Веришь или нет, мы сами были в шоке, – ответила Скуталу. – И в чём вообще прикол этих принцев, кроме красивой одежды?              – Ладно, девочки, давайте распределим задания, – предложила Габи. – Эпплблум, ты отправишься за бумагами, согласна? А мы со Скуталу будем убираться в комнате Твайлайт – мне это как-то привычнее.              Все девочки кивнули и разошлись по своим задачам. Войдя в комнату, Скуталу и Габи застыли в изумлении, не в силах произнести ни слова, пока Скуталу не решилась прервать тишину:              – Вот это я понимаю «небольшой беспорядок»!              Комната выглядела так, будто в ней жила целая толпа библиотекарей, каждый из которых читал свою книгу одновременно.              – Слушай, а Твайлайт точно славится своей аккуратностью в обращении с библиотекой? – удивлённо спросила Габи у подруги.              – Обычно да… – Скуталу почесала затылок. – Видимо, здесь сыграло роль то, что она просто не в себе после отъезда Спайка. Они были очень близки.              Внезапно с первого этажа раздался отчаянный крик земной пони:              – Скуталу! Габи! Скорее сюда! Смотрите, что я нашла!              Подруги немедленно бросились вниз, где стояла Эпплблум, держа в руках какое-то письмо.              – В чём дело, Эпплблум? – одновременно спросили Габи и Скуталу.              – Смотрите, это приглашение на бал для Спайка! – радостно подпрыгивая, объявила Эпплблум.              – Ого! И что это значит? – недоуменно спросила Габи.              – Что одна из нас может попасть на Гала-концерт, очевидно же! – воскликнула Скуталу. – Но мне туда ехать неохота. Давай лучше отдадим это приглашение Бон-Бон, пусть устроит Лире сюрприз.              – Стойте, там ещё какая-то записка, – заметила Габи, обратив внимание на лежащее рядом письмо.              – В том-то всё и дело! – сказала Эпплблум. – Смотрите, что написала принцесса Селестия Спайку в письме к его пригласительному: «Помни, что удача улыбается тем, кто может оказаться в правильном месте и доказать, что готов пойти на всё ради тех, кто ему дорог». Понимаете? Спайк должен попасть на Гала-концерт… только вот как нам добраться до него? Он ведь у своей мамы в Кантерлоте.              – Кажется, Лира знает, где она живет, – сказала Скуталу. – Может быть, и Бон-Бон в курсе? Например, адрес записан на какой-нибудь бумажке.              – Но нам ещё нужен транспорт! – воскликнула Эпплблум.              – Об этом не беспокойся, Эпплблум, – успокоила её Габи. – Я знаю, кто нам поможет.              Не теряя ни минуты, искатели отправились к дому, где жила возлюбленная Лиры. Подойдя к двери, они изо всех сил принялись стучать.              – Девочки? – удивилась Бон-Бон, открыв дверь. – В чём дело? Вы знаете, который час?              – Прости, Бон-Бон, но у нас к тебе срочное дело! – взволнованно сказала Эпплблум. – Скажи, ты знаешь где живут родители Твайлайт и Спайка? Поверь, это очень важно!              – Дело касается настоящей любви! Это всё, что мы можем сказать. Мы и так лезем в чужую личную жизнь, поэтому не хотим, чтобы и тебя наругали, – добавила молодая пегаска.              Бон-Бон хитро улыбнулась.              – Правда? – спросила она. – А случайно не о любви одного дракончика к белой, красивой и не очень умной единорожке, которая выбрала себе жеребца, потому что он элегантно одет? Если да, то я вам не только помогу найти маму Спайка, но и сама поеду с вами в Кантерлот!              – ПРАВДА?! – воскликнула троица, удивленная тем, что заспанная кобылка готова была отправиться с ними в Кантерлот и помочь им с любовными терзаниями дракона и единорожки.              – Конечно, девочки, – сказала Бон-Бон, про себя думая: «Этот Блюблад тот ещё фрукт! Уверена, Рарити быстренько это поймёт и затоскует по своему дракончику».              – Итак, ладно, Эпплблум, каков наш план в итоге? – с ухмылкой спросила Габи у своей подруги.              – Добраться до Кантерлота и привести Спайка на бал, – ответила земная пони. – Но только вот как…              – Об этом не беспокойся, – заверила её Бон-Бон. – Пойдёмте, покажу вам «Крошку» Мамаши.              – Ладно, девочки, – промолвила Мамаша, когда Искатели и Бон-Бон всё ей объяснили. – Рарити – моя подруга, и я ради неё готова на многое. Пойду выведу «Крошку» из сарая.              – Простите, мисс Биг, а что это за «Крошка»? – сгорая от любопытства, спросила Эпплблум.              – Это самое прекрасное произведение понячьего искусства, – ответила Мамаша, и по щеке её скатилась скупая слеза.              Наконец, когда Мамаша распахнула скрипучие двери сарая и скрылась в его тёмном нутре, Искатели и Бон-Бон, затаив дыхание, принялись ждать появления своего диковинного транспортного средства. И вот, сквозь тишину двора прорезался скрежет оглоблей, а затем из сарая выбежала Мамаша, впряжённая… в здоровенную телегу, размером едва ли не с неё саму!              – Да вы только посмотрите на это чудо! Подвеска из кованых скоб, колёса – с небольшую пони, способна выдать целых три лошадиные силы!              Скуталу, Эпплблум и Бон-Бон, не сговариваясь, уставились на «Крошку» с нескрываемым изумлением. Слегка прокашлявшись, Бон-Бон спросила с предельной деликатностью, на которую только была способна:              – Простите, мисс Биг, но эта… «Крошка» точно довезёт нас до Кантерлота в считанные мгновения?              – Ну, это зависит от тягловой силы, – ответила Мамаша, поправляя новенький хомут. – Ну что встали? Запрыгивайте! Или предпочитаете бежать рядом?              Поскольку делать было нечего, а других, сколь-нибудь адекватных, альтернатив не предвиделось, Искатели и Бон-Бон, переглянувшись, запрыгнули в «Крошку» и приготовились к захватывающему путешествию в Кантерлот.              А мы тем временем вернёмся к нашей семёрке подруг – вернее, к одной из них. Лавандовая единорожка, не чуя под собой копыт, неслась к принцессе Селестии, мечтая обсудить с наставницей все самые свежие магические новости. Вокруг неё вихрем проносились элегантные пони в изысканных нарядах, но взгляд Твайлайт быстро выхватил из толпы знакомую фигуру.              – Принцесса Селестия! – радостно воскликнула единорожка, подбегая ближе.              – Твайлайт, – приветливо отозвалась принцесса, одарив ученицу лучезарной улыбкой. – Как я рада видеть мою самую яркую звёздочку на этом торжестве!              – Ох, я тоже счастлива быть здесь! Нам с вами столько всего нужно обсудить! – выпалила Твайлайт, переполняемая энтузиазмом.              – Что ж, я буду рада, если ты встанешь рядом со мной. Уверена, времени для разговоров у нас будет предостаточно, – произнесла правительница Эквестрии, тепло глядя на свою подопечную.              – Я так надеялась услышать эти слова! – с облегчением выдохнула Твайлайт, сияя от счастья.              А Рарити тем временем, словно искусный ювелир, выискивала в толпе свой алмаз – пони своей мечты.              В какой-то момент её сердце подпрыгнуло, когда она заметила, как этот жеребец, облачённый в безупречный костюм и с безукоризненной укладкой, направился к выходу, бросив мимолётный взгляд через плечо. В глазах Рарити он был ещё более прекрасным и элегантным, чем в её самых смелых фантазиях.              – Скорей, Рарити! – прошептала она, ускоряя шаг. Но тут же притормозила, одёрнув себя: – Но не слишком быстро… Только не упусти его! Стоп! Главное – хладнокровие. Но не холодность! – пробормотала Рарити, вбегая в благоухающий розами сад, где, словно мираж, возник её принц. В голове у неё уже нарисовалась картина: он, с розой в зубах, ослепительно улыбаясь… – Он даже лучше, чем я могла себе представить!              Тем временем Флаттершай, словно зачарованная свирелью, шла по следу какой-то милой щебечущей птички. Жёлтая пегаска была в полном восторге от великолепия кантерлотского сада.              – Ничего себе… – прошептала она, заворожённо осматриваясь. – Луговой жаворонок!              Птичка что-то прочирикала в ответ.              – Ох, кажется, он говорит со мной! – просияла Флаттершай. – Ох, я всё себе именно так и представляла!              И Флаттершай, словно откликаясь на зов души, тихонько запела, и жаворонок тут же ответил ей своим заливистым свистом. Заворожённая пегаска поспешила навстречу чарующим звукам.              А в это время Эпплджек, пыхтя, толкала свой лоток к самому оживленному месту на вечере, намереваясь продать как можно больше сладких лакомств и выручить целое состояние. Когда лоток, наконец, оказался на месте, Эпплджек, с силой хлопнув по нему ладонью, одним движением разложила прилавок, демонстрируя присутствующим всё богатство своего ассортимента. В этот момент мимо прилавка проходил пегас в форме Вандерболта, и Эпплджек, почуяв удачу, решила не упускать свой шанс:              – Здорово, приятель! Случайно не проголодался?              – Коня бы съел! – отозвался пегас, явно заинтригованный запахами.              – Что ж, чтобы не становиться каннибалом, я предлагаю тебе… – задорно произнесла Эпплджек и, словно опытный зазывала, начала перечислять свой товар: – Яблоко в карамели! Яблочные пироги! Яблочные палочки! Яблочный штрудель! Бери – не пожалеешь!              – Я возьму яблочный пирог, – ответил пегас, с жадностью поглядывая на аппетитное лакомство.              – Тогда с тебя пять битов, красавчик! – подмигнула Эпплджек своему новому клиенту.              Пегас, не раздумывая, расплатился и тут же принялся уплетать пирог.              – Яху-у-у-у! – радостно воскликнула Эпплджек, довольно потирая копыта. – Успех с первой же минуты! Этого я и ожидала!              А Лира тем временем, словно навьюченный ослик, шла вперёд, с трудом удерживая в копытах стопку исписанных листов. Она была так погружена в свои мысли, что почти ничего и никого не видела перед собой. В голове её уже роились мечты о том, какое из её творений произведёт наибольшее впечатление на утончённую публику Кантерлота.              Вдруг она со всего маху врезалась в кого-то.              – Ой, простите пожалуйста! Я просто задумалась о своём и не заметила, куда иду, – залепетала Лира, густо краснея от смущения.              – Ничего страшного, – ответил ей приятный мужской голос, принадлежавший, судя по всему, весьма привлекательному единорогу. – Меня зовут Ланселот Фон Хуффингс. – Позвольте полюбопытствовать, что это за гора макулатуры? И кто тот бессовестный жеребец, что взвалил на хрупкую кобылку такую непосильную ношу?              – А меня зовут Лира Хартстрингс, и не волнуйтесь, никто меня не нагружал. Просто, наверное, я взяла с собой слишком много своих стихов, – призналась Лира, слегка смущаясь.              – Конечно, – снисходительно улыбнулся Ланселот, потрепав Лиру по гриве. – Не каждая кобылка осмелится с гордостью назвать себя поэтом.              Забыв обо всём на свете, Лира, словно заворожённая, отправилась вслед за Ланселотом, уже предвкушая, как поразит его своим талантом, а затем – и весь кантерлотский бомонд.              Тем временем Рейнбоу Дэш готовилась произвести фурор на Вандерболтов. Она оглядывалась по сторонам, когда вдруг заметила её. Ту самую пони, которая когда-то спасла её, маленькую, от падения с облаков и неминуемой гибели. Спитфайер стояла у перегородки и оживлённо беседовала с белым пегасом, – судя по форме, тоже Вандерболтом.              – Как всегда, голоден после шоу, Соарин? – поддразнила она его.              - А то. - сказал Соарин в результате чего из его рта внезапно выпал пирог. - Мой пирог! Но тут к пирогу рванула Рейнбоу Дэш и успела схватить его и спасти от падения.              Спитфайер лишь усмехнулась, глядя ему вслед.              – Погоди-ка… – внезапно произнесла она, поворачиваясь к Рейнбоу. – А не твоего ли плюшевого пегаса я спасла когда-то, когда ты была ещё совсем жеребёнком?              – Вы всё ещё помните об этом? – удивлённо выдохнула Рейнбоу Дэш, не ожидая такого поворота событий.              – Конечно, помню, – ответила Спитфайер, лукаво улыбаясь. – Вроде бы, тогда я даже сказала тебе, что буду присматривать за тобой.              Тут с Рейнбоу произошло то, что случалось с ней крайне редко, и чего практически никогда не видели её подруги. Она покраснела, словно маков цвет.              – Да, мэм. Кажется, так вы и сказали, – смущённо пробормотала Дэш, стараясь не смотреть в глаза своему кумиру.              – К тому же, ты спасла всех нас во время Крылатых Игр в Клаудсдейле и даже заняла первое место, – добавила рыжая пегаска, с гордостью глядя на Рейнбоу.              – Что же, тогда позвольте представиться, – гордо вскинула голову Рейнбоу. – Меня зовут Рейнбоу Дэш!              – Что ж, Рейнбоу, – протянула Спитфайер, пожимая ей копыто. – Похоже, тебе снова удалось нас спасти – по крайней мере, пирог Соарина.              – Не хочешь поболтать с нами, Дэш? – дружелюбно предложила Спитфайер.              – Конечно, почему бы и нет, – ответила радужногривая пегаска, стараясь казаться невозмутимой, хотя внутри у неё всё трепетало от восторга. Как только она скрылась за перегородкой, она едва не взлетела от счастья. – Я в компании Вандерболтов! – прошептала она, чувствуя себя на седьмом небе.              А тем временем Пинки, поглощённая исследованием, изучала зал для танцев.              – Блестящий пол! Много нарядных пони! Волшебная музыка! Всё искрится, сияет, всё так красиво!              Пинки даже запела:       Сюда так попасть я мечтала,       Сюда так попасть я мечтала,       Сюда так попасть я мечтала,       На праздничный концерт ха хэй!       На праздничный концерт ха хэй!       На праздничный концерт ха хэй!       И лучше этого бала…              Но пони не оценили энтузиазма розовой хохотушки и лишь недовольно посматривали на неё.              - Уверена в мире... нет. - закончила грустно Пинки.              Тем временем три отважных жеребёнка продолжали свой путь в Кантерлот.              – Пожалуйста, побыстрее, – заторопила Эпплблум. – Мы должны успеть на бал!              – Да не волнуйся ты так, сладенькая, – усмехнулась Мамаша Биг. – Мы же не в сказке, где в полночь твоё прекрасное платье снова превратится в грязные тряпки.              – А долго ещё до Кантерлота? – поинтересовалась Скуталу.              Мамаша Биг задумалась, почесывая подбородок копытцем.              – Сложно сказать… Нужно сначала сообразить, в какой стороне этот Кантерлот.              – А может, это вон тот большой замок в скале? – предположила Габи, указывая копытцем в сторону виднеющейся вдалеке громады. Все взглянули туда, куда она показывала.              Однако Мамаша Биг не разделила её энтузиазма.              – Всем прекрасно видно, где находится Кантерлот, сладенькая, – проворчала она приемной дочке. – Вот только дорога к нему всего одна, и так просто в город не попадёшь, если, конечно, не хочешь получить кьютимарки альпинистов.              – На самом деле, было бы неплохо… – задумчиво пробормотала Скуталу и поймала на себе недоуменные взгляды подруг. – Что? Я просто предложила!              – Во-первых, мы совсем не взяли снаряжение, – напомнила Эпплблум. – А во-вторых, сестра рассказывала, что заниматься скалолазанием под Городской Скалой – так называют скалу Кантерлота – строго запрещено из соображений безопасности.              – Да, сурово, но справедливо, – согласилась Скуталу, и их путешествие в столицу Эквестрии продолжилось.              – Так в какую сторону нам ехать? – встревожилась Бон-Бон. – А то мы так и в Як-Якистан можем уехать ненароком!              – А никто случайно не захватил с собой карту? – спросила Габи, оглядывая своих спутниц.              Искатели опустили головы: стало ясно, что никто не позаботился о карте. И вдруг…              – ПРИВЕТ!!! – раздался жизнерадостный вопль прямо за их спинами.              На повозке сидела пони, словно сошедшая со страниц безумных научных журналов. Её растрёпанная грива торчала во все стороны, силуэт был угловатым и худым, а на ней красовались заляпанный машинным маслом свитер, джинсовый комбинезон и очки-гогглы.              Все испуганно закричали, настолько сильно, что от внезапного торможения Крошки Мамаши Биг, все, кто находился в повозке, едва удержались на копытах. В последовавшем за этим хаосе Бон-Бон смогла лишь выдавить из себя:              – Простите, мисс… а вы кто?              – Меня зовут Свитчинг Гирс, – представилась пони.              Тут все обратили внимание, что грива у неё иссиня-чёрная, шёрстка – серая, а на боку гордо красуется кьютимарка – три шестерёнки.              – Я изобретательница, новаторша и механик! – продолжила Свитчинг. – Некоторые называют меня психопаткой… хи-хи! Что, впрочем, для изобретательницы даже неплохо. Так что вам нужно?              Все пони, кроме Свитчинг, находились в некотором шоке от неожиданности. Разум, как заколдованный, отказывался работать, и в голове Габи созрел лишь один вопрос:              – А как вы оказались на «Крошке»? – с подозрением спросила кобылка.       - О-о-о ничего особенного. - сказала Свитчинг. - Просто испытывала свои Прыгоступы. Она указала на копыта к которым ремешками мы приделаны пружины.              – Так, вы говорите, что можете нам помочь, верно? – уточнила Эпплблум, пытаясь прийти в себя после знакомства со странной изобретательницей.              – Ой, вам правда нужна моя помощь? – Свитчинг даже всхлипнула от умиления. – Никто раньше её не просил… Ну, только если не считать тех, кто потом отказывался, когда я просила их помочь мне с моим экспериментом и разрешить вскрыть черепную коробку, чтобы посмотреть, как у пони рождаются мысли… Сама не понимаю, почему они отказывались, – Свитчинг снова хихикнула и даже хрюкнула.              Искатели, Бон-Бон и Мамаша Биг нервно сглотнули, но, поскольку помощь им всё равно была необходима, отбросили нервозность.              – Да, нам нужно добраться до Кантерлота как можно скорее. Сможете устроить? – спросила Скуталу.              – Тогда вам нужно в мою мастерскую! – воскликнула Свитчинг. – Но… ох нет, не стоит, она в Кантерлоте… Э-э-э… вы не будете против, если я немного улучшу вашу Крошку?              – Что?! – возмутилась Мамаша Биг. – Да моя Крошка и так идеал, и ни в как…              Но тут её возмущение было прервано небольшим копытцем Габи.              – А как вы можете её улучшить? – спокойно спросила приемная дочь Мамаши.              – Поставлю на неё мой двигатель! – ответила пони. – Поверьте, с ним вашей телеге и пони будут не нужны!              – Нам нужно ненадолго посовещаться, – сказала Эпплблум и поманила всех, кроме изобретательницы, собраться в круг. – Ну что думаете?              – Честно говоря, я даже не знаю, – сказала Скуталу. – Какая-то она странная, честно говоря.              – Но, с другой стороны, есть ли у нас другой выбор? – риторически вопросила Бон-Бон. – При всём уважении, мисс Биг, но даже с вашими силами мы вряд ли скоро доберёмся до Кантерлота.              – Так что вы решили? – в кругу совещающихся пони снова, словно из ниоткуда, появилась Свитчинг.              Она откинула мешавшую ей гриву, и все увидели, что она – единорог.              – Мы согласны, мисс Гирс, – уверенно сказала Эпплблум, протягивая изобретательнице копыто, чтобы закрепить их сделку.              – Супер! – воскликнула Свитчинг и вместо рукопожатия крепко обняла Эпплблум. – Ладно, мне нужен гаечный ключ на 4 на 8, крестовая отвёртка и дрель!              Свитчинг безумно улыбнулась.              В это же время в Кантерлоте царила праздничная атмосфера: во дворце полным ходом шёл Грандиозный Галопинг Гала. На улицах столицы можно было встретить гуляющих пони. Хорошие друзья, милые парочки и сплоченные семьи наслаждались волшебным вечером.              Несмотря на наплыв гостей, в Кантерлотском саду было тихо, прохладно и спокойно. Рарити стояла у розового куста и вдыхала аромат роз.              – Приветствую, – раздался голос жеребца её мечты. – Меня зовут принц Блюблад.              – А, меня зовут Рарити, – смущённо произнесла единорожка. – О, какая прекрасная роза!              – Вы об этой? – спросил принц, сорвав цветок и держа его зубами. – Розе…              Рарити с восторгом смотрела на своего принца, но…              Принц внезапно откусил стебель и вставил розу в свой смокинг.              – Спасибо, – сказал он. – Она действительно подходит к моим глазам.              Рарити растерянно посмотрела на принца. «Да нет… – подумала она. – Не может же он быть таким грубияном!»              В другом уголке сада Флаттершай, следуя за манящим свистом, вторила ему своей мелодичной песней. Свист становился все отчетливее, словно эхо, зовущее ее навстречу.              – Мой маленький луговой жаворонок, ты где-то совсем рядом, – прошептала она, ускоряя шаг. Но вместо птицы ее взору предстал лишь садовник, непринужденно насвистывающий веселую мелодию. – Это вы? – изумленно выдохнула Флаттершай.              – Да, люблю скоротать время за работой, – ответил садовник с улыбкой. – Благодарю за вашу импровизацию, получилось весьма гармонично.              – Не стоит благодарности, – смущенно пробормотала Флаттершай и побрела дальше, как вдруг ее взгляд зацепился за необычное скопление животных. – Боже, да это же тукан! И паукообразная обезьяна! Ох, и валлару! – воскликнула она и, не в силах сдержать восторг, бросилась к ним. Но стоило ей приблизиться, как пугливые создания, заметив пегаску, в панике ринулись врассыпную. Уныние омрачило лицо Флаттершай. – Ох, Флаттершай! Ну что за крикунья! – упрекнула она себя.              Тем временем Лира и Ланселот отошли подальше от любопытных глаз, чтобы Лира могла беспрепятственно продекламировать свои стихи.              – Итак, мисс Хартстрингс, чем же вы порадуете мой слух на этот раз? – с предвкушением спросил Ланселот.              – Сейчас, мистер фон Хуффингс, минуточку, – ответила Лира и, откашлявшись, приготовилась начать.              Помню, помню не зря       Я тот день ноября и день веселый       Проходят года, но то веселье и заря       Всегда остаются со мной.              – Что ж, неплохо, – с гордым видом произнёс фон Хуффингс, – для кобылки.              – Простите?.. – не поняла Лира.              – Ну, вы же понимаете, кобылке никогда не стать серьёзным поэтом. Они для этого слишком глупы и инфантильны. Воздушные создания, витающие в облаках глупости.              – Вы это серьёзно?! – спросила Лира, в её голосе уже закипало возмущение от надменности жеребца.              – Ох, мисс Хартстринг, – сладко протянул жеребец. – Вы так очаровательны в гневе! Злитесь почаще, и вам непременно повезёт выгодно выйти замуж. О чём ещё может мечтать кобылка?              – Не знаю, например, состояться в жизни, чтобы её талант оценили по достоинству в высшем обществе, – с вызовом ответила Лира.              – Ох, как мило, – усмехнулся жеребец. – Вот только я съем собственное седло, если кобылка добьётся успеха в чём-то действительно серьёзном. Ха-ха-ха…              – Что же, в таком случае, не забудьте захватить соль, потому что я слышала, что седла весьма суховаты на вкус, – парировала Лира, сверкнув глазами, и гордо направилась прочь от Ланселота.              – Что ж, предлагаю пари! – крикнул он ей вслед. – Покажите мне пони, которая сделала действительно что-то значимое для Эквестрии – принцессы не в счёт, они не совсем пони – и я признаю, что вы действительно правы и можете сделать что-то по-настоящему великое…              А мы тем временем переносимся к нашей любимой радужногривой пегаске. Сейчас Дэш буквально подпрыгивала в толпе, отчаянно пытаясь привлечь внимание Вандерболтов.              Сами Вандерболты были увлечены беседами с другими гостями, словно не замечая её энергичных попыток.              Наконец, Радуге удалось пробиться к Спитфайр.              – Эй, привет! – выпалила она. – Слушай, я хотела поблагодарить тебя за то, что спасла мою плюшевую игрушку тогда, в детстве.              Но Спитфайр даже не взглянула на неё, поглощённая разговором с другой пони.              Тогда Рэйнбоу предприняла попытку поговорить с Соарином:              – Привет! Ты когда-нибудь пролетал мимо молнии? Это так круто! – но из-за шума Соарин не расслышал её, а затем увидел кого-то знакомого и поспешил навстречу.              А наша умная единорожка продолжала скромно стоять рядом с принцессой, ожидая возможности перемолвиться с ней хотя бы словом. Но пони всё прибывали и прибывали.              – Рада приветствовать вас на Галле, – приветствовала принцесса очередную поклонившуюся особу.              – Принцесса! Я так предвкушала встречу с вами и… – радостно начала Твайлайт.              – Ох, я тоже рада тебе, Твайлайт, но…              Но тут к принцессе снова подошла пони.              – Рада приветствовать вас на Галле, – поклонилась ей Селестия.              – И, поэтому я… – вновь попыталась обратиться к своей ученице принцесса, но тут к ней подошли две дворянки. – Дамы! Приятно видеть вас снова!              Твайлайт вздохнула и уставилась на очередь, которая не только не сокращалась, а, казалось, росла в геометрической прогрессии.              – Похоже, поговорить с принцессой сегодня – это что-то из разряда фантастики, – пробормотала она.              Теперь перенесёмся к Эпплджек, которая с энтузиазмом стояла за прилавком, ожидая следующего покупателя, но пока никто не спешил к её товарам:              – Первая минута – первая продажа! – радостно воскликнула она. – Вторая… Четвёртая… Шестая… Шестидесятая – ни одной продажи… – грустно подвела свой часовой итог земная пони.              Пинки тоже было нелегко. Розовая пони сидела грустной за столом, опустив голову.              – Я на Гранд Галлопинг Галла! – напевала она себе под нос. – И я вовсе не этого ожидала.              Рарити же тем временем любезно беседовала с принцем Блюбладом, но чем дольше она с ним общалась, тем менее привлекательным он ей казался и тем сильнее она вспоминала одного милого фиолетового дракончика, который всегда был готов на всё ради её сердца. Блюблад же принёс подушку, чтобы было мягче сидеть, и Рарити уже было подумала, что он предложит её ей, но принц уселся на неё сам.              – Я вовсе не этого ожидала, – тихо прошептала Рарити.              В тронном зале продолжалось приветствие принцессы Селестии, общавшейся со всеми гостями на празднике:              – Добро пожаловать! Рада вас видеть! Доброго вам вечера! Рада вас видеть! – заученно произносила каждому гостю принцесса, на что Твайлайт в свою очередь тихо прошептала:              – Это не то, чего я желала.              Лира слушала, как Ланселот, раздуваясь от гордости, изливал потоки хвастовства о своей исключительности, осыпая презрением всех кобылок, не достойных его внимания.              – Это… не совсем то, на что я рассчитывала, – прошептала Лира, разочарованно поджав губы.              Рейнбоу, оказавшись за злосчастной красной лентой, процедила сквозь зубы:              – Да это не вечеринка, а какое-то недоразумение.              Флаттершай, в саду, с неизменной кротостью продолжала свои тщетные попытки сблизиться с обитателями живой природы. Но стоило ей протянуть руку, как звери срывались с места, птицы взмывали в небеса, оставляя её в одиночестве.              – Это совсем не то, чего я желала… – прошептала она с грустью.              – Ну уж нет! – вырвалось у Твайлайт, полным решимости голосом.              – Я всю жизнь ждала… – заговорила Рарити, стоя в саду, словно прекрасный цветок.              – Этого момента! – подхватила Флаттершай, вкладывая в слова всю нежность своей души.              – И я не позволю! – заявила Пинки, сжимая кулачки.              – Какому-то глупому тестостероновому жеребцу! – гневно выпалила Лира.              – Испортить его! – добавила Эпплджек, чеканя каждое слово.              – Даже если это будет последнее, что я сделаю! – прорычала Рейнбоу, в глазах которой сверкнула молния.              – Но я сделаю этот вечер лучшим! – в едином порыве воскликнули все пони, словно хор, полный решимости и надежды.              Потребовалось немало времени, чтобы Свитчинг Гирс отыскала нужные инструменты. Она что-то прибивала, прикручивала, и, наконец, с гордостью представила пони усовершенствованную телегу.              – Представляю вам «Малышку 2.0»! – провозгласила она с сияющими глазами. – Мисс Биг, как владелица оригинального транспортного средства, вам и за рычаг.              И действительно, теперь спереди у телеги торчал внушительный рычаг.              – Ладно, посмотрим, окажется ли этот металлолом лучше моей «Крошки», – недовольно пробурчала Мамаша Биг, устраиваясь возле рычага. За ней в телегу забрались все остальные пассажиры, включая и саму изобретательницу. – Итак, в какую сторону давить?              – Этот рычаг нужен, чтобы поворачивать телегу, – терпеливо объяснила Свитчинг. – Сейчас я запущу двигатель.              Двигатель пару раз чихнул, крякнул, выплюнул небольшое облачко дыма и, наконец, зарычал. Телега медленно начала набирать ход.              – И это всё, на что способна твоя «Крошка 2.0»? – саркастически поинтересовалась Мамаша.              – Эм-м-м-м-м… Мамаша, – Габи указала на окружающий пейзаж. Картина за окном стремительно неслась назад.              – ОНА РАБОТАЕТ! – радостно завопила Свитчинг. – Сёстры, мои гениальные! Мой мотор работает! И он даже не взорвался! – Она разразилась безумным смехом.              А Мамаша Биг, в свою очередь, поразилась тому, как быстро они набирают скорость. В этот момент она даже допустила мысль, что Рейнбоу Дэш в лучшей своей форме не смогла бы их обогнать, хотя последняя фраза изобретательницы её немного насторожила. В этот момент Бон-Бон, решившись, прокричала:              – Мисс Гирс, ваши творения часто взрываются?! – Её голос едва был слышен из-за бешеной скорости телеги.              – Обычно… – донеслось в ответ – Как и у любого изобретателя, который пробует что-то новое!              – Мне кажется, мы отрываемся от земли, – заметила Эпплблум, вглядываясь в горизонт.              Все, кто мог, высунулись за борт телеги, и увидели, что это действительно так.              – И это тоже бывает у изобретателя, пробующего что-то новое?! – нервно пропищала Бон-Бон.              – Нет… – ответила Свитчинг. – Но так мы быстрее доберёмся до Кантерлота!              – Если, конечно, не разобьёмся в лепёшку! Так что держитесь, девчата, как можно крепче, или пристегнитесь, если наш гений догадалась поставить ремни безопасности! – крикнула Мамаша Биг, вцепившись в край сиденья.              – Эй! – возмутилась Свитчинг. – Это же всего лишь пробный экземпляр!              – Может, и так, но запомни, Свитчинг! – прокричала в ответ Мамаша. – Если мы умрём, я тебя лично прибью!              Тут телега с грохотом рухнула на брусчатку Кантерлота, немало удивив окружающих пони.              – Свитчинг, – просто констатировала Мамаша Биг. – Ты ненормальная.              – Всем гениальным изобретателям так говорят, – отмахнулась Свитчинг. – Тем не менее, я доставила вас до Кантерлота, да ещё и двигатель испытала!              – Бон-Бон, ты в порядке? – обеспокоенно спросила Скуталу, глядя на подругу.              – Больше… ни… когда… не… поеду… с Мамашей… – вымученно проговорила пони, глаза которой стали размером с блюдца, а шёрстка приобрела ядовито-зелёный оттенок.              – Эй, вообще-то, доработки сделала эта чокнутая! Я здесь вообще ни при чём! – огрызнулась Мамаша, чувствуя на себе гневные взгляды.              – Эпплблум? – раздался знакомый голосок, заставивший её обернуться. – Скуталу? Невероятно! Что вы тут делаете?              Перед ними стояла прекрасно знакомая единорожка, которую они никак не ожидали встретить в Кантерлоте.              – Свити Белль? – удивлённо воскликнула Габи.              - Эпплблум! - младшая Эппл была обнята синей единорожкой. - Как ты живёшь милая? Как твоя бабушка?              – Все в порядке, спасибо, миссис Крамблс, – ответила Эпплблум, оказавшись в объятиях матери своей подруги.              – Ой, и Скуталу тут тоже, – улыбнулась Куки Крамблс. – А что вы здесь делаете?              – Ох, это очень долгая история, миссис Крамблс, – ответила Скуталу. – Если ответить кратко, то это касается любовной истории вашей дочери.              Куки Крамблс замерла, шокированная услышанным.              – Лю-лю-любовной истории? – пролепетала она. – Свити Бэлль, я чего-то не знаю?              – Мама! – воскликнула Свити Белль, заливаясь краской. – Я ещё недостаточно взрослая для этих историй!              – А-а-а-а, вы про Рарити! А что с ней такое? Вы из-за этого с ней поссорились? – догадалась Куки, обращаясь к младшей дочери.              – Эмм, да, мам, – сконфуженно подтвердила Свити.              – Можно узнать, почему именно? – поинтересовалась мама Рарити и Свити Бэлль, с любопытством глядя на подруг.              Свити Белль, с тяжким вздохом, начала свой рассказ, к которому тут же присоединились ее подруги. В их повествовании сплелись и пылкое признание робкого дракончика, и холодное сердце неприступной единорожки, отдавшей предпочтение жеребцу, чей безупречный вкус в одежде покорил её.              – Послушай, – неожиданно произнесла Свитчинг Гирс. – Я на своём веку чего только не натворила. Мои изобретения взрывались, ломались, и однажды даже попытались напасть на пони. Но каждая неудача становилась уроком. Злиться на сестру за ошибку – глупо. Напротив, надо радоваться, ведь именно так она учится.              – Как ни странно слышать такое от меня, но эта чокнутая говорит дельные вещи, крошка, – поддержала её Мамаша Биг. – Никто не идеален, и твоя сестра не исключение. Но она любит тебя и ради тебя готова на всё.              – А этот ваш Спайк и правда готов на всё ради Рарити, – заметил Хондо Фленкс, едва оправившийся от потрясения. – Нам нужно срочно спешить к нему домой.              В этот момент из телеги выпрыгнула Габи и, подбежав к Свити Белль, легонько толкнула ее копытом в плечо.              – Это тебе за то, что сбежала, – пробурчала она и, не дожидаясь возмущения, крепко обняла единорожку. – Но я рада тебя видеть.              – Ладно, девочки, пора поспешить к Спайку. Бон-Бон, какой там у него адрес? – поторопила всех Эпплблум.              – Сейчас, девочки. Дайте мне минутку. Мне нужно… – начала Бон-Бон, но внезапно её лицо позеленело, и она, согнувшись, побежала к ближайшему мусорному баку.              Свитчинг Гирс что-то лихорадочно записывала в блокнот.              – Так… ремни безопасности, – бормотала она себе под нос. – Бумажные пакеты…              Тем временем в Галле Флаттершай готовилась к самой настоящей охоте. Она подобрала старую коробку и привязала к ветке длинную веревку. Под коробку положила сочную морковку, чтобы приманить какую-нибудь зверушку.              – Нужно становиться смелее, как говорит Твайлайт, – проговорила Флаттершай, держа веревку в зубах. Она спряталась в кустах, чтобы не спугнуть добычу, и тихо обратилась к лесным обитателям: – Простите меня, что напугала вас, друзья! Я уже ухожу, и вы можете больше не прятаться! – закончила пегаска и юркнула за кусты.              Вдруг она услышала хруст морковки и резко дернула за веревку.              – Попались! – радостно воскликнула она. – Не волнуйтесь, мои маленькие друзья, я обещаю вас не обижу. Я просто хочу с вами подружиться и…              – Звучит неплохо, – прозвучал голос пони-садовника, который и грыз эту морковку, угодив в «ловушку» Флаттершай.              В это время в зале Рэйнбоу, завороженно наблюдая за своими кумирами, развлекающими гостей, пыталась придумать, как привлечь их внимание.              – Ну же, Дэш, – шептала она себе. – Они тебя не замечают? Ха! Так сделай так, чтобы заметили!              Она окинула взглядом помещение, в поисках хоть какой-нибудь идеи. Вдруг её взгляд упал на аристократа, увлеченно беседующего с дворянкой. И в голове Рэйнбоу созрел дерзкий план.              Не замеченная, она подкралась к нему сзади и толкнула так, что он взлетел под потолок. Рэйнбоу тут же рванула вперед, завершив своё «храброе спасение», однако… ни Спидфаер, ни Соарин даже не заметили её трюка. Взбешенная, Рэйнбоу взбрыкнула и снова швырнула аристократа на пол.              В другом конце зала Рарити все еще преследовала принца Блюблада, тщетно надеясь разглядеть в нем хоть искру благородства, способную зажечь пламя ее сердца. Но с каждой минутой иллюзии таяли, как роса на утренней траве, обнажая все более разочаровывающий образ. «Ну же, Рарити, дай ему шанс, – шептала она себе, словно заклинание. – Его великодушие непременно проявится, нужно лишь немного подождать».              – Постойте, мисс Рарити, – произнес принц, внезапно остановившись перед огромной лужей, оставшейся после столкновения Рейнбоу Дэш с несчастным разносчиком напитков.              – О, принц Блюблад! Вы настоящий рыцарь! – воскликнула Рарити, стараясь увидеть в этом хоть какой-то проблеск надежды.              – Было бы крайне неприятно поскользнуться, – промолвил он, бесцеремонно оглядывая лужу.              – Безусловно, – согласилась Рарити.              – Но уверен, что ваша чудесная накидка легко решит эту проблему, – заявил принц, бросив на ее роскошное одеяние взгляд, полный неприкрытого намека. Рарити замерла, пораженная таким беспардонством от «Королевского племянника».              Именно ее накидка пала жертвой обстоятельств, прикрыв собой злосчастную лужу. Принц, ничуть не смущаясь, прошествовал дальше, а Рарити, обуреваемая гневом и разочарованием, решила глотнуть свежего воздуха, чтобы хоть немного унять дрожь в копытах.              Не желая терять остатки самообладания, она, тем не менее, сохранила остатки светских манер.              – Прошу прощения, принц Блюблад, – произнесла она с напускной учтивостью. – Позвольте отлучиться на минутку, мне необходимо подышать свежим воздухом.              – Да, да, конечно, мисс Рарити, – отозвался Блюблад рассеянно, едва удостоив ее взглядом, и продолжил свой путь.              Удрученная единорожка вышла в дворцовый парк.              – Не могу поверить… – прошептала она. – Как я могла влюбиться в… такого пони?              И Рарити погрузилась в пучину самобичевания. «Дура, дура, дура! – мысленно ругала она себя. – Как ты могла потерять голову из-за картинки в газете? Из-за красивого мундира?». Ведь именно об этом твердили ей и Свити Белль, и шаманка племени бизонов, Старая Кло, и… Спайк. Ее преданный Спайки-Уайки. Всегда готовый прийти на помощь, стоило лишь позвать. И тут она вспомнила стих, который, как оказалось, прислал ей именно Спайк. «Как первый снег чиста твоя душа…» – всплыла в памяти эта строчка. Вспомнила, как Спайк бесстрашно бросался на алмазных псов, чтобы защитить ее, как грудью вставал перед стадом бизонов. И как отдал тот рубин в форме сердца, который собирался съесть – уж этого от принца точно не дождешься.              Пони вздохнула и подошла к пруду, водная гладь которого задрожала от легкого прикосновения копыта. И внезапно Рарити запела:              Сбылась уже моя мечта,       Элита вся вокруг меня.       Так от чего же грустно на душе?              Подруги рядышком со мной,       Но принц к несчастью не такой.       Каким воображала я себе.              Был мой принц, но вот беда,       Его, к несчастью, прогнала.       Ведь не смогла узнать его!              И вот теперь бреду одна,       В том только лишь моя вина.       Ведь потеряла принца своего.              Маленький дракон.              Думала что час придёт,       Меня приветствует народ.       Весь Кантерлот встречать идёт меня.              Под звон больших колоколов,       Меня мой принц вести готов.       На свадьбу что так долго ждала я.              И я иду совсем одна,       И с глаз слетела пелена.       В душе моей вопрос только один              Сердце, где же ты?              Рарити тихо вздохнула, и, опустив голову, почувствовала, как предательские слезы обжигают ее щеки. Едва слышно прошелестело сквозь сжатые губы:              – Прости меня, Спайк… Прости…              Вздохнув, она вспомнила слова старой поговорки, которую часто повторяла мама Эпплджек: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Казалось, в этот момент для единорожки не существовало истины более горькой и правдивой. Собравшись с духом, Рарити достала из сумочки пудреницу и шелковый платок, промокнула глаза и, восстановив безупречный вид, вернулась в зал. Но теперь ею двигало не тщетное желание покорить сердце принца Блюблада, а скорее любопытство – какую еще нелепость он выкинет?              У Пинки Пай были свои заботы. Печальным взглядом она окинула собравшихся. «Никто не танцует, – пронеслось в ее голове. – Все только и делают, что болтают. Разве для этого устраивают бал? Наверное, они просто не умеют… И я, Пинки Пай, должна научить их самому веселому танцу на свете!»              Охваченная этим порывом, Пинки принялась обходить музыкантов, шепча им свою просьбу. Те, может, и удивились экстравагантной просьбе пони, но виду не подали и заиграли мелодию куда более простую и зажигательную, чем изысканные, по мнению аристократов, пассажи, звучавшие до этого.              Тем временем Пинки уже добралась до микрофона.              – Все сюда! – провозгласила она во всеуслышание. – Я знаю, что поможет вам почувствовать ритм этой вечеринки!              И тут она запела:              Шагни чуть-чуть вперёд,       Шагни чуть-чуть назад.       Теперь немного в бок,       Пусть движения повторят.       Танцуйте пони польку,       Покажите свой наряд.       Танцы всех развеселят!              А Твайлайт Спаркл тем временем помогала принцессе, пожимая копыта всем новоприбывшим, и вскоре у неё заболело копыто и начало пульсировать.              Шагни ещё чуть-чуть,       И другу помогай.       И если упадёт       Копыто ему дай       Её учить не сложно шаги надо повторять       Смелей начинай танцевать.              Тем временем Эпплджек продолжала пытаться привлечь внимание клиентов. Она даже рассыпала свои яблоки, и когда пони поскользнулся, она помогла ему встать и предложила купить яблок, но тот лишь помотал головой.              Теперь другой ногой,       Шагни чуть-чуть вперёд.       Как будто идёшь в бой,       А потом наоборот.       Станцуй же нашу польку,       Пусть все платья шелестят.       Танцы нас развеселят.              Рейнбоу Дэш незаметно лягнула стол, на котором стоял бокал с водой и ловко поймала его задним копытом, не пролив и капли. Ей показалось, что Спидфаер и Соарин поражены, но их тут же утащили какие-то пони фотографироваться.              Теперь с другой ноги.       Всё то же повторяй.       Внимательно смотри.       И другу помогай.       Ты выучишь наш танец, ты запомнишь все шаги.       Снова их повтори!       Рарити, не отрываясь, следовала за принцем Блюбладом, и вот, наконец, перед ними возникла дверь. Втайне надеясь, что хоть здесь-то в Блюбладе проснется дремлющий галант, Рарити замерла в ожидании. Но принц, вместо этого, с нарочитой небрежностью жестом предложил ей открыть дверь. Рарити, сохраняя видимость спокойствия, повторила жест принца, надеясь намекнуть на его обязанность. Блюблад, нахмурившись, вновь указал на дверь. Модница в ответ бросила колкий взгляд, полный нескрываемого раздражения. Принц высокомерно вскинул голову, что окончательно вывело единорожку из себя. Скрепя сердце, Рарити распахнула дверь перед Блюбладом, который, покидая помещение, не скрывал торжествующей улыбки. Когда же Рарити последовала за ним, дверь, словно в насмешку, ударила её по крупу, окончательно развеяв остатки её терпения. Ярость закипала в ней, словно лава в жерле вулкана.       Взгляните вперёд.       Взгляните назад.       Взгляните вперёд.       Пусть глаза ваши блестят.       Смотрите на партнёра и не отводите взгляд.              В это время Лира усердно представляла Ланселота своим подругам, каждой из которых пророчила блистательное будущее. Но, словно злой рок преследовал их, у каждой обнаруживались свои изъяны. Флаттершай не тронула сердце рыцаря с первого взгляда, о Пинки и вовсе не стоило заикаться. Рэйнбоу и Эпплджек он окрестил «грубыми кобылицами, которым суждено влачить жалкое существование и довольствоваться лишь самым неприглядным женихом». Рарити же Ланселот заклеймил «манерной куклой, падкой на блеск королевских одежд». Вздохнув, Лира осознала, что осталась лишь одна надежда – Твайлайт.              И вот большой финал,       Танцуйте веселей.       И все, кто танцевал,       Здесь нашли себе друзей.       Танцуйте польку пони, пусть вас танцы вдохновят.       Вот о чём песня моя.              Тем временем Флаттершай пыталась поймать хоть какую-нибудь зверушку или птичку, но они разлетались в разные стороны, что привело жёлтую скромняшку в ярость.              – СЮДА!              Станцуйте польку пони.       Станцуйте польку пони.       Станцуйте польку пони.       Пусть танцы вас вдохновят.       – Да! – ликующе воскликнула Пинки в финале, сияя от предвкушения всеобщей радости и благодарности. Но вместо ожидаемого потока восторгов, ее встретила ледяная стена непонимания.              – Юная мисс, – прозвучал чопорный голос какой-то пони, словно высеченный из камня, – это не ваша примитивная понивильская вечеринка.              – Именно! – поддакнул высокомерный единорог, сверкнув презрением в глазах. – Это серьезное мероприятие, а вы, кажется, превратили его в балаган!              – О-о-о, правда? – протянула Пинки, искорки озорства заплясали в ее глазах. – Тогда вам безумно повезло, ведь я как раз собиралась превратить это кислое собрание в настоящую, феерическую вечеринку!              ***              А тем временем перенесёмся к нашим трём отважным Искателям Знаков Отличия.              Четыре юных кобылки, подгоняя шаг, вскоре отыскали нужную улицу и дом.              – Кажется, мы на месте, – промолвила Бон-Бон.              – Наконец-то! – с довольной улыбкой воскликнула Эпплблум. – Итак, девочки, помните: никаких резких выпадов, иначе Спайк мигом отправит нас восвояси.              Некоторое время слышался лишь тихий стук копыт, пока наконец не щёлкнул замок. Дверь распахнулась, и перед подругами предстал статный синий единорог, чью круп украшали кьютимарки в виде полумесяцев.              – Добрый вечер, чем могу быть полезен, юные леди? – учтиво поинтересовался он.              – Э-э… да, – смущённо начала Свити Бэлль. – Мы ищем Спайка. Мы его друзья из Понивилля.              – Ах, так вы, должно быть, те самые Искатели Кьютимарок, о которых рассказывал Спайк! – воскликнул единорог, вспомнив рассказы сына о неутомимой троице, посвятившей себя поискам своего предназначения. – Рад знакомству. Я Найт Лайт, отец Спайка. Проходите же, я позову его.              Вслед за Свити Бэлль вошли Холдо Флэнес и Куки Крамблс, а за ними – и Бон-Бон со Свитчинг Гирс. Пока гости располагались, появилась жена Найт Лайта, разливая ароматный чай по фарфоровым чашкам и завязывая непринуждённую беседу с Куки. В этот момент в гостиную вошёл Найт Лайт вместе с главной целью путешествия Искателей.              – Искатели? – удивлённо воскликнул Спайк. – Что вы здесь делаете?              – Спайк, мы нашли твоё приглашение на Галла, – выпалила Свити Бэлль. – Я понимаю, ты в ссоре с моей сестрой, но уверена, до неё уже дошло, что ты куда лучше Блюблада!              – Это не сложно понять, – фыркнул Шайнинг Армор. – Даже наш дедушка галантнее этого голубокровного задаваки, а он никогда не отличался особой обходительностью.              – Ох, это точно, – подтвердила слова старшего сына Твайлайт Вельвет и тут же обратилась к мисс Куки Крамблс: – Знали бы вы, что о нём писали в «Кантерлот Таймс» в прошлом году!              Спайк, смущённый внезапным появлением гостей, растерянно переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать.              – Может, всё не так уж и плохо? – неуверенно предположил он. – Может, он увидит наряд Рарити и сам влюбится в неё? Она же влюбилась в него.              – Поверь, братишка, – покачал головой Шайнинг Армор, – в сердце этого пони есть место лишь для одного – для него самого. Я знаю, я охранял его на одном важном мероприятии. Он совершенно спокойно мог послать капитана гвардии посреди ночи за рататуем!              – Ну, Шайнинг, без обид, но от того, что он послал кого-то за едой, трагедии же нет? Может, он просто сильно устал, вот и пришлось кого-то попросить, – попытался оправдать принца Спайк, всё ещё отказываясь верить в худшее. Но Шайнинг не собирался отступать.              – Да, – вздохнул Шайнинг, – только вот мы в это время были в другом городе, и мне пришлось ехать за этим рататуем в Кантерлот, потому что, видите ли, только там его готовят правильно.              – Ладно, это, конечно, не очень хорошо, – признал Спайк, после чего вздохнул и тихо спросил: – Он настолько ужасен, да?              Шайнинг Армор тяжело вздохнул.              – Принцесса пыталась его вразумить, но всё бесполезно, – с горечью произнёс капитан королевской гвардии.              Услышав реплику брата, Спайк на мгновение погрузился в раздумья. Тишина растянулась, словно резиновая лента, пока он, наконец, не вынырнул из омута мыслей.              – Да, это не самый подходящий жеребец для Рарити, – промолвил он, и в глазах собравшихся вспыхнула искра надежды. Но Спайк тут же обрушил их ожидания, – но все равно! На Гала-концерте найдется кому заступиться за Рарити. Ей не нужна защита юного дракона, которому пора искать кобылку по возрасту!              Голос его дрогнул от гнева. Он повернулся к гостям:              – Мне жаль, что вы потратили на меня свое время, но мое решение окончательно!              Спайк уже было собрался уйти, как вдруг почувствовал на плече легкое прикосновение чужого копытца.              – Но как же письмо от принцессы? – пропищала Скуталу. – Ты просто проигнорируешь его?              – Письмо? Какое ещё письмо… – недоуменно пробормотал Спайк, пока перед его глазами не предстала Эпплблум, бережно державшая в зубах тот самый свиток. Спайк выхватил его и принялся жадно вчитываться в строки.              Помни, что удача улыбается тем, кто может оказаться в правильном месте и доказать, что готов пойти на всё ради тех, кто ему дорог.              – Послушай, – промолвила Свити Бэлль, вложив в голос всю убедительность. – Там же Рарити… твоя Рарити. Пони, которую ты готов был носить на руках. Которую ты спас от Алмазных Псов, которой отдал огненный рубин, что собирался проглотить! Неужели думаешь, всё это было напрасно? Я так не считаю… Сейчас у тебя два пути. Либо взять судьбу в копыта, рвануть на Галлу и вызволить свою принцессу из лап этого Блюблада, либо всю жизнь сидеть здесь и оплакивать упущенный шанс. Что выбираешь?              Спайк вновь опустил взгляд на письмо, но тут же резко вскинул голову, окинув Искателей взглядом, полным решимости. В памяти, словно вспышки молний, пронеслись все их моменты – от неловкой первой встречи до той глупой ссоры в лагере бизонов. И тут его пронзило осознание: он поступил как трусливый червь, сбежав от проблем, вместо того чтобы сражаться за свою любовь. Но сейчас всё будет иначе. Драконы не отступают, когда дело касается их возлюбленных. Они будут биться до последнего вздоха!              – Я выбираю любовь, Свити, – твердо произнес Спайк, и лицо его окаменело от решимости. – И я не позволю какому-то самодовольному принцу разрушить жизнь любви всей моей жизни!              – Вот это я понимаю, братишка! – воскликнул Шайнинг Армор. – Но вам лучше поторопиться, Галла скоро закончится!              – Тогда я бегом заводить «Крошку 2.0»! – радостно прощебетала Свитчинг Гирс и, сверкая пятками, умчалась к своему детищу.              – А я присмотрю за этой чудачкой, а то она ещё чего-нибудь натворит! – крикнула Мамаша, бросаясь в погоню за изобретательницей.              – Ох, нет… – пробормотала Бон-Бон, но, вздохнув, двинулась следом.              – Бон-Бон… – забеспокоилась Эпплблум. – Тебе же необязательно ехать с нами, помнишь, как тебя укачало? Мы и без тебя найдем этот Кантерлот!              – Эпплблум, если эта машина довезет меня до Лиры, я готова проехать на ней хоть на край света! – отрезала Бон-Бон, в глазах которой заблестел фанатичный огонек.              – Только Свитчинг сначала выедет на дорогу! – крикнула Эпплблум, но ее слова утонули в реве мотора.              – Дорога? – удивилась Свитчинг Гирс. – Да там, куда мы едем, дороги не нужны!              И «Крошка 2.0», взметнув столб пыли, рванула с места, заставив два семейства единорогов закашляться.              – Какой у вас решительный сын, мисс Вельвет! – восхищенно произнесла Куки Крамблс, мать Рарити и Свити Бэлль.              – Да… – вздохнула Вельвет, в ее голосе прозвучала грусть. – Иногда мне хочется, чтобы он был немного… осмотрительнее…              ***              Тем временем на Галле, где искрились огни и звучала музыка, пони отчаянно пытались вдохнуть в этот вечер жизнь.              Эпплджек, словно одинокий маяк, грустно стояла за прилавком. «Что я делаю не так? – терзала себя она. Неужели мои яблоки не по вкусу утонченным жителям Кантерлота?»              – Яблочные оладьи, будьте добры, – прозвучал мелодичный голос Рарити.              Эпплджек, удрученная отсутствием покупателей, встрепенулась, увидев хоть кого-то, да еще и подругу. Но когда она подняла глаза, рядом с Рарити стоял сам принц! Сердце фермерской пони забилось сильнее.              – Яблочные оладьи – мигом! – весело воскликнула она и, ловко приготовив заказ, назвала цену. – Четыре бита с вас.              Рарити многозначительно откашлялась, бросив на принца тонкий взгляд, словно говоря: «Неужели он настолько скуп, чтобы позволить даме платить?»              Однако принц лишь кашлянул в ответ.              Рарити закашлялась сильнее.              Принц последовал ее примеру.              В конце концов, Рарити, не выдержав, бросила на него испепеляющий взгляд и с нарочитой грацией достала кошелек, а принц самодовольно улыбнулся.              – Полагаю, мне придется платить самой, – с легкой досадой произнесла Рарити.              – Все в порядке, Рарити, это мой подарок, – поспешила успокоить ее Эпплджек.              – Спасибо, Эпплджек, – благодарно ответила единорожка. – По крайней мере, у деревенской пони больше манер, чем у этого… принца.              В свою очередь, принц, приняв изящной лапкой оладью, откусил лишь крошечный кусочек, как его тут же скрутило от нестерпимой тошноты. Он с отвращением выплюнул содержимое рта и принялся судорожно очищать язык от остатков.              – Ох! Слойки! Вареники! Карамельные яблоки! Мои благородные губы осквернены простонародной ярмарочной едой! – брезгливо произнес Блюблад и, вскинув голову, надменно прошествовал прочь. – Я, пожалуй, отправлюсь в буфет и отведаю там… канапе.              Рарити, бросив на Эпплджек сочувствующий взгляд, недовольно последовала за принцем.              – Яблоки гнилые, – в сердцах выпалила Эпплджек. – Нечего удивляться, что никто не заинтересовался моими яблоками. Им подавай изысканные блюда! Что ж, я докажу, что мои яблочные пироги достойны этого бала!              Тем временем, в укромном уголке кантерлотского сада, Флаттершай, с маниакальным блеском в глазах и взъерошенной прической, плела очередной «коварный» план по завоеванию дружбы лесных обитателей.              – Я вас поймаю, мои маленькие друзья, – шептала она, самозабвенно расставляя ловушку. – O да! Как только маленькая птичка или валлаби коснутся этой сети, они станут моими… МОИМИ! Ха-ха-ха!!!              В этот момент луговой жаворонок вопросительно прочирикал ей что-то.              Однако Флаттершай, оглушенная собственным дьявольским смехом, не заметила, как пошатнулась и, в результате, угодила прямиком в свою же сеть. Разочарованный вздох сорвался с ее губ.              Тут к ней подлетел тот самый жаворонок и что-то взволнованно зачирикал.              – Да, я понимаю ваш язык, – удивленно констатировала Флаттершай.              Жаворонок издал удивленный свист.              – Не знаю, это мой особый талант. В моем доме в Понивилле у меня много мохнатых и пернатых друзей.              Жаворонок осуждающе зачирикал.              – Нет, я не держу их в клетках, – поспешила оправдаться Флаттершай. – Я им подруга, а не хозяйка.              Тогда жаворонок снова вопросительно прочирикал.              – Просто я давно мечтала попасть в этот сад, зная, какое здесь разнообразие зверей. Но как только я подходила к вашим соседям, они тут же разбегались. Я правда не хотела никого пугать или захватывать в плен. Мне просто хотелось подружиться со здешними животными, – искренне ответила Флаттершай.              Жаворонок зачирикал в ответ.              – Oх, мне так жаль, – Флаттершай залилась краской. – Простите меня, друзья. Я и подумать не могла, что вам так тяжело здесь живется. Только представьте, каждый день вам приходится фотографироваться и общаться с посетителями сада, и лишь в эту ночь вы можете отдохнуть и расслабиться.              После этих слов жаворонок взмыл ввысь и ловко развязал узлы ловушки, освобождая пегаску из ее заточения. Опустившись на землю, Флаттершай с грустью поблагодарила:              – Спасибо вам. И еще раз простите за мое недостойное поведение. Можете больше не беспокоиться, я вас больше не потревожу.              Но тут Флаттершай окружили другие животные: любопытные бурундучки, озорная обезьянка и робкий валлаби – они наперебой что-то взволнованно рассказывали.              – Oх, конечно, друзья, – с готовностью откликнулась Флаттершай. – Я вас понимаю и обязательно расскажу принцессе обо всех ваших жалобах.              И тут жаворонок опустился на ее гриву и вопросительно зачирикал.              – Да, есть один зверек, с которым я очень хотела бы подружиться, – призналась Флаттершай. – Расписной малюр. Его можно встретить только в этом саду.              Тогда жаворонок прочирикал что-то, от чего у Флаттершай по коже побежали мурашки – и это было отнюдь не от холода или страха, а от предвкушения исполнения заветной мечты.              – Ты правда отведешь меня к нему? – с надеждой спросила Флаттершай.              Жаворонок утвердительно кивнул.              – Ох, я буду вам так благодарна, мистер жаворонок!              Жаворонок чирикнул что-то недовольное.              – Ох, простите, мистер Желудь, – поправилась Флаттершай.              После чего жаворонок взлетел и повел желтую пегаску за собой, к ее заветной цели. Когда они наконец прилетели, жаворонок прочирикал Флаттершай подождать и ненадолго улетел. Спустя мгновение, навстречу пегаске выпорхнула необычайно красивая птица.              Ее оперение переливалось всеми оттенками синего, словно кто-то окунул ее в чан с краской. Малюр что-то прощебетала Флаттершай.              – Вам тоже здравствуйте! Меня зовут Флаттер… – но тут Малюр перебила ее. – Oх, вы знаете, как меня зовут! Но откуда? Ах, вам рассказала Филомина! Мне так приятно с вами встретиться! – искренне произнесла Флаттершай.              Малюр что-то щебетала в ответ.              – Bам тоже приятно наконец-то пообщаться с пони? – спросила Флаттершай. – И о чем же вы хотели бы поговорить?              ***              А мы тем временем перенесёмся к Пинки Пай, искрящейся вихрем посреди зала.              – Ну что, мои хорошие! – провозгласила она, стоя за диджейским пультом, словно прирождённая повелительница ритма. – Заказывали танцы? Так получите их сполна!              И, сделав драматичную паузу, Пинки лукаво подмигнула.              – Сегодня, мои драгоценные, мы отправимся прямиком на Понильский карнавал! Готовы сорвать покровы чопорности?              С этими словами она сорвала с себя платье, словно сбрасывая оковы, и пустилась в пляс под зубодробительный бит. На голове её тут же возникла шляпка из экзотических фруктов и диковинных цветов. Но эйфория танца была прервана – на неё уставились недоумевающие, а порой и шокированные взгляды.              – Эй вы чего такие кислые! – воскликнула Пинки. – Все! Долой стеснение, долой платья!              Аристократы Кантерлота, словно каменные изваяния, не могли подобрать слов, наблюдая за этим дерзким представлением. В их глазах читалось нескрываемое смятение.              Пинки, продолжая извиваться в ритме ламбады, прошлась по залу и лишь теперь заметила, что большинство пони смотрят на неё с осуждением и даже презрением.              – Что, не нравится? – тихо спросила Пинки, и в её голосе проскользнула грусть.              – Да как вам не стыдно, юная леди! – прошипела сквозь зубы одна из аристократок. – Совсем потеряли всякое приличие! Что бы сказали ваши родители, узнав о подобном поведении?!              – А мне вот как раз нравится эта идея, – вдруг раздался спокойный голос. – Мы с моей дорогой Винил давно пытаемся привнести в музыку нечто новое и необычное, но здесь все слишком привержены устоявшимся канонам.              Пинки и сама удивилась, услышав слова поддержки. Она посмотрела на говорившую и увидела серую земную пони с фиолетовыми глазами и чёрными волосами, украшенными кьютимаркой в виде фиолетового скрипичного ключа.              – Привет! – улыбнулась розовая пони. – Я Пинки Пай!              – Очень приятно, мисс Пай, – ответила незнакомка с мягкой улыбкой. – Меня зовут Октавия Мелоди.              И, позабыв про чопорную публику, две пони, увлечённо болтая, направились в сторону Кантерлотского парка, оставляя за собой шлейф недоумённых взглядов и перешёптываний.              ***              А Лира тем временем проскользнула к Твайлайт, словно юркая рыбка в бурном потоке. Ланселот, как верный пёс, неотступно следовал за ней, но, завидев, к кому они направляются, замер, словно громом поражённый.              – Постойте! – воскликнул он, в голосе сквозило недоумение. – Вы… вы знакомы с принцессой?              – Ну, не совсем чтобы я, – промямлила Лира, смущенно переминаясь с ноги на ногу, – но моя подруга – её ученица.              – У принцессы всего одна ученица, которую я знаю. И поверьте, меня не впечатлят её так называемые «достижения».              – Простите? – Лира вскинула брови от удивления. – По-вашему, спасение принцессы Луны, обретение всех Элементов Гармонии и, в конце концов, спасение всей Эквестрии – это не впечатляет?              – Конечно, мило. – Ланселот криво усмехнулся. – Но вы действительно верите, что эта бедная «Твайли-простушка» на такое способна? Никогда не поверю. Ей просто повезло, и она явно присвоила себе чужую славу.              – Придержи язык, Ланселот фон Хуффингс! – Раздался гневный голос. Твайлайт, видимо, оставила бесплодные попытки завязать разговор с принцессой и теперь пылала праведным гневом. – Я стала намного сильнее и искуснее в магии, чем когда мы учились в школе принцессы.              Лира в недоумении переводила взгляд с подруги на Ланселота.              – Вы… вы знакомы? – спросила она, чувствуя, как назревает буря.              – В школе Селестии мы вечно соперничали, – с вызовом ответила Твайлайт.              – Соперничали? Сильно сказано, милая Твайлайт, – надменно протянул единорог. – В конце концов, это я должен был стать учеником принцессы, а не ты.              – Ты? Ха, сильно сомневаюсь, что тебя смогли бы принять Элементы Гармонии. Ты ведь никого, кроме себя, в упор не видишь. Разве что, может быть, принцессу.              – Твайли, Твайли, – Ланселот покачал головой с раздражающим сочувствием. – Сколько раз тебе повторять, что кобылки не смогут реализоваться в жизни без жеребцов? А ты ещё в свою авантюру втянула бедную Лиру.              Внезапно воздух содрогнулся от непонятного гула, и стёкла в витражах задрожали.              – Какого Грогара здесь творится? – прошептала Лира, как вдруг в небе появилось нечто невообразимое – настоящее летающее транспортное средство.              – Свитч! – раздался громогласный голос. – Я тебя обожаю! Моя телега летает!              – Мамаша? – изумилась Лира. В этот момент стекло с грохотом разлетелось, и в тронный зал, к всеобщему изумлению, влетела телега, на которой восседали Искатели, Бон-Бон Свитчинг Гирс и Мамаша Биг.              – Я же говорила, мисс Биг, – донёсся из телеги уверенный голос. – Мои изобретения почти никогда не подводят.              – Свити Белль? – ахнула Рарити и бросилась к телеге. – Что во имя Сестёр ты… Спайк?              В этот момент в зал вошла Эпплджек, неся на подносе огромный, восхитительно украшенный яблочный торт. На всякий случай, вокруг него возвышались пирамиды яблочных пирогов.              – Все, слушайте! Вот весьма элегантное блюдо для элегант… – она запнулась, заметив свою младшую сестру. – Эпплблум?! Какого сена ты тут делаешь?              Радуга, решив в очередной раз покрасоваться перед Вандерболтами, незаметно подтолкнула тележку с тортом, но застыла, заметив незваных гостей. Тележка покатилась прямо на Рарити, а принц Блюблад, в ужасе, спрятался за своей дамой, боясь, что его безупречный костюмчик будет испорчен.              Все, кто находился в телеге, поспешили покинуть её, кроме Спайка, который, не раздумывая, бросился оттолкнуть Рарити, чтобы на неё не обрушился торт.              Спайк кинулся к своей белой богине и закрыл её своим телом.              – Ох, Спайк… – прошептала Рарити, растроганная до глубины души. – Прости меня. Я была так глупа. Зря я отвергла твои ухаживания, думая, что если у принца Блюблада такой изысканный вкус в одежде, то и с другими он любезен и обходителен. Но я ошиблась. Принц – просто невероятный грубиян.              Спайк, облизнувшись от торта, покрывавшего его живот, встал и подошёл к принцу.              – Как вы смеете так обращаться с дамой? – спросил он, в голосе клокотала ярость. – Я требую, чтобы вы извинились!              – Что? Извиниться?! – Блюблад был ошеломлён. – За что ещё? Разве не долг подданных защищать королевскую семью?              – Принцесса Селестия никогда не ждет, что кто-то станет спасать её королевское высочество, – отрезал Спайк. – Вы ведёте себя отвратительно. Если бы я мог, я бы вызвал вас на дуэль!              – Ты?! Вызвать меня на дуэль?! Ха-ха! – принц расхохотался. – Не смеши мои подковы! Ступай в детский сад и играйся там в песочнице, дуэлянт, ха-ха-ха!              – Не смейте так говорить с моим Спайки-Уайки! – возмутилась Рарити и подошла к дракону. – В нём в сотню раз больше благородства, чем в вас. Я думала, вы прекрасны, благородны и чисты, а на деле весь вечер вы ведёте себя как избалованный аристократ!              – Что же, мадмуазель, я был готов закрыть глаза на ваше якшание с деревенщинами, но дракон… – брезгливо скривился принц. – И держитесь от меня подальше, а то испачкаете мою ухоженную гриву.              – Вы оскорбили мою даму! – взревел Спайк. – В таком случае я вызываю вас на дуэль на пирогах!              – Дуэль? – переспросил принц, явно польщённый. – В таком случае я принимаю вызов. Но если вы проиграете, вы больше НИКОГДА! НИКОГДА! НЕ ЗАГОВОРИТЕ С РАРИТИ! Пони выше всяких там драконов. Они не должны мараться общением с ними.              – Хорошо! Тогда нам нужны секунданты! – заявил Спайк. – У вас есть товарищ, которому вы можете доверить это?              – Спайк! – Твайлайт подбежала к своему другу. – И не вздумай! Ты не сможешь этого пережить, я знаю!              – А вот и мой секундант, – гордо сказал Спайк.              – Стоп, что… – начала было Твайлайт, но Блюблад перебил её:              – Тогда своим секундантом я объявляю… Ланселота фон Хуффингса, своего верного соратника и сподвижника! – провозгласил принц.              Однако Ланселот сейчас был занят: с горящими глазами он рассматривал телегу Мамаши Биг.              – Признаю, – сказал он Лире. – Это сделал настоящий изобретатель. Но сейчас, простите, мне пора – надо поставить этого дракончика на место.              – Ланселот, тебя где Грогар носил? – прошипел принц своему секунданту. – Хотя неважно. Готов, дракончик? Или, может, струсил?              – Я иду на бой во славу самой прекрасной единорожки! – ответил Спайк. – Я не могу струсить!              Твайлайт вздохнула и, вспомнив все книги о дуэлях, которые когда-то читала, начала положенное:              – Перед тем, как вы переступите порог, с которого нет возврата, спрошу лишь один раз: не угодно ли вам помириться?              – Ни за что! – отрезал Спайк.              – Нет! – подтвердил принц.              – Тогда…              – Подождите! – раздался царственный голос. – Дорогой племянник, поскольку дуэль не подразумевает смерти или серьёзного ранения, я буду следить за её ходом и решать, кто победил.              – Что, тётушка? – воскликнул Блюблад, поражённый появлению принцессы.              – Я – незаинтересованное лицо, – величественно произнесла Селестия. – К тому же, никто не усомнится в моей честности. Мой суд будет объективен.              – К…к…кон…нечно, тётушка Селестия, как тебе будет угодно, – заикаясь, пробормотал принц.              – А теперь, участники, повернитесь спинами друг к другу, – громко скомандовала Твайлайт. Дуэлянты послушно выполнили приказ. – Как только я подам сигнал, вы должны будете разойтись на десять шагов друг от друга. Всем ясно?              Спайк и единорог кивнули и приготовились.              – Тогда, раз… два… три! Разойдись! – скомандовала Твайлайт, и пони неохотно отступили.              Принцесса Селестия, однако, не упустила возможности слегка поддеть племянника.              – Мой дорогой племянник, тебе следует отходить на одиннадцать шагов. В конечном итоге, у тебя четыре ноги, а не две.              – Конечно, тётя Селестия, – покорно ответил принц.              Рарити, задыхаясь, дышала в бумажный пакет. Ужасное волнение за Спайка терзало её, и Свити Белль и Эпплблум изо всех сил пытались ее успокоить.              Тем временем Спайк отошёл на предписанные десять шагов.              – Пироги на изготовку! – провозгласили секунданты, когда принц занял свою позицию. – На счёт три можете стрелять. Раз… Два… ТРИ!              Единорог и дракон обменялись залпами пирогов.              Принц угодил Спайку прямо в лапу, но пирог Спайка, словно меткий снаряд, попал принцу точно в морду, обдав его гриву и даже грудь осколками крема и ягод.              – Моя… моя прекрасная грива! – взвыл принц в ужасе. – Ты ответишь за это, дракон! СТРАЖА!              В яростном отступлении принц не рассчитал дистанцию и зацепил массивную статую. Пошатнувшись, каменный гигант начал своё неотвратимое падение, и прямо под ним, ни о чём не подозревая, стояла Скуталу. Увидев над собой надвигающуюся смерть, жеребёнок застыла от ужаса, словно сама превратилась в статую.              Но вдруг… Голубая молния пронеслась по воздуху, подхватив Скуталу в безопасное место.              – Ты… ты спасла меня, – пролепетала Скуталу, прижимаясь к груди Рейнбоу Дэш.              – А как же иначе? – усмехнулась пегаска. – Что я буду делать без своей самой преданной фанатки?              – Я что, недостаточно громко кричу? – возмутился принц. – Этот дракон испортил мне гриву пирогом!              – Ваше Высочество, но мне кажется, это не повод… – начал было один из стражников, но Блюблад перебил его яростным криком.              – АХ, ЭТО НЕ ПОВОД?! ПОСМОТРИМ, ЧТО СКАЖЕТ ПРИНЦЕССА СЕЛЕСТИЯ!              – Так что же я должна сказать, мой милый племянник? – раздался голос за спиной принца.              – Но… но моя гри…ва… – пролепетал Блюблад.              – Ты сам согласился на эту дуэль, Блюблад, и юный Спайк её выиграл, – заявила принцесса Селестия.              – Ну тогда я ухожу! – воскликнул принц, но, сделав шаг, поскользнулся на предательской лужице и комично растянулся на полу.              Зал взорвался смехом. Все прекрасно понимали, что принц еще долго не сунется на балы, опасаясь перешёптываний за спиной.              В этот момент Лира подбежала к Бон-Бон.              – Бонни, с тобой всё в порядке? – спросила она, увидев позеленевшую подругу, которая держалась за живот.              – Да… – прохрипела земная пони. – Но больше я с Мамашей не ездок.              К дилижансу вновь подошёл Ланселот и произнёс:              – И всё-таки, интересно, какой жеребец сотворил этот весьма чудесный экземпляр?              – О-о-о, это сделала я, – заявила Свитчинг Гирс.              – Вы, мисс? – Фон Хуффингс с сомнением повернулся к единорожке. – Не смешите мои подковы, это невозможно. Чем вы докажете своё авторство?              – Что ж, я могу разобрать и собрать обратно этот двигатель, – спокойно ответила Свитчинг.              – Пожалуйста, уверен, это займет у вас больш… – начал было Ланселот, но тут он увидел, как легко и непринуждённо Свитчинг разбирает двигатель на части, а затем собирает его обратно. Он лишь смог выдавить из себя: – А это… как это возможно?              Лира подошла сзади и самодовольно улыбнулась.              – На что мы с вами спорили? Ах да, что умных кобылок не бывает?              – Что, простите? – начал было единорог, но тут перед его лицом возникло седло, щедро посыпанное солью.              – Может быть, вы предпочитаете перец? – ехидно спросила Лира.              – Можно водички, пожалуйста? – только и смог промолвить Ланселот, всё ещё не веря в происходящее.              Спайк тем временем отряхнулся от остатков пирога и начинки. В этот момент его сзади обняла Рарити.              – Спайки-Уайки, ты в порядке? – обеспокоенно спросила единорожка.              – Конечно, – ответил дракончик. – Это ведь… МАМА!              – Что, мама? Ты о чём… – удивилась Рарити и повернулась туда, куда смотрел дракон. Её удивлению не было предела. – МАМА?!              Куки Крамблс и Твайлайт Вельвет подошли к Рарити и Спайку.              – Рарити, милая, – сказала Вельвет. – Ты выглядишь просто прекрасно. А ВОТ ОТ ВАС, ЮНОША, Я ТРЕБУЮ ОБЪЯСНЕНИЙ! Как ты мог вызвать кого-то на дуэль? А если бы ты пострадал?              – Мам, я просто… я… – начал оправдываться дракончик, но тут к Рарити подошла её мама и тоже принялась отчитывать дочь:              – Ну что? Сколько раз тебе говорили, не суди о книге по обложке?              – Да, мам, я понимаю, – одновременно ответили Рарити и Спайк своим матерям.              – А сейчас позвольте мне поговорить с ним наедине, – попросила Рарити.              Тут матери решили, что с их детей хватит. Развернувшись, Твайлайт Вельвет и Куки Крамблс обменялись понимающими улыбками. Рарити вновь обратилась к возлюбленному:              – Ещё раз прости меня, Спайк, – грустно сказала единорожка. – Если бы я не была такой дурой, может быть, ты и не навлёк бы на себя гнев Блюблада.       – Если бы ты не была такой дурой то я бы вряд ли смог завоевать твоё сердце. – сказал Спайк, но вздрогнул поняв что сказалю – То-тоесть если я смог его завоевать конечно.              Вместо того, чтобы рассердиться, Рарити вдруг мило рассмеялась и решилась сказать:              – Спайк, знай, что ты самый отважный, добрый и благородный дракон, которого я знаю, – после чего единорожка немного замедлила с ответом, но всё же решилась сказать: – И знай, что я люблю тебя, Спайк.              Спайк замер, потрясённый этими словами.              – Спайк, ты в порядке? – обеспокоенно спросила Рарити, помахав копытом перед его лицом.              Но Спайк лишь глупо улыбался.              – Прекрасно, – сказала Твайлайт, подойдя к подруге. – Ты мне сломала младшего брата. Идём, гала закончилась, и мы все идём в пончиковую «Джо». Это было наше любимое место: моё, Спайка и Ша́йнинга.       В это время в зал вошла Флаттершай и подошла к принцессе:       – Простите, принцесса Селестия. Можно вас на пару слов. – скромно сказала пегаска.       – Конечно Флаттершай. - ответила царственная особа. – В чём дело?       – Понимаете. Я побывала в вашем саду и узнала о проблемах животных, которые там живут. – тут Флаттершай пересказала об всех, что она узнала от зверюшек.       – Что ж в таком случае завтра же я подпишу указ согласно которому в субботу и воскресение наш сад будет закрыт для посетителей это решит проблему?       Зверушки стоявшие за спиной Флаттершай закивали.       – Вполне, ваше высочество. О большем я и мечтать не смею. – сказала Флаттершай, поклонившись принцессе.              Через пять минут пони сидели в пончиковой Джо и поедали лучшие пончики которые только видели. Спайк к слову сидел на спине единорожки и кормил её пончиком из своих лап. Искатели были отправлены в дом к маме Твайлайт как герои, так как те слишком устали и хотели спать. Правда, Твайлайт переживала, как отреагирует папа Скуталу на исчезновение дочери.              – Эпплджек, уж прости, что твои яблочные изделия особо не пользовались успехом у тамошних дворян, – посочувствовала Рарити подруге.              – Ничего, – ответила Эпплджек. – Сама виновата. Надо было сперва проверить, а есть ли на них спрос в Кантерлоте.              Тут к Эпплджек внезапно подошёл какой-то пони, который был на Гала:              – Простите, вы мисс Эпплджек?              – Д-да… – ошарашенно ответила блондинка. – Ладно, говорите прямо, что сделала моя сестра и её подруги?              – Не волнуйтесь, это не касается вашей сестры, – сказал земной пони. – Меня зовут Дафф Хуффман, я кондитер, работающий в Кантерлоте. И часто заказы приводят меня во дворец. И совершенно случайно, когда случилась дуэль, на меня попал кусочек вашего пирога, и я, не удержавшись, его попробовал. И знаете что?              Эпплджек ошарашенно смотрела на пони.              – ЭТО БЫЛО ВОСХИТИТЕЛЬНО! – воскликнул Дафф. Успокоившись, он продолжил: – Так вот, знаете, иногда у меня бывает столько заказов, что копыт на новые десерты не хватает. Поэтому, что вы скажете, если будете поставлять в мою кондитерскую свои десерты, само собой, за достойную плату? Что скажете?              – Я вам? – удивилась Эпплджек. – Грогар побери, конечно! Это восхитительно, мистер Хуффман!              – Тогда я пришлю к вам своего представителя, и мы оговорим все необходимые детали контракта. Вы ведь останетесь до завтра, верно? Если нет, то просто дайте мне свой адрес, и представитель приедет к вашему дому, – закончил кондитер и протянул копыто Эпплджек в знак соглашения.              – Я бы с удовольствием осталась в Кантерлоте на несколько дней, – сказала Эпплджек. – Тем более прогуляться с сестрёнкой по городу и… яблочная гниль, почему пол качается?              – Ша-тает-ся? – спросила Рарити, но она сама чувствовала странную слабость и головокружение.              – Ага, как будто весь мир желейный, – пробормотала Пинки Пай.              Лира уже посапывала, обнимая стул.              – Моя Бонни… – прошептала она во сне.              – Сп-пайк… – едва ворочая языком, шепнула Твайлайт. – Напиши при…              Но Спайк уже уснул.              Рарити пыталась разбудить подруг.              – Пинки! Лира! Твай… Спайки… вста-вай…              Но веки тяжелели, и наконец она уснула. Последней мыслью в её голове были слова мудрой буйволицы: «Надвигается древнее зло. Оно почти насытилось силой, словно вампир, испивший досуха свою жертву. Древний страх Эквестрии восстанет из пепла, посланный сюда своим тёмным повелителем».