10. Реальность твоих воспоминаний

      Белая комната, по своему просторная. Пол из какого-то серого камня. Когда Шрама впервые привели сюда у него было ощущение, что здесь нужно было поставить ванну вместо кровати и туалет вместо того стола в углу.       Поначалу находится в этой комнате было крайне неудобно. Кровать слишком мягкая, стул слишком жесткий, шкаф заваленный странными вещами, а окно выходит прямо на беспокойный город. Но со временем он привык.       Белые стены больше не казались такими стерильными, привык к новой одежде, хоть и носил по кругу только две футболки и шорты, что были как никогда кстати. Шум города за окном стал будничным фоном, который не мешал, но и не успокаивал. Он чувствовал себя маленькой мушкой в этом огромном мире, которую не выпускали на волю.       Мучительная неделя подходила к концу после той операции по спасению Боба-потеряшки. Спать с болью в ноге было просто невыносимо, но ни снотворные, ни обезболивающие Шрам не просил – боялся показаться слабым. По той же причине он выходил из комнаты крайне редко: боялся увидеть насмешливые взгляды ученых, которым, как ему казалось, было дело до его костылей и новой стрижки.       О да, новая стрижка. Первый был готов проклясть и того ученого брюнета с машинкой, и себя самого. Ну зачем он так сильно брыкался? Теперь у него выбритые виски, затылок, а вместо пушистых кудрей какие-то кусты, и сейчас он был похож скорее на ракового больного нежели на спасителя сего мира.       Поимку клонов также было принято приостановить, а чтобы Шраму было не так скучно, Томас оторвал от сердца приставку, диски, и даже поставил ему в комнату телевизор со склада. Старенький, без выхода в интернет, но ему хватит – пусть довольствуется тем, что имеет.       В дисках находились различные игры, но по большей части он играл в файтинги и гонки. Пытался поиграть в романтические визуальные новеллы, но после того, как персонаж на экране неожиданно начал задирать юбку, понял, что еще слишком мал для этого жанра. Видимо стоило послушаться обложки и подождать пока ему исполнится восемнадцать.       Клон бросил усталый взгляд на настольные часы. Четыре двадцать семь утра. Нужно спать. Но не получается.       Нога никак не хотела проходить, а вместе с этим боль распространялась по животу, что бурчал на протяжении двух дней. Том уехал в другой город, а значит и личной сиделки у него не было. Зачем уехал – не сказал, но пообещал привезти пять долларов. Шрам невольно улыбнулся. Так и знал что у него и пяти долларов не найдется.       Он снова взглянул на часы. Четыре двадцать девять. Прошло всего две минуты, а ощущение, словно пролетела целая вечность. Он все также лежит на кровати, скрестив пальцы в замок на груди и просто ждет, когда пройдет боль. Не проходит.       Первый вздохнул, с трудом перевалился на бок и поставил ноги на пол. Он был готов отпилить себе конечность. Представил перед собой пилу. Нет, пока не готов.       Взял под плечи костыли, и, оперевшись на здоровую ногу, поднялся. Сделал шаг, чуть не упал. Он все еще не привык к подобной опоре.       – «Хочешь инвалидку? Я тебе даже нитро прокачаю, будешь рассекать по коридорам с ветерком.»       Шрам улыбнулся уголками губ, криво, сквозь стиснутые зубы, но улыбнулся. Возможно, нужно было согласиться на предложение ученого.       С трудом взял ритм – шаг, опора, шаг, опора. Чуть не врезался лбом о стену. Она всегда здесь была?       На коридорах не было ни ученых, ни дронов, лишь яркий свет ламп и красные мигающие огоньки на каждом углу. Он был уверен что тот, кто сидит за камерами, несколько раз перекрестился, лишь бы эта плешивая голова не направлялась к нему.       На повороте он замедлился, подождав, пока дверь, ведущая на кухню, отъедет в сторону и даст ему пройти.       Он сделал шаг вперед, с трудом протискиваясь в дверной проем, пытаясь не зацепить костыли и не проехаться носом по полу. Кухня встретила его привычным полумраком – это было единственное место, в котором лампы работали в экономном режиме, заливая пространство мягким, желтоватым светом.       Мягкий, желтоватый свет…       Шрам замер, его пальцы непроизвольно сжались на жестких, пластиковых ручках. Возле столешницы стоял клон. Тот самый клон, в красных, обтягивающих брюках, в коротком, красном пиджаке, рубашке и галстуке, а на голове расположилась монтера. Напевает свои выдуманные песни, кося под истинного жителя Испании и нарезает яблоко, перед тем как выложить его на тарелку в виде розочки. Протягивает сидящему рядом клону, словно вышедшему из черно-белого кино – по-другому его цветовую гамму назвать было невозможно.       – И чтобы больше не воровал, хорошо?       Вместо ответа он лишь кивнул, рассматривая тарелку.       – Прости за него, Джеймс. Он не хотел.       Имя отдалось эхом в его голове, и он резко повернул голову. За столом сидели еще двое. Боб в костюме тройке и Боб, который, судя по всему, заслужил только подтяжки, шляпу-котелок и накладные ресницы.       – Ничего, – буркнул Джеймс, вкручивая последний шуруп в локтевом суставе.       Шрам моргнул несколько раз, но картинки перед глазами не исчезли. Он все еще видел их – чужие лица, собственные черты, обрывки фраз в голове. Он напряг мышцы, словно собирался встряхнуться, но вместо этого сжал костыли до побелевших костяшек.       Он провел шершавой ладонью по лицу, закрывая глаза и делая глубокий вдох. Холодный запах кухни, отдаленный аромат кофе и монотонное гудение холодильника вернули его в реальность.       – Черт… – пробормотал он себе под нос, смотря на ладонь.       Все же стоило надеть перчатки.       Он сделал пару шагов, осторожно, словно пол мог раствориться под ним, будучи зыбким, как в воспоминаниях. Дотянулся до ручки навесного шкафа и потянул на себя, пытаясь найти взглядом кофе. В баночках не было ничего, даже сахара.       Первый нахмурился, разглядывая пустые полки. Ну конечно, кто-то успел выпить все до последней крошки.       Чертова нога. Чертова ночь.       Он вздохнул и развернулся, направляясь к выходу. Его никогда не пускали на склад, да и причины туда идти не было. По утру все было на месте, от сахара до готовых обедов. Да, иногда он мог стащить чей-то обед, но только у одного человека – Тома. Однако стоило ученому рассказать, что догадывается о его проделках, как Шрам тут же потерял к этому интерес. Бесить того, кто и так все знает, было скучно.       Доковыляв до склада и с трудом открыв тяжелую, металлическую дверь, резкая прохлада тут же встретила его лицо. Она прошлась по голове, оголенным рукам и ногам, заставляя клона сжаться. Металлические стеллажи, стоящие длинными рядами возвышаются чуть-ли не до потолка, хотя выше пятой полки ничего и не лежит. Да даже на этих пяти полках не густо: пустые коробки, запечатанные листы А4, древние консервы, которые подходят к своему концу и упаковка макарон, в которой уже кто-то успел поселиться и сожрать четверть пачки. И где, собственно, среди всего этого хлама искать кофе?       Шрам прошел дальше, аккуратно приоткрывая коробки одну за одной, но только те, что находились на уровне его лица – опуститься ниже приносило дискомфорт а следом и летящие на пол костыли.       Внезапно, он услышал скрежет. Знакомый, глухой звук по трубам, означающий, что кто-то находиться в вентиляции. Кто-то больше крысы. И этот кто-то не один.       Он застыл на пару секунд, после чего поспешил спрятаться за первым попавшимся углом. Это было пространство у аварийного выхода, который, по той или иной причине, был закрытым. Удивительные люди, думал про себя Красный. Места здесь, правда, маловато, можно даже сказать, что его там вообще не было, но в силу тусклого освещения оно казалось относительно безопасным.       Звонкий грохот железа о плитку – решетка. Явно сорванная вместе с болтами и неаккуратно упавшая на пол. На пару секунд стало тихо, словно они прислушивались к чему-то прежде чем вылезти.       – Перец, проверь дальний угол. Эль, ты направо.       Скомандовал знакомый голос, после чего по помещению раздались шаги. Тихие, осторожные, но в то же время они казались спешными, стараясь действовать быстро и не создавать лишнего шума.       Кто-то стал копошиться совсем рядом, открывать коробки один за одним, пакеты, а затем складывать в какое-то подобие мешка, судя по звукам ткани.       Шрам задержал дыхание. Он подходил все ближе и ближе.       Кудрявая голова, облегающая одежда, подчеркивающая утонченную фигуру клона. На поясе знакомая шпага. Его голубые глаза встретились с его алыми. Волнение, непонимание – в них было так много эмоций, что Шрам на мгновение почувствовал, как его собственное сознание снова пошатнулось. Эти глаза хотели задать сотни, нет, тысячи вопросов, но вместо этого клон сделал шаг вперед, оказываясь еще ближе.       – Уходи, живо, – прошипел голос. Он был до боли узнаваемым, но таким резким он его никогда не слышал.       Первый застыл, прижавшись спиной к холодной двери.       Он слишком реальный.       – Чего ты стоишь?       Эль-Бобо прошелся взглядом по обожженным рукам, костылям, а затем снова посмотрел в красные глаза. Его пальцы дрогнули, и мешок с глухим звоном упал на пол.       Перед ним стоял не он. Точно не он.       Ежик вместо привычных растрепанных волос, лицо заостренное, будто этот клон не ел со времен своей пропажи, новая одежда: мятная футболка, серые шорты, а на смену привычной обуви на шнуровке пришли носки и бинты с фиксатором на правой ноге.       – Ну чего ты там завис? – раздался раздраженный голос из дальнего угла.       Они заметили.       – Джеймс!       Эль вздрогнул, а в его глазах мелькнул страх. Он перевел взгляд с Шрама на приближающихся клонов, и, не раздумывая, шагнул вперед, загораживая его собой.       – Не подходите! – он чуть расправил плечи, тонкие пальцы машинально скользнули к рукояти шпаги... но тут же отдернулись.       Перец бросил неуверенный взгляд на Джеймса, а тот, в свою очередь, на него. Разглядеть Красного в этой темноте было практически невозможно, а учитывая стоящего перед ним тореадора, который, наверное, впервые за всю свою жизнь решил спасти кого-то за счет собственной жизни было… Страшно.       Он выглядел грозным. Сердитым. Обиженным. Он не раз умолял отпустить лидера, не раз умолял, чтобы они поверили ему, говорил, что тот изменился. Приходил с новостями, что Шрам медленно умирает в темной комнате, пока они продумывают план по его "спасению".       – Я не дам вам убить его.       – Никто его не тронет, – произнес Джеймс, подходя ближе.       – Отойди! – выкрикнул клон, вытягивая руки в стороны, словно пытаясь превратиться в щит.       Он понятия не имел, что задумали эти двое. Возможно, они блефовали. А может, говорили чистую правду. В любом случае, он не собирался отступать. Не сейчас. Человек, находящийся позади него слишком слаб, чтобы защитить себя самостоятельно.       – Отнесем его на базу, там разберемся, – добавил Перец, сжимая в ладони трость покрепче. – Будь лапочкой и отойди.       – Даже не думай! – рычал Эль, переходя на крик.       Алекс метнул короткий взгляд на агента, затем резко подался вперед. Не колеблясь, он взмахнул тростью и с силой обрушил ее шарик прямо на голову Эля. Раздался глухой удар, и тот рухнул на пол без сознания.       Джеймс скользнул взглядом по лежащему на полу брату, а затем спокойно посмотрел на Шрама. Он выглядел испуганным, но в его взгляде вспыхивала решимость, словно он был готов сражаться не смотря на свое состояние.       – А ты пойдешь с нами.

***

      Привычный мягкий свет, отдающий желтизной, выхватывает из полумрака черты собственного лица. Такие чужие, но в то же время такие знакомые. Давно утраченные. Принимать бред за реальность казалось неправильным. Хотелось уйти, но окружившие его взгляды, сидящие чуть поодаль, не давали этого сделать. В их глазах читалось недоверие, напряжение, что-то, что мучительно сковывало сердце. Что-то неопределенное.       Около кухонных шкафов стояли Эль и Джеймс, украдкой переглядываясь, будто обменивались беззвучным диалогом. В их взглядах читалось немое напоминание о том, что было сказано, когда Эль приходил в себя на чужих руках, слабый, но упрямый. Размахивая кулаками, требуя клятвы, и в итоге получая компромисс. И теперь оба явно надеялись, что данное друг другу обещание никто не посмеет нарушить.       Внимание рассеяно скользило по комнате, останавливаясь то на Флэше, что уже третий раз за эти двадцать минут пытался улизнуть, но всякий раз останавливался, наткнувшись на чей-то взгляд, то на малознакомого ему клона. С виду он был обычным, ничем не примечательным Бобом, который отличался от Классика только круглыми, ядовито зеленого цвета очками с толстенными линзами.       Эхом в голове проносятся чужие вопросы. По-своему мягким, монотонным голосом, а затем все громче, резче, выбиваясь из комка его запутавшихся мыслей.       Кто ты?       Как сбежал?       Чем занимался?       Откуда раны?       Такой допрос у него впервые. Да даже в его бреду клоны не были такими дотошными. Разглядывали его, смотрели, словно впервые увидели себе подобного. Словно восставший труп, про который все пытались забыть, закопав далеко-далеко в поле, не удосужившись даже поставить палку в землю в роли могильного камня.       Глухой удар по столу вырывает Шрама из расцветшего в голове монолога.       – Да говори уже! – рявкнул Перец. Он резко поднялся, заставляя трость повторно врезаться в деревянную поверхность. – Ты что, режим ожидания включил? Батарейки сдохли?!       Он бы давно ответил, если бы знал какой из сотни возможных вариантов тот самый, «правильный». Но вместо ответа он продолжал разглядывать огромные, голубые глаза, скрытые за прозрачными стеклами.       И все же, он находил в этом взгладе что-то до боли родное.       – Да блять! – Алекс едва не зарычал, скорее даже, чуть-ли не завыл от понимания своей беспомощности. – Он даже выглядит не так!       Голос был резким, злым, почти требовательным. Он словно ждал, что Шрам оправдается. Объяснит. Сделает хоть что-то, показывающее что у него внутри остался хотя бы маленький кусочек мозга.       – Почему этот ведет себя как истукан, а тот хоть как-то реагирует?! – продолжил Перец, яростно тыча тростью в сторону.       Первый медленно поднял глаза. Его взгляд, полный необъяснимого спокойства и заинтересованности встретился с раздраженным взглядом парня в молочной рубахе. Молча наблюдавший за допросом Классик, если это представление из одного персонажа таковым считалось, громко вздохнул.       – Поймали не того?       Джеймс тихо цыкнул языком, делая шаг к виновнику сия собрания и продолжая держать скрещенные на груди руки.       – Ну ты это видишь?!       – Спокойнее, – твердо произнес агент, перебивая Алекса и продолжая обводить взглядом лидера.       Короткие волосы, подстриженные, мягко говоря, дерьмово, словно или он, или держащий машинку боялся заразиться сединой. Около трех глубоких ран на лице, только начинающие покрываться темной коркой, и все, без сомнения, были сделаны хаотично, но острым предметом. Возможно, кинжалом, возможно, чем-то длиннее кинжала, одним словом – лезвием. Сломанная правая нога, перебинтованная и закреплена фиксатором. Явно потрудился кто-то другой, но, тем не менее, знающий свое дело врач или ученый. Клон вряд-ли будет способен раздобыть подобные материалы.       – Давай начнем с простого, – тихо начал Джеймс, присаживаясь на край стола и замечая раздосадованного Перца, что рухнул обратно на стул и по привычке закинул ноги на ближайшую поверхность, – ты помнишь кто ты?       Красный смотрел на него. Долго, выжидающе, словно сам ожидал от него объяснений.       – Шрам?       – Да, – наконец подал голос Первый. Хриплый, сиплый, и до неприличия уставший. Он все еще надеялся, что после его ответов его угостят чашечкой кофе.       – Расскажи.       – Что?       Джеймс медленно вздохнул. Ему было все равно, на что потратить свой свободный день, однако это постепенно начинало его утомлять.       – Расскажи о себе. Прошлое, биографию. Что угодно.       Шрам не отводил взгляда с клона в костюме. Всматривался в его синие глаза, густые брови, сжатые вместе пересушенные губы. Пауза затянулась.       – Меня зовут Шрам, – тихо начал он, по-прежнему не сводя глаз с агента. – Я… POV Шрам       А дальше?       Что мне говорить дальше?       Я внимательно смотрел на него. Глаза невольно опустились на протез, точнее, скрытое за тканью пространство между кожей и металлом. Я помню, как склонился над его рукой, стараясь соединить холодный металл с живой плотью. Книжки не спасали – в реальности все шло наперекосяк. Я лажал, путался в проводах, неправильно стыковал обрубки нервов, снова переделывал. Металл не хотел становиться частью тела, а Джеймс не издавал ни звука. Я заставлял его находиться без сознания любыми методами, но он все равно продолжал смотреть на меня своими глубокими, синими глазами сквозь приоткрытые веки.       И сейчас я видел тот самый взгляд.       Холодный океан, который то-ли пытается затянуть с собой на дно, то-ли показать все прелести неизведанного. Этот взгляд особенный – увидишь его хотя бы один раз, и он станет тебя преследовать до конца твоих дней.       – Ты?       – Я участвовал в эксперименте с газами, – с заминкой начал я, все еще не будучи уверенным в том, что это то, что они хотят слышать. – Выжил. Долго прятался на складах и симуляциях пока меня не нашел Рад.       – Ты помнишь Рада? – резко спросил Эль, глядя на меня с приоткрытым ртом. – Что именно ты помнишь?       Я заметил, как Джеймс метнул на него недоверительный взгляд. Хотя нет, это был скорее взгляд человека, который в ту же секунду был готов убивать. Но по-доброму. "По-братски".       – Он… Любил крыс. Ему нравилось с ними играть.       От воспоминаний к горлу подкатило тошнотворное ощущение – будто меня сейчас вывернет наизнанку, а следом я рухну в обморок. Отвращение разлилось по телу, словно он обнимает меня своими тяжёлыми, скользкими руками.       Ну здравствуй, приятель. Рад, что ты вернулся из моего мерзкого прошлого и вошел в мою голову без стука.       Я взглянул на Флэша. Его лицо отразило что-то похожее, но у него это выглядело скорее как глухая, усталая печаль – профессиональная реакция крысолова, пойманных тварей которого пускали на обед сразу же, как они попадали в лапы этого радиационного зверя.       – Шрам. Шра-ам.       Протянул Джеймс, хлопая меня фалангами по плечу – буквально пару резких, четких стука, которые заставили меня вернуться в реальность. Они смотрят на меня. Смотрят с непониманием, широко раскрыв глаза.       – Отвечать будешь?       Складывалось ощущение, что они бояться меня. Что они знают?       – Какой вопрос? – спросил я, смотря на агента.       – Какое последнее событие связанное с нами ты помнишь?       Я не хочу отвечать. Но тогда от меня не отстанут. Лучше уже вспомнить, чем чувствовать себя чужаком среди своих братьев.       Перебираю в голове все событие за последние несколько недель. Не могу определить ни месяц, ни время, я словно пытался найти концы запутавшихся ниток.       Помню симуляции, в которых погибло множество клонов. Помню, как был рад когда мне удавалось их спасти. Помню Рада. Помню, как мы встретили Флэша, как он не хотел нам доверять, пытаясь найти помощь с любой стороны, лишь бы в ней не участвовали ни клоны, ни куклы, ни дроны. Затем Боец, Классик, Эль, и моя головная боль на несколько дней – Джеймс. Затем Перец, головная боль всех остальных членов команды. Шизо… Помню выстрел в голову. Один клон решил довериться голосу.       Взгляд невольно пал на очкарика. Откуда он? Что он здесь забыл?       – Кто он?       Остальные, судя по их выражению, не ожидали что я заговорю. Но агент наоборот выглядел каким-то… Довольным?       – Кофеман, – ответил он, украдкой взглянув на клона. – Он здесь относительно недавно. Так ты что-то вспомнил?       Я задержал взгляд на новеньком. Он был на эксперименте.       – Не знаю.       – Ты помнишь, – настоял Джеймс.       – Нет.       – Врешь.       Я вздыхаю и устало потираю лицо ладонью. Слишком много мыслей, слишком много Джеймса, слишком много всех. Мои мысли забиты сейчас совсем не тем, что он от меня там требовал.       Но он продолжает смотреть. Не осуждающе, скорее настойчиво. Ожидает ответов.       – Если бы знал, сказал бы.       Ожидает ответов слишком настойчиво.       – Попробуй вспомнить, – вдруг он заговорил еще тише, бархатным, нежным голосом. Но даже так расслабиться было невозможно.       Он предал меня? Он ведь обещал, так почему?       Я поднимаю взгляд, встречаюсь глазами с мягким выражением на его лице. Анализирует, вглядываясь в каждое несущественное движение, словно оно играло какую-то очень важную роль в этом допросе.       Что-то не так.       Я не сразу понимаю, что именно. В его позе? Во взгляде?       Он покачнулся в сторону, и на миг его силуэт словно подернулся рябью. Мелкие полоски, словно в сломанной игре, проходятся по нему. Я пытаюсь сфокусироваться на его лице.       Моргаю.       И вот тогда я вижу.       На его лбу – аккуратное, почти незаметное отверсие. Прямо по центру, между бровями. Из него тонкой струйкой сочится кровь. Медленно, размеренно, капля за каплей, она стекает вниз, огибая переносицу и пробегая по его щеке. Еще капля – и она срывается, падая на воротник рубашки, оставляя на ткани расплывающееся, темное пятно.       Я перевожу взгляд ниже. Никаких протезов. Только обрубки. Рваные ткани, оголенные нервы. Кровь пульсирует рывками, течет из разорванных мышц, оставляя на полу темные разводы. Он тянется к столу, чтобы сделать шаг, и в этот момент с одного из нервных окончаний вырывается новая алая струя.       Я снова моргаю.       Передо мной – все тот же Джеймс. Спокойный, сосредоточенный, лишь с едва заметным напряжением в уголках губ. Скрещивает руки на груди, опираясь на стол. Его рубашка по-прежнему безупречно белая, а на полу – ни следа крови, лишь токний слой пыли.       – Ты умер, – выдыхаю я.       Вижу, как он моргает. Тень сомнения скользит по его лицу. Он выпрямляется, отрываясь от края стола, будто внезапно осознал что-то важное.       – Что?       – Вы все умерли.