12. Граница между нами

      – …Скажи мне, Флэш. Сколько времени, по-твоему, уходит на сборку стабилизатора?       От стен шли едва заметные волны жара. Запах гари и разогретого металла заполнил комнату. Хрупкая конструкция, когда-то собранная Шрамом из разрозненных обломков и поддерживавшая стабильную подачу тока в лаборатории, теперь превратилась в раскуроченный кокон проводов, в блестящий, обугленный труп, из которого редкими каплями сочились искры. Из вентиляционных отверстий валил густой дым, откуда-то доносилось тонкое, тревожное пищание – возможно, последние сигналы какого-то прибора, умирающего на другом конце базы.       Свет моргал. Маленькие, разноцветные лампочки на оборудованиях словно перемигивались друг с другом, крича о своем состоянии. И внутри всего этого хаоса маячили знакомые силуэты – обитатели базы как по расписанию собрались на очередное импровизированное шоу, посвященным великим открытиям Флэша.       – Я… Это была… Я не думал, что–       – "Я не думал" уже звучит как ежедневная мантра, – голос Джеймса все такой же сдержанный, хрипловатый от гари и уставший от этой обыденности. Он протер лицо, чуть не зашипев от неожиданной теплоты протеза. – Напоминаю до того, как забуду: у нас тут гуманное соглашение.       Флэш опустил взгляд в пол, мягко толкая ногой пластмассовый обломок. Плечи ссутулились, губы поджаты – это был идеальный образ провинившегося ребенка, которого мама отчитывала за стащивший с торгового прилавка леденец.       – Это была… проверка на аварийную устойчивость, – пробормотал он с притворной скромностью. – Ну, знаете, на будущее.       Секунда тишины. Где-то искрит провод, кто-то шумно выдыхает. Он медленно поднимает глаза и видит неожиданно искривившееся от злости лицо Джеймса.       – Уходи, – голос все такой же тихий, но в этой тишине он казался особенно резким.       – Чего?       – Скребись отсюда, – бросает Перец уже откуда-то сбоку. – Пока тебя не расплавили как эту махину.       Клон в маске в последний раз взглянул на свое творение, прежде чем сделать шаг к выходу. Второй, третий, пока за ним не последовала длинная, голубая полоска, исчезающая в следующее же мгновение.       Он бежал по коридорам. Возможно, немного дольше обычного петляя по поворотам, пока не оказался прямо перед дверью в лабораторию. Он и сам не знал, когда именно комната Шрама стала считаться лабораторией, учитывая, что от лаборатории там был только микроскоп, хлам из металла и чертежей, инструментов, некоторых медикаментов, которые были настолько "особенными", что выдавались только с соглашения бывшего лидера. Ладно, возможно это и вправду считалось лабораторией намного больше, чем просто спальным местом.       Буквально два коротких стука, и дверь перед ним открылась.       – И что ты сломал? Мигалку, чтобы было веселей?       Первый выглядел уставшим. Нет, это не та "обычная" усталость, когда он не спал на протяжении нескольких дней, продумывая план для чего бы там не было, питаясь одним кофе и иногда завтраком, заботливо приготовленным Элем. Нет, его лицо кричало о том, что он не просто измотан – он был на грани. Флэш, конечно, знал все эти медицинские термины, которые его «начальник» использовал, чтобы описать состояние клона, но даже ему было не понятно, как все дошло до такого.       – Да там какой-то холодильник с проводами был…       Шрам с громким хлопком положил ладонь на свое лицо. Он был готов не просто промычать от негодования, он хотел закричать от осознания сложности всей ситуации.       – Ты хоть понимаешь что мы неделю без электричества сидеть будем?       – Да ладно, может, тебя к концу этой недели уже не будет, – с улыбкой махнул рукой клон, словно содеянное его совершенно не пугало.       Первый закрыл глаза, на мгновение погрузившись в тишину. Сейчас не время для злости, но даже так он чувствовал, как внутри все кипело. Три недели работы просто исчезли, разрушенные по прихоти Флэша. Просто для того, чтобы он смог встретиться со своим клоном. Флэш ведь мог сломать что угодно, где угодно, что можно было бы легко починить, но нет, он выбрал именно стабилизатор напряжения. Теперь ему придется найти чертежи, потому что, как бы там ни было, Джеймс захочет разобраться в этом сам. Он просто не сможет предоставить эту работу бывшему лидеру, что даже без помощи опоры ходить не в силах.              – Неужели было сложно найти способ решить проблему, не разрушая половину базы?              Шрам закрыл за собой дверь и вышел в коридор, следуя за беззаботно шагающим Флэшем. Интересный, однако, парень.       Они проходили мимо нескольких дверей. Большая часть из них служила или комнатам, в которых поселились клоны по двое, или хранению вещей. Мебель, краска, ненужные, по мнению бывшего лидера, предметы интерьера по типу ковров и штор. Не то, чтобы он запрещал их использовать, нет, он просто не видел в них смысла.       Клоны шли все дальше, спускаясь вниз по лестнице. Это оказалось настоящим испытанием. Дрожащие, вспотевшие ладони скользили по костылям. Он чувствовал, как внутри все тревожно сжимается. Он не знал, что ждет его там, за закрытой одинокой дверью, что виднелась внизу. В голове вертелись мысли, которые не давали покоя. Как клон отреагирует на него? Согласиться ли он на сделку? Что будет, если он откажется?       Шрам замедлил шаги. Где-то там, за этой стеной, сидит его собственная копия. Его отражение. Он не хотел входить, но Флэш уже дернул ручку.              Комната была темной и холодной, с минималистичной обстановкой в виде двух стульев, один из которых был занят клоном, связанным кожаными ремнями. Он сидел прямо по центру, ссутуленным, опустившим голову. На его лице не было ни страха, ни выражения, ни единой эмоции. Он просто сидел, словно совершенно отчужденный от всего, что его окружает.       Комната была темной и холодной, воздух, хоть и был пропитан сыростью, отдавал легкий запах свежести, как будто кто-то рассыпал здесь порошок для стирки. Обнаженные стены, едва ли освещаемые тусклым светом лампы. В самой комнате царил строгий минимализм – два стула, один в углу, а второй прямо по центру. Именно он был занят клоном.       Он сидел, неподвижно, словно был поглощенный своим одиночеством. Его тело было скручено, ссутуленное, и, несмотря на то, что он был связан кожаными ремнями, его положение оставалось спокойным и почти безмятежным. Алые глаза стали карими, почти черными. Взгляд устремлен в пустоту, в невидимую точку на полу. Это было лицо, которое лишилось всех эмоций. Пустое, равнодушное, лишенное жизни. Когда тореадор говорил о его состоянии, он, возможно, слегка приукрасил ситуацию.       Флэш, заметив замешательство Шрама, тихо усмехнулся и облокотился на стену.       – Ну что, знакомство с самим собой?       Клон медленно поднял голову.       Они молча изучали друг друга, взглядом выискивая хоть какую-то разницу, малейший изъян, который выдавал бы одного из них. Но чем дольше длился этот внимательный осмотр, тем яснее становилось: единственное различие было в том, что один был лысым, с ссадинами на лице и перебинтованной ногой – всё остальное совпадало до последней детали.       Шрам тянулся от лба, пересекая левую бровь, оставляя в ней редкий, неровный пробел, и спускался ниже, через веко, касаясь глаза, а затем уходил к скуле. Кожа на руках была изуродована старыми ожогами. Грубые, неровные рубцы покрывали их от ладоней до середины предплечья, где обожжённая ткань постепенно сменялась более здоровой кожей. Мелкие, светлые шрамы, словно выжженные нити, рассыпались по всему телу. Они были везде – на руках, на ногах, и оба могли поклясться, что если предстанут друг перед другом без одежды, то увидят одинаковую картину: растянувшиеся, глубокие полоски на спине, некоторые из них напоминающие круглые, хаотично разбросанные, неровные шрамы от пуль, и примерно в таких же местах на передней части тела.       Они были совершенно одинаковыми.       – Так и будете молчать? – спросил клон, едва слышно, почти на выдохе. Его голос был заметно ниже, чем у Шрама, с хрипотцой, в которой смешались усталось и тревога. Он медленно выпрямился, коснувшись спиной холодного металла стула, и на мгновение закрыл глаза, словно надеялся, что, открыв их снова, увидит пустую комнату.       – Нам нужно кое-что от тебя, – произнес Флэш, не отрывая взгляда от заключенного. – Ты должен нам помочь.       Шрам приоткрыл веки. Фигуры все еще стояли перед ним, и спокойный голос по-прежнему звучал в комнате. Лицо собеседника скрывала маска, не выдававшая ни единой эмоции, но по едва приподнявшимся уголкам губ можно было догадаться, что он был по-своему доволен.       – Помочь? – он все еще не был уверен, верит ли им. Он пытался найти логику в словах Флэша, но она словно ускользала от него. – Я связан, не забывай.       – О, об этом можешь даже не беспокоиться, – Шустрик, кажется, не заметил настороженности в чужом голосе. – Джеймс принял решение отпустить тебя после маленького допроса.       Клон приподнял бровь и метнул взгляд в сторону Флэша из-под лба, с тихим, едва заметным презрением, как будто размышлял, идиот ли он на самом деле, или просто притворяется.       Первый сделал шаг вперед, опираясь на левый костыль. Его тембр был неожиданно мягким, словно он пытался напомнить усталому солдату что он все еще способен быть полезным.       – Просто покажи, что ты все еще можешь быть тем, кто держит все под контролем. Тем, кто когда-то был лидером.       В груди растеклось нечто теплое, неясное, но неожиданно приятное. Этот голос заставил его вздрогнуть, сжаться, а потом собраться, будто пытаясь вновь надеть на себя маску. Даже эти несколько, казалось бы, простых слов, несли в себе странное ощущение, словно кто-то, как старший брат, дал нужный совет в самый правильный момент.       – И как я должен это сделать?       – Когда начнет расспрашивать о прошлом – не торопись. Джеймс будет искать несостыковки, это в его духе. Не приукрашивай. Не сочиняй. Говори только то, что действительно можешь вспомнить, или исходя из рассказов остальных, даже если это звучит не лучшим образом.       Когда дойдет до чувств, говори просто: ты делал то, что должен был. Или что это не имеет значения. Главное – не давать поводов для сомнений. Будь спокойным, нейтральным. Никаких колебаний. Только четкие, уверенные ответы. Он будет провоцировать. Не поддавайся. Справишься?       Грудная клетка приподнялась и опустилась с едва уловимой дрожью. Воздух казался густым и тяжелым, а сердце билось слишком громко, настолько, что клоны могли слышать его ритм – по крайней мере, он так думал.       Старший говорил тихо, размеренно. Не было ни резкости, ни наигранности, только та особая тишина в голосе, с которой говорят те, кто давно научился не показывать, что чувствуют.       – Меня отпустят. Что дальше?       Уголок губ Шрама поднялся в легкой тени усмешки. В этом вопросе было все: понимание, усталость, и признание того, что ответов тут больше не требуется.       Он заметил взгляд голубых глаз, что в освящении казались серыми, томными. План был выверен до мелочей, они знали его наизусть, каждый шаг, каждую деталь, но даже так проговаривать его вслух, перед тем, кто должен был стать частью этой игры, казалось чем-то неуместным. В мыслях будто скрывалось презрение – они не верили, что он справится.       Шрам прервал тишину первым, немного опустив голову вниз.       – Доказать, что ты способен быть лидером и брать на себя ответственность за жизни остальных.       – Слушай, ну это не должно быть прям суперсложно, – сказал Флэш, отрываясь от стены. Одну руку он сунул в карман жилетки, а второй лениво махал, будто отгоняя назойливую муху. – Вы ведь как две капли воды. Только ты, по-моему, хоть понимаешь, где находишься и кто ты вообще такой.       Он кивнул в сторону Красного, заметив, как у того чуть дрогнула челюсть.       – Ну а что? Я разве не прав? – добавил он с притворным удивлением, будто только сейчас понял, что мог кого-то задеть.       – Иногда ты слишком хорошо умеешь попадать в точку, – тихо сказал Первый, не глядя на него. В голосе слышалась усталость, а во взгляде, осознание, что спорить бессмысленно. – Ладно.       Он расправил плечи, чувствуя, как хрустит его спина, которая, кажется, уже привыкла быть в наклоненном положении.       – Джеймс должен усомниться во мне, – клон резко перешел на серьезный тон. – И ты должен будешь приказать ему меня устранить.       – Устранить? – переспросил второй, непроизвольно распрямляя лопатки, словно пытаясь повторить хруст позвоночника.       – Убить, если быть точнее, – Флэш задумчиво рассматривал свои ногти, а затем вытянул ладонь вперед, оторвавшись от своего занимательного занятия и скользнув взглядом по сидящему напротив брату. – Расценивай это как игру. А потом, если повезет, мы все похлопаем, упадем в обнимку и скажем "Какой хороший план!", – он усмехнулся и похлопал себя по груди, будто имитировал аплодисменты. – Или не скажем. Кто знает.       Он на миг замолчал, а потом добавил чуть тише, словно случайно обронил:       – В любом случае, я делал и похуже.       Шрам чуть приподнял брови, стукнув костылем по каменному полу и не отрывая взгляда от Флэша.       – Я в этом не сомневаюсь. Просто не забывай, что не все должно повторяться.       Шустрик сжал губы. Его взгляд метался по полу, скользя от одного угла к другому, зацепившись на туго связанных ногах. В голове роились мысли – от записей с проекций до событий, случившихся совсем недавно. Но свое беспокойство он решительно скрывал. Вместо этого он вытянул губы в яркой улыбке, как ребёнок, и произнес:       – Ты прав, – кивнул он, будто признавая правду в словах. – Но зато у вас теперь есть у кого поучиться.       – Жду не дождусь когда мы откроем кружок по актерскому мастерству, – вздохнул Шрам, глядя на своего двойника.       Но клон продолжал молчать. Он обдумывал не только вопрос, но и то, зачем его вообще задали. Неужели находясь в своем положении он все еще может быть для кого-то полезен? И даже так, все, что от него требуется, это заставить агента довериться и приказать ему убить свою собственную копию. Каков настоящий план? Когда они посвятят его в детали, и посвятят ли вообще?       – Я помогу, – наконец выдохнул Первый. – Но с одним условием.       Он, не моргая, смотрел в глаза, скрытые за маской.       – Я не буду выполнять приказы. Я работаю один.       Флэш сдерживал себя, чтобы не залиться смехом. Удивительно, что они проявляли свою схожесть не только во взгляде и выражениях, но и в нежелании работать с кем-то в команде.       Да, конечно, Шрам – тот, кто стал лидером, вел за собой клонов, спасая новых, но даже так он предпочитал работать один. Потому что так легче. Ему не нужно было волноваться за своих братьев, что они залезут не туда, из-за чего их еще несколько дней придется выхаживать, просто потому, что они решили доказать, что они намного способнее, чем лидер привык думать.       Он был интровертом, который привык засиживаться в своей комнате завалившись чертежами, выходя только чтобы заварить новую порцию кофе и проверить обстановку, чтобы убедиться, что они не пытаются друг другу навредить. Или уничтожить базу. Или все вместе.       – Обещай действовать по плану, – Первый провел ладонью по лицу, прикрыв глаза.       – И мне нужен доступ к мастерской.       Флэш не сдержал ухмылки, выдавая смешок.       – Ну ты и борзеешь для пленника.       – У вас нет выбора, – спокойно ответил клон. – Вы сами сюда пришли.       Несколько секунд молчания повисли в маленьком пространстве.       Шрам смотрел на него, как в зеркало, где отражение вдруг решило жить по своим правилам. Нет, скорее, по его собственным правилам.       Внутри него что-то екнуло, когда он заметил, насколько они похожи. Вроде бы, он убедился в этом еще когда вошел в комнату, но стоило клону разговориться, как эта схожесть стала пугать его еще больше. И чем дольше он вглядывался, тем сильнее ощущал, как невыносимо близким становится этот чуждой ему, но такой знакомый образ.       Если он действительно постарается… он сможет занять мое место.       От этой мысли кулаки нервно сжались на пластмассовых рукоятках опоры. Его тревога росла. Было сложно отделаться от ощущения, что, возможно, клону и не понадобиться много усилий для того, чтобы стать тем, кем он не был. И это была не просто схожесть во внешности, а что-то большее, что-то, что могло бы затмить его самого.       – Мы подумаем, – коротко бросил Первый, едва ли задержав взгляд на двойнике.       Он двинулся к двери, не тратя времени на лишние слова. И пары секунд находится здесь не хотелось, что уже говорить о желании продолжать этот разговор.       Флэш последовал за ним, бросив еще один быстрый взгляд на клона, прежде чем помочь дернуть ручку.       – И убери этот взгляд. Я его и так слишком хорошо знаю.       Они оба вышли из комнаты, и Шустрик, как всегда, тихо захлопнул дверь.       Перед ними все та же лестница, все тот же узкий коридор, и все то же мигание ламп, которое, кажется, даже подходило этому влажному воздуху. Неприятный, но до жути родной.       До зала было еще пару метров, но даже так можно было услышать отдаленный запах жженого железа. Флэш дернул пальцами за рукав мятной футболки, и, с усмешкой, не удержался:       – Ну как тебе первое знакомство? Понравилось? – его голос звучал с легким оттенком сарказма, словно вся ситуация была ему на руку.       Первый не ответил сразу, отдергивая руку и ускорил шаг, давая понять, что вопрос не заслуживает ответа.       В его голове все еще шумели мысли. Понимание того, что этот клон может быть в чем-то даже лучше его, не выходило из головы.       Может, это даже к лучшему?