Часть 7. Самая длинная неделя

I've swallowed too much in days gone by

But I won't swallow anymore.

I tried to find a light inside this hollow.

Until you came

There was no one to follow.

(Fool’s Garden — Daihaminkay)

Мертон проснулся и сразу пожалел об этом. Недовольно сведя брови, он накинул поверх головы одеяло, не желая вставать в школу. Все было неправильным. Два выходных ничуть не помогли. Один из них он пролежал, вовсе не поднимаясь из кровати. Родители решили, что сын заболел, и стучались с чаем и лекарствами каждые полтора часа. В воскресенье же Дингл оставил все глаза в компьютере, играя в глупые видеоигры, пока голова не разболелась так, что он все-таки принял лечение от родителей в виде горячих напитков и парацетамола. И вот снова понедельник. Их нескончаемая череда. Парень, зажмурившись переработав эмоции, заставил себя подняться, потому что жизнь текла, не обращая внимания на его проблемы. Выдвинул ящик комода, осматривая гардероб. Черный. Влезши в водолазку, Мертон натянул джинсы, застегнул ремень и обул кеды. Выяснять, что в рюкзаке, сил не было, поэтому он сгреб со стола абсолютно все тетради и вжикнул молнией. Первым уроком была математика. Парень вошел в кабинет и, глядя в пол, занял свое обычное место, которое на этот раз было свободным. Узнать, что Марин не пришла, он смог только тогда, когда до ее фамилии дошла перекличка. Мелани никак не откомментировала отсутствие подруги. Обозначив свое наличие, гот открыл учебник и принялся слушать материал. Прорешав раньше всех задачи для самостоятельной работы, которые двадцатью минутами позже назначил преподаватель, Дингл, опершись щекой на руку, уставился в окно на голые ветки давно мертвого дерева. Эти кривые загогулины серели зловещим остовом на фоне пустого неба. Оно торчало тут с первого класса, и никто не умудрялся его спилить. Какой был в нем смысл? Неужели оно приносило хоть какую-то пользу? — Дингл, вы закончили? Тогда помойте доску, — скомандовал Бикс и поманил его. — Веселенькая благодарность за резвый ум, — пробурчал Мертон под нос, вынырнув из своих унылых мыслей, недовольно вставая к доске. Джина и Майлз, сидевшие ближе всех в этот момент, хихикнули. Тряпка нещадно воняла. Мертону, стиравшему формулы одну за другой, оставляя мокрые полосы на зеленом пластике, очень хотелось развернуться и швырнуть ее прямо в лицо Роберто, который, как ни в чем не бывало, корпел над своей работой. Но, если бы Ван де Гаан была в классе, он швырнул бы в нее. После звонка Дингл направился к своему шкафчику и, задумавшись, долго смотрел на его дно, забыв, какие ему нужны учебники. Когда он опомнился, то осознал, что сейчас физкультура, а он забыл форму дома. Просидев на скамье сбоку от стадиона, где строем бегали одноклассники, Мертон заработал «неуд». Остаток дня промелькнул, как мгновение: биология, английский, испанский и театр. Не искал ли он ее глазами, или девушка и правда испарилась, но он ни разу не встретил Ван де Гаан ни за этот, ни за следующий день. В среду его освободили от занятий для помощи в возведении сцены на бейсбольном поле, а в четверг наконец стройная фигура и блестящий хвостик были им замечены в дальнем углу коридора естественных наук, на подоконнике. — Мертон! — крикнула она, когда он прошел мимо, словно ее не существовало, и этот выкрик был чуть тоньше и отчаяннее, чем обычный и невинный. Дингл нехотя обернулся через плечо. — Все в порядке? — более тупого вопроса и придумать было невозможно. — Все замечательно, — ответил он тихо и продолжил шаг. *** Если в этом городе и был самый дорогой и вычурный парфюм, то именно им и пах Роберто. У нее кружилась голова. Ей хотелось задохнуться в этом облаке божественного аромата, когда парень подтолкнул ее в пустой кабинет и напористо, но деликатно, прижал к двери со внутренней стороны, приложив губы к венке на шее. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Роберто… — Не играй, Марин, просто скажи… Всё в однокласснике было идеальным. Он держал ее замечательно удобно: его руки на её бёдрах ощущались так, словно им было предназначено там быть. Язык опытно исследовал изгибы ушной раковины. Марин чувствовала своим животом твердость его пресса и кое-что еще. Уже третий день подряд. С понедельника всё потеряло вкус, а тревога подскочила в красную зону еще в субботу. Где Мертон? Почему она не встречала его всю неделю? Куда, черт возьми, он мог испариться из поля ее зрения? Марин знала, что он посещает уроки, просмотрела украдкой несколько журналов. Тайком она испытывала толику облегчения, что им не пришлось сталкиваться взглядами, когда она и блондин курсировали в обнимку по коридорам. Но оно перекрывалось горечью, когда, заворачивая за очередной угол уже в одиночестве, она все так же не обнаруживала Дингла. Эти мысли носились в голове, пока Роберто наощупь запирал дверь на замок за ее спиной. Поцелуи на коже горели огнем. Этот парень был создан на небе для нее, подходил, как перчатка, и ее мутило от этого. Она молчала, когда его руки направились назад, сжали ягодицы и сцепились за талией. Никогда еще короткая перемена не казалась такой бесконечной. — Я тебе ничего не обещала, Роберто. Он отстранился, со снисходительной улыбкой склонил голову, словно уличая ее в кокетстве. — А я от тебя ничего и не требую, — лучшей тактикой было не давать Марин понять, что ты чего-то от нее хочешь. Она не выносила давления, и всем друзьям это было известно. А Роберто был не дурак. — Совсем не тянет меня поцеловать, даже без обещания? Ее тянуло физически, потому что он целовался, как в фильмах показывают, когда ощущаешь себя главной героиней, которой завидует весь зал. Ты особенная, он особенный, вам больше не нужно ничего доказывать. Но она задыхалась, словно могла дышать в процессе через один только рот. Звонок, наконец, задребезжал, она нащупала рукой и повернула замок, выскользнула из объятий Роберто. — Тебя опять Джим повезет сегодня? — Нет, я сама дойду, — бросила Марин за секунду до того, как пропасть за створкой. Вместо того, чтобы кинуться левее, в сторону кабинета, в котором начинался урок, Марин метнулась вправо, в женский туалет, и заперлась в кабинке. Она упала на колени и склонилась над унитазом. Ее тошнило. Слезы от спазмов желудка проступили на глазах. Какая же она сука! Вытерев рот, Ван де Гаан скомкала волосы в пучок и села на пол, оперевшись спиной о деревянную стенку туалета. Она прогуляла на этой неделе уже четыре совместных урока с 11-1. Марин понятия не имела, что может сказать Мертону при встрече, понятия не имела, что ответит, если он задаст ей вопрос. Любой, хоть какой-нибудь. И, несмотря на то, что она не встречала гота в школе с прошлой недели, укоренялась вера, что он-то точно видел, словно всегда наблюдал с небес, как Роберто буквально пас ее каждую перемену, и они постоянно пропадали в закоулках. А еще — что она не отказывала. Наступила пятница. Щебетание банды весь день действовало на нервы, даже Мелани хотелось просто затолкать что-нибудь в рот. Марин накрыла глаза руками и надавила на глазные яблоки. Пожалуйста, приди на астрономию… Сегодня она отказалась от идеи продолжать прогуливать, и, кажется, реально была готова послать лучшую подругу сидеть с Экертом, лишь бы Дингл пришел и сказал ей хоть одно нормальное слово за весь урок. Марин узнала его по шагам еще до того, как отняла руки от глаз. Он, не глядя по сторонам, сел на свое место. Со своего она видела лишь спину и левое ухо гота. Не слишком много, но, по крайней мере, он уже был здесь, заперт в ее присутствии на сорок пять минут. — Кто хочет первым зачитать свой доклад? Рука Марин взмыла вверх первой. — Прошу вас, мисс Ван де Гаан. Господи, даже стоя перед всем классом с распечатками в руках, она не могла заставить себя посмотреть в глаза Мертону. Он же смотрел на нее выжидающе, почти равнодушно, как на любую докладчицу. Почти равнодушно. — Уран — планета Солнечной системы, седьмая по удалённости от Солнца и названа в честь греческого бога неба, — начала зачитывать Марин. — Уран стал первой планетой, обнаруженной в Новое время, то есть, его открытие впервые со времён античности расширило границы Солнечной системы в глазах человека. Ранние наблюдатели иногда принимали ее за тусклую звезду. Но это была ошибка, — подчеркнула Марин, подняв глаза и оглядев слушателей. — Полагают, что Уран имеет сложное слоистое строение облаков, где вода составляет нижний слой, а метан — верхний. У него имеется система колец и магнитосфера, а кроме того, 28 спутников. Ориентация Урана в пространстве отличается от остальных планет Солнечной системы — его ось вращения лежит как бы «на боку». Вследствие этого планета бывает обращена к Солнцу попеременно то северным полюсом, то южным, то экватором, то средними широтами. В 1986 году американский космический аппарат «Вояджер-2» передал на Землю снимки Урана с близкого расстояния. На них видна «невыразительная» в видимом спектре планета без облачных полос и атмосферных штормов, характерных для других планет-гигантов. Однако в настоящее время наземными наблюдениями удалось различить признаки сезонных изменений и увеличения погодной активности, вызванных приближением Урана к точке своего равноденствия. — Зачтено, садитесь, 85 баллов, — сухо откомментировала выступление преподаватель. — Раз начали с Урана, давайте уж тогда по порядку и пойдем. У кого Нептун? — У меня, — тихо вздохнул Дингл. — Выходите. Мертон вышел к доске и убрал руки за спину. Он не смотрел ни на кого в частности, скорей поверх голов, в стену, что в конце кабинета. Там висели разные методические плакаты. — Нептун — восьмая и самая дальняя от Солнца планета Солнечной системы. Следы метана во внешних слоях атмосферы являются причиной ее синего цвета. Обнаружение непредсказуемых изменений орбиты Урана породило гипотезу о неизвестной планете, гравитационным возмущающим влиянием которой они и обусловлены. Нептун был найден в пределах предсказанной орбиты. Он посещался лишь одним космическим аппаратом, «Вояджером-2», который пролетел вблизи в 1989 году. С его помощью были открыты его кольца и спутники. Нептун по составу близок к Урану, и обе планеты отличаются от более крупных планет-гигантов — Юпитера и Сатурна. Иногда Уран и Нептун помещают в отдельную категорию. В атмосфере Нептуна бушуют самые сильные ветры среди планет Солнечной системы. По некоторым оценкам, их скорости могут достигать 600 метров в секунду. — Замечательный доклад, мистер Дингл. Все по делу. Садитесь, 100 баллов. — Эй, а че лузеру сто, а ей восемьдесят пять? — вскинул руки в возмущении Томми. — Потому что мистер Дингл потрудился выучить наизусть. Точно так же, не глядя ни на кого конкретно, Мертон вернулся на место. Марин легла лицом на парту, завесившись от всех волосами. Ее душила вина, а еще ей очень, очень не хватало его, особенно, когда он стоял неподвижно и так близко, но выглядел совершенно недосягаемо, словно за стеклом. Не хватало его нервной мимики, походки, того, как он крутил в пальцах карандаш, как искал ее глазами в помещении и расплывался в фирменной несдержанной улыбке. Как он произносил ее имя… Семь дней тянулись бесконечностью. Раньше она могла выбрать его не замечать, сейчас она буквально гипнотизировала пространство, чтобы он на нее обернулся, но все впустую. — Ты чего? — Мелани подтолкнула девушку локтем в бок. — Кажется, я попала… — ответила Ван де Гаан в дерево стола. Следующий урок был назначен в том же помещении, поэтому все ученики остались на своих местах после звонка. Марин не успела обдумать, как ей себя вести на перемене, как к ней тут же подошел из другого класса Роберто и по-хозяйски убрал за ухо волосы, которые она специально напустила на лицо. — Только что рассказали, пока шел сюда: сегодня в «Фабрике» выступает Gin Blossoms. Пойдем? Недовольный Джим жег взглядом конкурента из другого конца кабинета. Мертон оставался сидеть, перебирая вещи в рюкзаке, но он сто процентов слышал этот разговор. — Не знаю, голова болит, — ответила девушка уклончиво. — Я, кажется, отравилась в столовой. — Бедненькая моя, — Роберто склонился к лицу, но удержался от поцелуя в присутствии свидетелей. Несвязность причины с симптомом не ускользнула от него. — Послушай, мне и правда нехорошо. Давай лучше просто созвонимся, — Марин выразительно помассировала виски. Мелани внимательно следила за разговором, замедлив даже на время подпиливание ногтей. Краем глаза Ван де Гаан заметила, как за спиной блондина Мертон встал и вышел из класса. В дверях он опять не разминулся с кем-то из задир, и теперь в коридоре на повышенных тонах происходил не различимый ухом разговор. — Ладно, я наберу, — пожал плечами парень и, напоследок аккуратно коснувшись пальцем кончика носа Ван де Гаан, отдалился, чтобы поговорить с Уиллом. — Марин, ты чего. Ты же сохнешь по нему! Чего отказываешься? — прошептала Мелани почти шипя. — Кто тебе это сказал? — возмутилась Марин. — Когда это я «сохла» по нему? — Алё, ну как бы после вашего свидания на тебе лица нет! Уж поверь, кто-кто, а я способна распознать любовную лихорадку. — Да просто я съела вчерашний сэндвич, о боже! Не сохну я по нему, — цокнула Марин, скривившись. — Мгм, поэтому он пахнет твоим ландышем, — пробубнила подруга, откинувшись и скрестив руки на груди. Возня в коридоре затихла — видимо, Мертон куда-то ушел. Марин со вздохом достала новые тетрадки. *** Когда Рассел намотал цепь на кулак, дышать стало тяжело. Драться или говорить с ним было бесполезно: он был кило на десять тяжелее и в два раза тупее Мертона. — Чего ты вечно как педик, Дингл. Грустный и сопливый. Осталось только накрасить мордашку, чтобы совсем превратиться в телку. Хотя, момент, ты и так пользуешься белилами, гот поганый! — Отвали, животное, — прохрипел Мертон, пытаясь отцепить его руки, мертвой хваткой удерживающие ворот его пулловера. — Че ты сказал?! Мертон чувствовал ноющим от удара затылком холод металлического шкафчика, а также то, что светлый луч, погостив, скрылся из его жизни, и все стало по-старому. Рассел замахнулся и ударил его в живот кулаком, Мертон сложился пополам, закашлялся, но, как только хулиган собирался обрушить второй… — Что здесь происходит?! — раздался голос миссис Тремонт. Почему-то все боялись этой пожилой женщины даже больше, чем охранника Хьюго. Рассел тут же выпустил Дингла и вытер руки о бока джинс. — Прохлаждаемся. Преподаватель быстрым сканирующим взглядом окинула Дингла, примечая мятую одежду и красные вмятины от цепи на его шее. — Родителей — в школу, Коулем! Марш за мной к директору! — Пидор! — кинул Рассел на прощание через плечо Мертону последнее ругательство, удаляясь за миссис Тремонт. Разве что на пол не плюнул, и то хорошо, а то обычно этим и кончалось. Расправив кофту и все еще тяжело дыша, Мертон снова вошел в класс. Обеспокоенный взгляд Марин упал на него тут же, и на этот раз он ответил на него на целую секунду перед тем, как опуститься на свое место и снова потерять ее из виду. *** — Мё-ёртон, да постой же! — прилетело в спину, когда гот быстрым шагом направлялся во второй корпус на экономику. Он нетерпеливо остановился. Звук торопливых каблуков нагнал его. — Ты что, больше со мной не разговариваешь? — Марин, прошу тебя, сбереги энергию от этих объяснений. — Все не так! — она сказала это с таким надрывом, что Мертон был почти уверен, что сейчас она схватит его за рукав. — Я не первый день живу на земле, — Дингл развернулся и зашагал прочь, Марин осталась стоять, смотря ему вслед. Остался один урок, всего один, а дальше она окажется на много часов в своих четырех стенах и будет смотреть на телефон все выходные, чтобы снова не набрать его номер. Девушка невесело усмехнулась, видя, как Мертон пропадает вдали. По крайней мере, в выходные никто не увидит выражения ее лица и красных глаз. День завершился внезапно, как бы Марин ни старалась удерживать минуты. Машины учеников пропадали по одной со школьной парковки, но винтажный, с квадратными фарами, катафалк стоял. Ван де Гаан ощущала себя как никогда глупо, прячась за одним из стволов деревьев у обочины, ожидая, когда пропадут Джим и Роберто, и надеясь, что это случится до того, как появится Мертон. И удача в этот день была на ее стороне. Удача сжалилась над ней, ведь она была ее баловнем. Мертон сел в свой автомобиль одним из последних и захлопнул дверь, готовясь уезжать. Но он не успел повернуть зажигание, потому что пассажирская внезапно открылась, и в салоне оказалась Марин Ван де Гаан собственной персоной. Мертон, совсем не ожидавший ее, на мгновение онемел. — Давай поговорим, — произнесла она с напором. Королева школы сидела в катафалке, свежая и невероятно печальная. Сумасшедший дом какой-то. — Мне нечего тебе сказать, Марин. Ты должна быть не здесь. — Я сама решу, где мне быть! — Ах да? — Дингл ударил обеими руками по рулю в неистовстве. — Ты уже напринимала решений, вот и придерживайся их! — Мертон, послушай… — Роберто тебе подходит, я понимаю, будь с ним и не тереби больше меня, — он включил зажигание, но Марин не двинулась с места. — Тебя кто-то избил сегодня? — спросила она тихо. — Какое тебе дело? — вздохнул Мертон устало. — Ты Уран, у тебя двадцать восемь спутников. А на Нептуне дуют самые холодные ветра… Она молчала. — Ты выйдешь из машины? — Нет. Мертон включил передачу и нажал на педаль, машина резво выехала с парковочного места. — В таком случае, когда доедем до моего дома, я запру тебя в салоне. Он вырулил на проспект, и с гулом машина понеслась к Северной улице. Марин слушала звук мотора и смотрела перед собой на пропадающий под колесами асфальт, Мертон молчал, вцепившись в рулевое колесо. — Здесь… пахнет ладаном. — Да, это не Камаро, — пробубнил Мертон. Одиноко будет звонить сегодня телефон в спальне Марин, когда Роберто исполнит свое обещание набрать, потому что она не пересечет порога своего дома, пока ей не станет легче. Потому что будет сидеть в машине Дингла, пока не сможет выдавить хоть что-то осмысленное. Мертон припарковался у гаража своего дома и вышел, хлопнув дверью, не одарив девушку взглядом. Он сделал несколько шагов в сторону входа, но замедлился, а потом и вовсе встал. Покачал, словно в неверии, глядя в траву, головой, и развернулся. Дингл посмотрел на ее бледное лицо сквозь лобовое, а затем раскинул руки в стороны, как бы спрашивая «И что теперь?». Марин осталась сидеть, неуверенно, но не опуская глаз, отвечая взглядом. Оставив машину незапертой, Мертон отвернулся и продолжил идти к дверям. Родители уехали на выставку до следующей недели, поэтому он открыл дверь ключом и последний раз оглянулся на Марин. Она к этому моменту вышла из машины, но стояла у ее двери, все еще немо глядя на парня. Мертон вздохнул и вошел в дом, оставив дверь нараспашку. Марин неслышно зашла за ним.