Глава 3. Заострённые чувства

Давай останемся свободными, Шелка и маски бросим под ноги, И пусть в твоих поступках, Не была, логики. Я не умею жить по-другому. Давай начнём движенье первыми, Сегодня я сыграю белыми. А ты иди вперёд своею дарогою. Спасайся в сумерках, Тёмных окнах... (Валерий Меладзе - "Сто шагов назад") Ровена вошла в дом следом за Эммой. Запах старого дерева и сушёных трав, казалось, пропитал здесь каждый угол, смешиваясь с едва уловимым ароматом домашней выпечки. Ведьма плотнее запахнула своё длинное пальто, чувствуя себя чужой в этом тёплом, обжитом пространстве, наполненном чужой жизнью, к которой она не имела никакого отношения. С каждым шагом вглубь дома сердце её колотилось всё сильнее, а в горле стоял предательский комок, мешавший дышать. Девушка зашла в гостиную, сложив руки в замок, держа их на весу, словно выстраивая невидимый, но ощутимый барьер. Она резко обернулась к ведьме, которая стояла перед ней, застыв посреди комнаты. Ровена не произносила ни слова, она просто молчала и смотрела на неё каким-то странным, жадным взглядом. Этот взгляд, полный затаённой боли и вины, больше походил на тот, когда ты видишь кого-то очень долгожданного, кого уже и не чаял встретить, по кому безумно соскучился каждой клеточкой души. Но Эмма предпочла проигнорировать эту немую сцену. Её пронзительные, холодные глаза смотрели куда-то мимо Ровены. Сейчас её куда больше интересовали сухие, прагматичные вопросы: что она здесь делает? Для чего? С какой целью она посмела нарушить её покой спустя столько лет молчания? — Ты хотела поговорить? — спросила она наконец, и её голос прозвучал монотонно, как у заводной куклы, лишённый всяких эмоций. — Я слушаю. — Да. Присядем? — тихо, почти робко предложила женщина, ища опору в этом доме, который должен был бы быть и её домом. Эмма ничего не ответила. Её молчание было красноречивее любых слов. Она плавно, с грацией хищника, опустилась в кресло, стоявшее позади неё. Закинула ногу на ногу, снова скрестив руки в замок и положив их на согнутое колено. Её поза была воплощением закрытости и холодного безразличия. Она вся обратилась в слух, хоть и примерно представляла, что может сказать эта рыжеволосая женщина, посмевшая называть себя её матерью. — Эмма, — начала Ровена, и её голос дрогнул. — Я понимаю, что мы с тобой не в ладах, что ты злишься на меня, и у тебя есть на это полное право, но ты должна знать... — женщина судорожно сглотнула, пересохшее горло саднило. Она с трудом подняла свой до этого опущенный, изучающий узоры на ковре, взгляд на дочь. — Твой брат умер. — выдохнула она наконец, словно это признание стоило ей неимоверных усилий. На лице девушки не дрогнул ни один мускул. Она сидела всё так же неподвижно, как и прежде, ведь она чисто физически не знала, как реагировать на эту новость. Каких-то несколько часов назад она говорила с ним, и прекрасно знала, что её брат жив. Ей хотелось очень сильно, в голос, рассмеяться над этой нелепой попыткой манипуляции, над этим спектаклем. Но она сдержалась. Она лишь поджала губы, на мгновение опустила глаза, рассматривая свои идеально накрашенные ногти, а затем снова подняла их, полные ледяного спокойствия. — Мне жаль, — сказала она ровно, без тени сожаления в голосе. — Но я не понимаю, зачем ты мне это говоришь? И вообще, ты ради этого сюда пришла? Чтобы сообщить мне о смерти того, кто мне был ближе всех, пока тебя не было рядом? — Нет, Эмма, я хотела сказать… твой брат жив, — быстро, боясь быть неправильно понятой, поправилась Ровена. Это прозвучало настолько нелепо и противоречиво, что Эмма не выдержала. Она прыснула смехом. Теперь этот смех был весьма кстати — колкий, резкий, полный сарказма. — Так он жив или мёртв? — усмехнулась она, и её улыбка была похожа на оскал. — Ты уж определись, мать года. А то у меня от твоих новостей голова кругом идёт. — Он жив, — твёрдо повторила Ровена, проигнорировав колкость. — Сначала умер, спас мир, отдал свою жизнь, а потом... каким-то чудом вернулся. Из Пустоты. — Интересно, — процедила сквозь зубы Эмма. — Занимательная история. Так, это всё, я надеюсь? У меня ещё полно дел: нужно ужин приготовить, с дочерью уроки сделать, а у меня нет времени с тобой беседовать и выслушивать сказки о воскрешении. — Я прошу тебя, послушай меня. Я пришла не просто так, я... — и женщина не договорила, потому что с кухни, топоча маленькими ножками, прибежала раскрасневшаяся Надя. — Мама, а кто пришёл? Это папа вернулся? — прокричала негромко, но звонко девочка и застыла в дверях гостиной, с любопытством разглядывая незнакомую рыжеволосую тётю. Ровена резко развернулась полубоком и посмотрела на девочку. Внутри неё что-то оборвалось. Она сузила глаза, вглядываясь в мелкие, знакомые черты, и сжала губы трубочкой, силясь что-то сказать, выдавить из себя хоть слово приветствия, но в итоге лишь судорожно выдохнула. Её внучка. Её кровинушка. А она — чужая тётя в доме. — Мам, а кто это? — повторила Надя, не дождавшись ответа от гостьи. — Надь, иди к себе в комнату, — быстро, стараясь, чтобы голос звучал ровно, заговорила Эмма. — Это просто одна моя знакомая. Иди-иди, всё хорошо. — она стала подгонять дочь взмахами руки. Девочка пожала плечами, одарила Ровену ничего не значащей, вежливой улыбкой и убежала наверх, в свой безопасный мир. — У тебя есть ребёнок? — голос Ровены дрожал. Она посмотрела на Эмму так, словно видела её впервые. — Да. Представляешь, не все такие бездушные твари, как ты, чтобы бросать своих детей на произвол судьбы, — сказала строго Эмма, выплёвывая каждое слово, как отравленную стрелу. — Она не знает обо мне? — прошептала Ровена, пропуская оскорбление мимо ушей. — Нет. А зачем? Чтобы ты её так же бросила и лишь изредка навещала, когда тебе вдруг вздумается поиграть в добрую бабушку? — усмехнулась Эмма Шейд. — Ты зачем сюда пришла? Доложила о смерти Кроули, о том, что он жив — молодец, зачту тебе это на том свете. Если это всё, можешь уходить. — Нет, не только за этим, — Ровена чувствовала, как почва уходит у неё из-под ног. Разговор катился в пропасть. — А что ещё? Неужели проснулись материнские чувства? — Эмма прищурилась. — Вот только, я тебе так скажу: надо было раньше думать, что ты творишь, а не через много лет, когда я уже сама обзавелась семьёй и поняла, какой должна быть мать на самом деле. Как-то поздно ты спохватилась. Кукушка уже давно пропела свою мелодию, время на прощение истекло. Срок давности вышел, Ровена. — Я не об этом хотела поговорить, — ведьма собрала остатки гордости. — Очень давно я познакомилась с одними приятелями Винчестерами: Сэмом и Дином, ну, ты их должна знать, твой брат много с ними прошёл через огонь, воду и медные трубы. — Ближе к сути! — оборвала её Шейд. — Да. Так вот, однажды произошло всё так, что открылся портал в другой мир. Ужасный мир, что-то вроде мира апокалипсиса, где всё мертво. И чтобы его закрыть, Кроули отдал свою жизнь, — быстро затараторила Ровена. — Но случилось так, что в этот проклятый мир случайно затянуло Мэри — мать Сэма и Дина, и одного... ребёнка, совсем мальчишку, по имени Джек. Они не могут выбраться самостоятельно. — Ну, я их поздравляю, — безразлично бросила Эмма. — А от меня-то тебе что нужно? Я не умею колдовать порталы, если ты за этим явилась. — Это и не нужно. Я сама открою портал, — с готовностью пояснила ведьма. — Нам лишь нужно, чтобы ты поддерживала проход с этой стороны, пока мы будем внутри. Чтобы он не схлопнулся, и мы не остались в том мире навечно. Эмма, пожалуйста, нам нужны сильные союзники, которые помогут в борьбе с архангелом Михаилом, который сейчас правит в том самом мире. Без твоей силы нам не справиться. — То есть, ты хочешь сказать, что пришла ко мне через столько лет, — медленно, расставляя акценты, заговорила Эмма. — Ни слуху, ни духу от тебя всё это время не было, я даже не знала, жива ли ты. И вот ты приходишь за помощью и думаешь, что я так легко соглашусь рискнуть своей головой? Так, что ли, получается? — Да. Пожалуйста, доченька, помоги... — взмолилась Ровена. — Не смей меня так называть! — рявкнула Эмма, резко развернувшись к женщине. Её глаза вспыхнули опасным, тёмным огнём. — Я тебе никто. Ты мне не мать, ясно? Ты меня бросила в темнице Ада, на воспитание старшему брату, который сам был ещё, по сути, измученным ребёнком! А теперь ты думаешь, что я должна помочь спасти чьи-то задницы взамен на то, чтобы вы жили спокойно, упиваясь своим героизмом?! — Она стала говорить спокойнее, но от этого её слова звучали ещё более нервно и настойчиво, она нажимала практически на каждое слово, как на кнопки клавиатуры, вбивая их в сознание Ровены. — Пожалуйста, Эмма, просто помоги нам... — Нет! — отрезала девушка. — Я что-то тебя не понимаю, а чего ты вообще ожидала?! Скажи мне, чего ты ждала? Ты ожидала, что я кинусь к тебе на шею с объятиями и скажу, как я тебя сильно люблю, как долго ждала и мечтала увидеть?! — она театрально усмехнулась, разведя руками. — После всего, что ты сделала, ты надеялась на тёплый приём? — Я просто хочу, чтобы ты меня простила и помогла, — слёзы стояли в глазах Ровены. — Я прошу это, в первую очередь, не для себя. Но и для того, чтобы отомстить за твоего брата. За своего сына, между прочим, который умер. Да, он жив, но до этого он умер, спасая этот мир! За него я боролась, дралась, пыталась достать его из Пустоты, потому что он не заслужил такой участи! Я отдала бы жизнь, лишь бы он жил! — Ага. Ну да, ну да, — Эмма закивала головой. — Сын, которого ты точно так же бросила когда-то на произвол судьбы, продав за лишнюю унцию власти и могущества, а теперь разыгрываешь из себя правильную маменьку, которой ты никогда не была и не станешь! — закончила она. — Послушай меня внимательно. Мне плевать, что у вас там происходит. Апокалипсис, война, новый всемирный потоп или ещё что-то. Я не стану рисковать собой и стабильностью своего мира, чтобы оставить Надю потом сиротой! Ты поняла меня? Я не повторю твоих ошибок. — Да... прости, — голос Ровены упал до шёпота. — Извини, что потревожила твой покой. Прощай... — промямлила она, опустив голову. Её плечи поникли под тяжестью вины и поражения. Взяв свою сумку, она, не оборачиваясь, вышла прочь, оставив после себя лишь шлейф горького запаха духов и пепла. Эмма проводила женщину тяжелым взглядом. Как только входная дверь захлопнулась, она рухнула на диван, словно из неё вынули стержень, и прикрыла накрашенные глаза руками, надавив пальцами на веки. Внутри снова кипела та странная, тёмная мощь, доставшаяся ей в наследство. Кровь словно бурлила и горела, как адское пламя. Она уронила руки и уставилась в окно, через стекло которого в комнату беспощадно врывались солнечные лучи, высвечивая каждую пылинку в воздухе. Воспоминания, от которых она так долго бежала, утягивали её всё глубже и глубже в омут подсознания. Воспоминания, которые неразрывно связаны с ней. Как брат, стыдясь и злясь, рассказывал ей, что их мать бросила её, когда ей было всего несколько дней от роду. Оставила на каменном полу, словно ненужного котенка. Эмма сидела на диване и, продолжая смотреть в окно, перевела взгляд вниз, на свои руки. Она часто вспоминала тот день, когда Кроули рассказал ей правду. С одной стороны, ей стало легче оттого, что туман лжи рассеялся. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Но с другой стороны, после этой правды в её душе поселилась черная, всепоглощающая ненависть. Первое время было тяжело. Она ждала, сидя на подоконнике часами, почти не спала, вглядываясь в темноту. А потом поняла, что ждать некого. Это пустая трата времени. С того дня Эмма поклялась себе, что, когда у неё будут свои дети, она никогда и ни за что их не бросит. Никому не отдаст и не продаст. Они будут только её, защищённые от всего зла этого мира, и ничьи больше. — Мам, — тихий голосок вырвал её из плена размышлений. Она посмотрела в сторону дверей. Девочка стояла, робко держась за косяк, и с тревогой смотрела на мать. — У тебя всё хорошо? — Да... да, золотце, всё хорошо. Иди сюда, — сказала Эмма, вытянув руки и поманив дочь пальцами. Она быстро нацепила на лицо беззаботную улыбку. Девочка подбежала и забралась к маме на колени. Эмма прижала её к себе, вдыхая сладкий запах волос. — Надь, ты ведь не будешь против, если я ненадолго уеду, а ты останешься с папой? Вы давно не виделись, он очень соскучился. — А куда ты? Можно с тобой? — Надя нахмурила бровки, совсем как мать. — К сожалению, нет, моя родная. Туда, куда я еду, детям нельзя, — мягко ответила Эмма. — Но я буду тебе звонить каждый вечер. Это буквально на пару дней, а потом я тебе обещаю, что сразу же вернусь к тебе. Хорошо? — Угу, — кивнула Надя и обняла маму за шею. — Возвращайся поскорее, мамочка. — Конечно, золотко моё, — прошептала Эмма, зажмурившись, чтобы удержать подступившие слёзы. — Я тебя никогда не оставлю. Никогда.

* * *

Наступил поздний вечер. В бункере Хранителей Знания царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь гулом старых ламп и редким эхом шагов. Ровена вернулась из своей безрадостной поездки. Винчестеры сидели за столом в библиотеке, заставленной стеллажами с древними фолиантами. Перед ними стояли почти нетронутые кружки с остывшим кофе. — Ну что? — спросил Сэм, первым подняв голову, как только услышал стук её каблуков. — Удалось поговорить с ней? Ровена ничего не ответила. Она тяжело опустилась на стул, положив изящные руки на вытертую столешницу. Её лицо было бледнее обычного, а в глазах застыла пустота. — Удалось, — произнесла она наконец безжизненным голосом. — Но разговор прошёл не совсем так, как я надеялась. — Мужчина тут же подошёл к рыжеволосой, которая, казалось, вот-вот разрыдается. — Хотя, в принципе, чего я действительно ожидала? Парада и оркестра? Я бросила её, а теперь пришла просить о помощи... Это было глупо с моей стороны. Сэм подошёл к женщине и по-братски положил свои большие руки на её хрупкие плечи, пытаясь передать ей немного тепла. — А без неё точно нельзя обойтись? — спросил Дин, с надеждой глядя на ведьму. — Можно попробовать, — кивнула Ровена, беря себя в руки. — Я открою портал, но тогда я должна буду остаться здесь и поддерживать его в одиночку. Это потребует полной концентрации. Вы пойдёте одни, без магической поддержки. — Ладно, — хлопнул ладонью по столу Дин. — Выбора нет. Тогда завтра всё и сделаем. Откладывать нельзя. — А что с Габриэлем? — вспомнила Ровена. — Он согласился помочь? — Удалось уговорить, — кивнул Сэм, усаживаясь рядом. — Сейчас он в комнате наверху. Отсыпается перед завтрашним днём. Нам понадобится вся его сила. — Оставайся здесь на ночь, Ровена, — добавил Дин. — Всё равно завтра здесь будешь. А ехать ночью к себе — только время терять. У нас куча свободных комнат. — Спасибо... — тихо поблагодарила ведьма. Ей не хотелось сейчас оставаться одной в своём пустом, холодном особняке.

* * *

Эмма в это время собирала свои вещи. Немного: пара свитеров, джинсы, необходимые амулеты и колода карт Таро. Позвонив бывшему мужу, она доверила ему их дочь на несколько дней. Тот, к счастью, не стал задавать лишних вопросов и увёз Надю пару часов назад, обещая устроить ей настоящий праздник. Девушка стояла в гостиной, застегивая молнию на дорожной сумке, как вдруг воздух в комнате сгустился, и на кресле, стоявшем у камина, материализовался Кроули. На его губах играла привычная саркастичная улыбка. — Куда-то собираешься? Внезапный отпуск? — поинтересовался он. Эмма вздрогнула так, что чуть не выронила сумку из рук. — Ты дурак?! Зачем так пугать? Или хочешь, чтобы у меня прямо здесь инфаркт случился?! — прошипела она, прижимая руку к груди. — А он у тебя точно случится, если я настигну тебя где-нибудь в промежуточном мире или, того хуже, в Аду, где ты застрянешь без моего ведома, — парировал он. — Да что ты говоришь! — Ты не ответила на мой вопрос, — настаивал мужчина, скрестив руки на груди. — Не поверишь, если скажу, — буркнула девушка, продолжая суетиться вокруг сумки. — Сегодня заходила наша мамаша. И просила меня о помощи. — А ты, видимо, великодушно согласилась, раз уже стоишь на чемоданах? — скептически поднял бровь Король Ада. — Сначала я отказалась, — призналась Эмма. — Послала её. Но потом, когда она ушла, я подумала... и решила всё-таки поехать. — А ты знаешь, где они живут? — Понятия не имею, — пожала плечами Шейд. — Но зато знаешь ты. — Она взглянула на него с хитрой, ехидной улыбкой. — Ты с дуба рухнула? Решила, чтобы я раскрыл всем карты и заявил: «А вот и я, воскрес!»? — фыркнул Кроули. Ему нравилась его роль призрака, тайно дергающего за ниточки. — Никто не просит тебя заходить внутрь и пить с ними чай. Перенесешь меня лишь ко входу в бункер, а дальше я сама. Тебе сложно, что ли? И кстати говоря, они все уже знают, что ты жив. Так что можешь не прятаться. — И кто же настучал? — нахмурился мужчина. — Наша великодушная Смерть. Билли. — Понятно, — протянул он задумчиво. — Билли — та ещё штучка. Любит играть по-крупному. А тебе-то что? Мне казалось, ты ненавидишь её. — Мне всё равно на неё, — отрезала Эмма. — Тогда зачем тебе помогать? По доброте душевной? Что-то я не припомню за тобой такого альтруизма. Она тебя бросила, забыла, а ты вдруг решила её спасать? — Я не её иду спасать, — Эмма устало присела на диван рядом с ним. — И ты прав, ты не родитель, чтобы держать меня, как собаку на цепи. Но ты заменил мне родителя, Фергюс, — тихо сказала она, назвав его по настоящему имени. — Ты дал мне то, чего у меня никогда не было. И да, я хочу помочь. Не ей — тебе. — А я тут причём? — искренне удивился Кроули. — Я узнала кое-что. Оказывается, эта тварь... она пыталась тебя вытащить из Пустоты. Она торговалась с самыми жуткими сущностями, дралась и чуть не погибла сама. Поэтому, есть вероятность, что это её заслуга, что ты сейчас сидишь тут, передо мной, живой и здоровый, а не гниешь в Пустоте с другими падшими демонами и ангелами. — Сомневаюсь я что-то в её бескорыстности, — проворчал Кроули, но в его глазах мелькнуло удивление. — А ты, я смотрю, подтаяла? — Нет. Ты заблуждаешься, — покачала головой Эмма. — Я не собираюсь её прощать. Просто хочу оказать услугу, взамен на которую позже потребую, чтобы она навсегда исчезла из моей жизни и из жизни Нади. Это деловая сделка, не более. — Понятно, — усмехнулся Кроули. — Что ж, это по-нашему. Тогда завтра утром я доставлю тебя прямо к порогу логова Винчестеров. А пока советую выспаться. Он подмигнул и исчез, оставив после себя лёгкий запах серы и хорошего виски. Эмма взглянула на опустевшее кресло и бросила в сумку последний защитный амулет. С одной стороны, Кроули был прав. Она не желала ни видеть, ни слышать Ровену. А теперь она рвётся спасать людей, рискуя собственной душой. Но с другой стороны, она понимала, что просто не сможет спокойно сидеть дома и пить чай, пока где-то в другом мире люди борются за жизнь. Это было не в её характере. Наверное, это семейное проклятье — лезть в самое пекло. Девушка рухнула в кресло, опрокинувшись на спинку, и прикрыла глаза. Пустота. Темнота. Как же ей хотелось иногда просто исчезнуть там, где никто не найдёт, не попросит о помощи, не предаст... Жаль, что мечты так часто разбиваются о суровую реальность. Она — дочь Короля Ада и могущественной ведьмы. Её судьба никогда не будет простой.

* * *

Наступил следующий день. Время близилось к двум часам пополудни — 14:20, если быть точной. Эмма по-прежнему сидела на диване в гостиной, где так и проспала всю ночь, даже не потрудившись подняться в спальню. Сумка, собранная накануне, сиротливо стояла у подножия лестницы, напоминая о принятом решении. Девушка смотрела в пол, в одну точку, где в досках паркета виднелась крохотная трещина, и никак не могла понять, что именно она сейчас чувствует. Внутри разрасталась странная, звенящая пустота — но в то же самое время сердце колотилось так, будто вознамерилось проломить грудную клетку и выпрыгнуть наружу. А может, и вовсе остановиться, замереть на полуслове, оборвав эту пытку. Огонь, что бушевал в ней с самого детства — тёмное, ядовитое пламя, доставшееся от матери, — сейчас не желал стихать. Он словно поднимался откуда-то изнутри, подбираясь к горлу, грозя подпалить её изнутри, сжечь заживо дотла и превратить в горстку пепла. А потом этот пепел развеется по ветру, и никто даже не вспомнит, что была на свете такая — Эмма Шейд, брошенная дочь, нелюбимый ребёнок, чужая всем и каждому. Припоминая вчерашний разговор — каждое слово, каждый жест, каждую слезинку в глазах Ровены, — ей становилось дурно. Едкий, металлический вкус кислоты подступал к горлу, разъедая всё изнутри, словно она наглоталась желчи. Эмма глубоко вздохнула, завела длинную шевелюру назад, убирая упавшие на лицо пряди, и медленно, словно во сне, поднялась с дивана. Она сложила руки на груди — привычный защитный жест — и подошла к окну. За окном кипела жизнь, которой она, казалось, была лишена с самого рождения. Дети играли на лужайке, резвились, смеялись, дурачились, гоняя друг друга по зелёной траве. Они были беззаботны, как и положено детям, у которых есть любящие родители. Улыбнувшись уголком губ — едва заметно, одними краешками, — Шейд невольно вспомнила, как сама в детстве точно так же игралась. Правда, не с другими ребятами: её компанию составляла либо няня, либо она сама, потому что брат был постоянно занят. Всё его время уходило на разборки с Винчестерами, спасение мира, заключение сделок, интриги, борьбу за власть. А она всегда оставалась на вторых ролях, как ей тогда казалось. Ненужная принцесса Ада, запертая в четырёх стенах и тоскующая по матери, которая ни разу не пришла. Неужели всё это уже прошло? Как же было раньше просто и безмятежно... Эмма настолько задумалась, ушла в себя, провалившись в омут воспоминаний, что вздрогнула всем телом, услышав шум позади. Характерный хлопок, шёпот перемещения. Она резко обернулась и увидела Кроули, который стоял посреди гостиной, засунув руки в карманы своего безупречного чёрного пальто. Выражение его лица было трудно прочесть — смесь скептицизма и того, что можно было бы принять за беспокойство, если бы речь шла о ком-то другом, но не о Короле Ада. — Готова? — спросил он, глядя на неё осуждающим взглядом, который она выучила наизусть за многие годы. Но что она сделала не так? Пошла наперекор его мнению? И что с того? Это её решение, в конце-то концов. Она имела на него полное право, тем более что никогда в жизни не нарушала данных ему обещаний и всегда, неизменно, с ним соглашалась. Единственный раз решила поступить по-своему — и уже удостоилась этого фирменного взгляда. — Да, — ответила Шейд монотонно и подошла к брату, по пути подхватив сумку. Она взяла мужчину за мускулистую руку, которую он крепко, почти до боли сжал. Кроули посмотрел на сестру, а она смотрела куда-то вперёд, в одну точку, словно не замечая ни его самого, ни его хватки. Как будто и не чувствовала той боли, которую он ей сейчас причинял. А может, и правда не чувствовала — не физическую, так душевную, которая давно стала привычным фоном. Эмма всегда сдерживала эмоции перед ним. Всегда и при любых обстоятельствах. Никогда не выпускала их наружу, не показывала на людях. Плакала только в подушку по ночам, когда была уверена, что никто не слышит. Но Кроули знал. Он стоял за дверью её комнаты, слушал эти приглушённые рыдания, а на следующий день видел её усталый, опухший вид, но ничего не говорил. Они оба делали вид, что ничего не происходит. Идиллия по-семейному. Сейчас творилось что-то похожее, только было гораздо сложнее. Тот человек, который наплевал на неё, как когда-то наплевал и на него, вдруг явился и просит о помощи. Но какая будет выгода со всего этого предприятия? Правильно — никакой. Одна голая, ничем не прикрытая сентиментальность. — Ты точно готова? Ты ведь совершенно не обязана идти к ним, — решил убедиться Кроули в последний раз, давая ей шанс отступить. Да. Она действительно не обязана никуда идти. Но когда-то это всё равно должно было произойти. Она такая же, как Кроули, такая же, как эта сучка Ровена, — та же магия течёт в крови, те же способности, те же проклятые умения, от которых никуда не деться. И если она может как-то использовать эту силу — не для себя, а для чего-то, что имеет значение, — она обязательно это сделает. — Я уверена, — выдохнула Эмма и наконец посмотрела на брата. Кроули тяжело вздохнул, покачал головой, но спорить не стал. Не теряя больше ни минуты, они снова взялись за руки и исчезли, растворившись в воздухе. Всего лишь какое-то мгновение — краткий миг небытия, когда мир смазывается в разноцветные полосы, а внутренности словно подпрыгивают к горлу, — и они оказались на свежем воздухе. В лицо ударил прохладный ветер, пахнущий прелой листвой и сырой землёй. Эмма оглянулась и увидела неприметное сооружение, укрытое от посторонних глаз густыми зарослями. Бетон, железо, ржавчина. Неплохо они тут зарылись. — Значит, они здесь обосновались? — спросила она, оглядывая мрачное строение, которое больше походило на заброшенный военный объект, чем на жилое помещение. — Да. Тебе туда, — брат указал пальцем на тяжёлые железные двери. — Будь осторожна. И зови, если что. Я буду неподалёку. Он сказал это коротко и сухо, но Эмма знала: за этими скупыми словами скрывалось куда больше, чем он готов был показать. Она улыбнулась в пустоту — Кроули уже исчез — и направилась ко входу. Взялась за холодную металлическую ручку и тут же поёжилась: по телу пробежали сотни мурашек, покрывших моментально каждый дюйм кожи. Девушка толкнула тяжёлую дверь и шагнула внутрь. Сначала она оказалась в тёмном, но вполне освещённом тусклыми лампами коридоре, где пахло пылью, старым бетоном и чем-то ещё — едва уловимым, металлическим. Её шаги гулким эхом отдавались от стен. Пройдя немного вперёд, она наткнулась на ещё одну дверь. Эмма снова взялась за ручку и... остановилась. Замерла на месте, чувствуя, как в груди снова всё сжимается в тугой комок. Ведь это её выбор. Никто не заставлял. Она сама решила переступить этот порог и ввязаться в то, что ждёт её впереди. Но пути назад, кажется, уже нет. Всё предрешено, предначертано кем-то свыше — или снизу, это уж как посмотреть. Переведя дыхание, глубоко вздохнув, она решительно толкнула дверь и вошла внутрь. Теперь она стояла на верхней площадке железной лестницы, ведущей куда-то вниз, в самое сердце бункера. Дверь за её спиной предательски скрипнула, но девушка уже спускалась вниз, ступая медленно и осторожно, параллельно оглядываясь по сторонам, изучая обстановку. Помещение оказалось открытым, просторным и, несмотря на обилие ламп, довольно тёмным, каким-то давящим. Стены из голого бетона, холодные и безликие, создавали ощущение, будто они сдавливают всё пространство, сужая его до размеров спичечного коробка. Атмосфера бункера угнетала, давила на плечи невидимым грузом. В нос ударил запах мужского одеколона — что-то простое, грубое, без изысков, — в то время как от самой Эммы исходил тонкий шлейф дорогих духов. Два мира, столкнувшиеся в одной точке. Она прошла ещё дальше и поставила свою сумку на ближайший стул, стоявший рядом с массивным деревянным столом. Провела ладонью по столешнице, чувствуя под пальцами холод стекла, под которым, как ей показалось, скрывалась какая-то карта. Медленно обошла стол кругом, продолжая изучать обстановку. Взгляд упал на бесчисленные стеллажи с книгами, уходящие в темноту. Библиотека. Скорее всего, здесь собраны редчайшие фолианты, за которыми охотники готовы были продать душу. — Ты кто? — вдруг послышался сзади напряжённый, грубый голос. Девушка обернулась. Перед ней стоял мужчина: чуть выше её ростом, с короткой стрижкой, мускулистый, брюнет, одетый в чёрную футболку, тёмные джинсы, а сверху — чёрная куртка. На ногах красовались ботинки точно такого же тона. В руке у него мгновенно, словно по волшебству, оказалось оружие — клинок с характерным блеском. — Ангельский клинок? — усмехнулась Эмма, вздёрнув бровь. Она окинула мужчину оценивающим взглядом и покачала головой. — По-моему, не самое лучшее оружие против меня. — Да кто ты, мать твою, такая?! — повторил он, не опуская клинка. — К твоему сведению, я не ангел, попрошу заметить! — скривила рот Шейд, не скрывая сарказма. — Дин, ну где ты там?! — вдруг послышался ещё один голос, и через мгновение в дверях показался другой мужчина: выше первого, тоже брюнет, с короткими, но чуть более длинными, чем у напарника, волосами. Одет точно так же — видимо, у них тут униформа такая. — А это ещё кто? — задался он вопросом, округлив глаза. — Да хрен её знает, я сам это понять хочу! — рявкнул Дин, не сводя с незваной гостьи настороженного взгляда. — Мальчики, ну что, начинаем? Эмма едва сдержала смешок. Ровена. Ну конечно! Она появилась в дверях с другой стороны, застыв на месте при виде дочери. Девушка усмехнулась, засунув руки в карманы своего чёрного пальто. — Мальчики? — переспросила она, прыснув смехом. — Эмма... — едва слышно, почти беззвучно прошептала рыжеволосая ведьма, не веря своим глазам. — Эмма? — в один голос переспросили Винчестеры, изумлённо переглянувшись. В их глазах застыл откровенный шок, в то время как две ведьмы сверлили друг друга долгими, тяжёлыми взглядами. — Да. Эмма Родерик Макклауд, — она сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — Или же, как я сейчас записана по документам, Эмма Родерик Шейд. Приятно познакомиться, мальчики. Дин стоял в полнейшем замешательстве. Он снова округлил глаза и обернулся к Ровене. — Ты же сказала, что она отказалась? — в его голосе звучало искреннее непонимание. — Так и я так думала... — беспомощно пожала плечами женщина, явно теряясь в происходящем. — Ты что же, не знала, что она приедет?! — Как-то не спросила, хочет ли! — Извините, пожалуйста, — ледяным тоном прервала их перепалку Эмма. — Но теперь, может быть, можно я скажу наконец? — она выдержала паузу, дождавшись относительной тишины. — Спасибо. В общем, да, я решила вам всё-таки помочь. Произошла небольшая накладка, я была в некотором шоке с того, что моя мамаша вдруг решила меня проведать. Грешным делом, я уже и забыла, как она выглядит. Она ведь даже не удосужилась ни разу за всю мою сознательную жизнь узнать, как я, что со мной, не умерла ли я где-нибудь в канаве. Ну да ладно, это всё лирика. Что мне нужно делать? — Для начала скажи нам, ты знаешь всю картину событий? — спросил высокий, делая шаг вперёд. В его глазах читался исследовательский интерес — так смотрят на незнакомый, но потенциально опасный артефакт. — Для начала скажи, как тебя зовут, — усмехнулась Шейд, отчеканив каждое слово. — Сэм, — ответила за него Ровена, которая, видимо, решила взять на себя роль посредника. — Эмма, ты правда поможешь? — Да. Так вы объясните мне, что делать, или мы продолжим стоять, как остолопы, и пялиться друг на друга? — выходила из себя девушка. Терпение никогда не было её сильной стороной. — Ладно, пошли, — недовольно буркнул Дин и первым направился вглубь бункера. Компания переместилась в другую, похожую на первую, комнату, где уже находились ещё двое мужчин. Один — в каком-то бежевом дождевом плаще поверх классического костюма, брюнет с пронзительными голубыми глазами, которые напоминали сами небеса. Плечи слегка покатые, осанка неестественно прямая — она сразу определила в нём ангела. Второй — тоже брюнет, с отросшими волосами, как у Сэма, одетый в кожаную куртку и тёмные штаны. Глаза у него были карие, с хитрой, какой-то мальчишеской искоркой. — А это что за красотка? — тут же воспрянул второй, окидывая Эмму откровенно оценивающим взглядом. — Я на такое не подписывался. Хотя... ради такого, пожалуй, можно сделать исключение. — Успокойся, она нам поможет. Без неё никак, — осадил его Сэм. — Кто это? — спросил мужчина в плаще, и его голос звучал глухо и серьёзно. — Кас, Габриэль, познакомьтесь: это Эмма Макклауд, дочь Ровены. Эмма, это Кастиэль — ангел Господень, и Габриэль — он... — Архангел, — закончила за него девушка, перебив охотника. Она с интересом, граничащим с изумлением, разглядывала Габриэля. — Надо же. Вот так встреча. — А вы что, знакомы? — переводил взгляд с одного на другую Сэм. — Знакомы ли? — усмехнулась Эмма, снова перебив его. — Да... было дело. — Не понял, — смутился архангел, нахмурившись. На его лице отразилось искреннее недоумение. — О Господи, ангел, ты что, совсем память отшибло?! — цокнула девушка, закатив глаза. Габриэль продолжал смотреть на неё, тупо хлопая ресницами. — Ладно, — она хлопнула себя по лбу, демонстрируя крайнюю степень раздражения. — Если до тебя так не доходит, то, может, так дойдёт? Ночной клуб, я сидела за барной стойкой, потягивала коктейль, а ты подошёл с очередной дурацкой шуточкой, а потом... затащил меня в постель. — Неужели... — протянул Габриэль, и в его глазах наконец-то мелькнуло узнавание. — Надо же. А я смотрю, супружеская жизнь пошла тебе на пользу. Проследив за его взглядом, устремлённым на её левую руку, Эмма поспешила спрятать её за спину. На безымянном пальце всё ещё красовалось обручальное кольцо — простое, без изысков, но она до сих пор не могла заставить себя его снять. Словно это означало бы признать окончательное поражение. — Как видишь, — сжала губы она, давая понять, что эта тема закрыта. — Кхе-кхе, — демонстративно кашлянул в сжатую в кулак руку Дин, привлекая к себе всеобщее внимание. — Я, конечно, понимаю, что вам бы хотелось и дальше так мило побеседовать, вспомнить былое и всё такое, но нам сейчас не до этого. Время поджимает. — Он прав, — присоединился Сэм. — Нам нужно начинать, времени остаётся не так много. Мир апокалипсиса ждать не будет.

* * *

Прошло полчаса. Эмма успела переодеться в более подходящую для магического ритуала одежду: облегающее чёрное платье-карандаш с длинными рукавами из плотного фатина, которые доходили до запястий, плотно обхватывая их, словно вторая кожа. На ногах — чёрные лодочки на невысоком каблуке. Волосы она оставила распущенными. Все собрались в том же зале, где проводили ритуал. Сэм, Дин, Габриэль и Кастиэль уже держали наготове свои острые, холодные клинки, поблёскивающие в тусклом свете ламп. Ровена и Эмма колдовали над подготовкой ингредиентов для прохода. Оставались последние штрихи: нужна была кровь самого святого человека — и Эмма, сделав небольшой надрез на ладони, влила несколько капель в чашу, тщательно растирая всё деревянной толкушкой до состояния однородной кашицы. И наконец — благодать архангела. Эмма взяла в руки пробирку, и ей стоило огромных усилий не рассмеяться в голос: количество, которое было им необходимо, и то, что она видела перед собой сейчас, отличалось раз в сто. Она небрежно потрясла пробирку двумя пальцами, держа её почти брезгливо, и, оглянувшись на стоящую рядом Ровену, перевела взгляд на Габриэля. — Что? — не понял тот, настороженно уставившись на неё. — По-твоему, это порция? — усмехнулась девушка, демонстрируя ему пробирку. — Это авиатопливо божественного класса! — поправил он её с ноткой оскорблённого достоинства в голосе. — Этого более чем достаточно, чтобы заклятье сработало. — Что-то я сомневаюсь, — сжала губы от недовольства она и всё же добавила благодать в общую смесь. Ровена встала у раскрытой книги, пробежала глазами по странице с заклинанием и, прочитав его вслух на древнем, незнакомом Эмме языке, вытянула руки вперёд. Перед охотниками, ангелом и архангелом тут же вспыхнул портал — золотая, искрящаяся трещина в самой ткани реальности. Но не успели они сделать и шага, как портал вдруг начал странно потрескивать, выгибаться под немыслимыми углами, искажаться, пока в конце концов совсем не исчез с тихим, разочарованным хлопком. — Это было быстро, — прокомментировал Дин, глядя на то место, где только что сиял разрыв. — Очень. Очень быстро, — присоединился Сэм, также пребывая в полнейшем недоумении. — Можно даже сказать, преждевременно, — добавила, сложив руки на груди, Ровена. — Тебе что, лень было надыбать ещё? — покачала головой Эмма, переводя раздражённый взгляд с матери на архангела и обратно. — Я думал, что этого вполне достаточно. Ну, видимо, ошибся, — развёл руками Габриэль. — Прекрасно. И что же теперь делать? — выходила из себя девушка. — Хрен его знает, — с откровенным, не скрываемым страхом в голосе проговорил Дин. — Ты знаешь, — внезапно отозвался Кастиэль, и его тихий голос прозвучал как приговор. — Мы все знаем. — Эмма выгнула бровь, и все присутствующие посмотрели сначала на ангела, а потом друг на друга, словно без слов понимая, к чему он клонит. — Нам нужна благодать архангела. Габриэль исчерпал свои запасы, и неизвестно, как скоро они восстановятся. Значит, нам остаётся только одно... — Нет... — прошептал Сэм, качая головой, будто уже зная, на что намекает его друг. — Мне это тоже не нравится, но у нас нет другого выбора. Нам нужен Люцифер. Все снова переглянулись. Эмма заметила, как резко опустилась голова Ровены, как побледнело её лицо, и нахмурилась, не понимая такой реакции. Сэм тотчас же сорвался с места и стремительно вышел. Кас и Дин, не сговариваясь, пошли за ним. — Я тоже, пожалуй, посмотрю, как он, — бросила Эмма и направилась вслед за остальными, оставляя ведьму и архангела наедине. Дойдя до кухни, она увидела немного поникшего Сэма, стоявшего, опершись руками о столешницу, и Дина с Касом по бокам от него. Охотник выглядел подавленным и разбитым, и она никак не могла понять, чем вызвана такая реакция. Что-то явно связывало его и Люцифера, но что именно? — ...Да что ты говоришь! — с горечью бросил Сэм, отвечая на какие-то слова брата. — Это всегда кончалось одинаково. Дьявол вырывался на свободу, и гибли люди! — И что ты предлагаешь?! — крикнул Дин. — Ты же понимаешь, что у нас нет другого выхода, — присоединилась к разговору Эмма, входя в кухню. — Ну да, конечно! Это просто «лучший из вариантов»! — саркастически скривился Сэм. — Послушай, я не знаю, что там вам сделал этот конкретный Сатана, но такими темпами вы ничего не добьётесь. Вы либо спасаете этот мир, делая невозможное, либо... — Все вместе идём на дно, — закончил за неё Дин. — В общем-то, да, — пожала плечами Эмма. — Но как мы его сюда заманим? Попросим волшебным словом?! — не унимался Сэм. — Мы и прежде справлялись, что-нибудь придумаем, — скептически ответил Дин, разведя руками. Эмма нахмурилась и задумалась. В чём-то Сэм был прав: нельзя просто так взять и уговорить падшего архангела помочь им, а уж тем более — зная, что он в первую очередь хочет их убить. — Ну... А что, если устроить заварушку? — медленно проговорила она, и все обернулись к ней. — Наведём иллюзию какого-нибудь бара, кафе — неважно. Допустим, я и Габриэль будем ждать, когда этот ваш Сатана явится на огонёк. А как только явится — бум. Портал, ловушка, всё дела. — А что, неплохой план, — оживился Дин. — Пошли остальным сообщим. Когда они вернулись в главный зал, то увидели пустые стулья. — Народ! — крикнул Дин, и тотчас из-за стеллажей послышался взволнованный голос Ровены. Она выбежала к ним с растрёпанными волосами и слегка помятым видом, на ходу подтягивая свои чёрные брюки. Следом, как ни в чём не бывало, появился Габриэль с книгой в руках. — Мы тут... Эм... — запыхавшись, начала она. — Читали, — быстро придумал Габриэль, потрясая фолиантом. — В библиотеке... где мы сейчас и находимся. Не так ли, Ровена? — Мальчики, вы что-нибудь... — Ровена взяла неловкую паузу и, сделав реверанс, снова подтянула брюки, — решили? — закончила она, натянув на лицо дежурную улыбку и спрятав руки в карманы. — У Сэма есть план, — с каменным лицом сообщил Дин, указывая пальцем на брата. Эмма снова не сдержалась и прыснула смехом. Да уж, чего-чего, а такого поворота событий она явно не ожидала. Её мать и архангел... Любовь в таком-то возрасте — это даже не смешно, это какой-то абсурд. Но, в принципе, сердцу не прикажешь. Она сама когда-то вот так же по уши влюбилась в своего бывшего мужа Ника. Тоже потеряла голову, тоже думала, что никого больше ей не надо, а потом вдруг поняла, что они стали совсем чужими. Жаль, что осознание пришло слишком поздно, когда за плечами было уже приличное количество лет брака.

* * *

Эмма сидит за барной стойкой, лениво потягивая коктейль через соломинку. По другую сторону стойки стоит мужчина с седыми волосами, немного в возрасте, полноватый — Габриэль, только сменивший облик, чтобы его не узнал Дьявол. Девушка огляделась по сторонам: в баре было пусто, лишь тишину изредка разбавляла едва слышная музыка, игравшая по старому радио, которое стояло на полке за спиной бармена. — И долго нам его ещё ждать? — устало вздохнул архангел, в сотый раз протирая стаканы, которыми он занимался уже битый час. — Долго. Пока рак на горе не свистнет — он не появится, — съязвила девушка, отодвинув соломинку к краю бокала. — Почему ты всё время такая напряжённая? — поинтересовался он, отрываясь от своего бессмысленного занятия. — Могу спросить тебя о том же, — парировала она. — Почему ты помогаешь Винчестерам? Что, больше не можешь скрываться по углам и добровольно согласился? — Они меня заставили. — А ты, конечно, активно сопротивлялся, так получается? — усмехнулась она. — Тебе-то какое дело? У тебя мать — Ровена Макклауд, потомственная ведьма, а ты её почему-то люто ненавидишь. Что такого между вами могло случиться, что вы друг друга на дух не переносите? — Во-первых, не лезь не в своё дело, — отрезала Эмма ледяным тоном. — Во-вторых, то, что я ненавижу свою мать, тебя не должно касаться никоим образом. Язык оторву, если услышу что-то ещё подобное. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю. — Понял, — поднял руки в примирительном жесте Габриэль. — Но ты знаешь, твоя мать просто огонь. — Да что ты говоришь, — фыркнула Эмма. — Особенно хороша она была, когда меня... Она не договорила: в бар неторопливой походкой вошёл Он. Люцифер собственной персоной. Эмма мгновенно выпрямила спину, поправила волосы и незаметно моргнула Габриэлю, давая условный сигнал. Час настал. — Вы заказали ещё виски, так? — громко, чтобы слышал вошедший, спросил лже-бармен. — Да. Только, пожалуйста... молю, быстрее, а то в горле так пересыхает, что сил нет, — томно протянула Эмма, голосом завзятой посетительницы злачных мест. Хороша чертовка! Из неё получилась замечательная актриса. Осталось только в газете напечатать её фото. — Привет, красотка, — подсел Люцифер на соседний стул. — Привет, — усмехнулась девушка. — А ты тоже по ране душевной? — Да, — протянул он, кладя на стойку скреплённые в замок руки. — Сына, похоже, потерял. — Так не бывает, — покачала головой Эмма. — Ты либо его теряешь совсем, либо нет. «Похоже» — это не вариант, верно? — Хм... — хмыкнул Дьявол и пододвинул к себе налитый стакан виски, чокнувшись с незнакомкой. — Что же, будем знакомы. Люцифер. — Кри́сталл... — протянула девушка, и они выпили.

* * *

Прошёл час Люцифер опустошил уже бутылки три виски, с трудом удерживаясь за стойкой. Эмма изображала давно и безнадёжно пьяную девушку, которая без сил рухнула на диван в углу. Но она не спала. Она выжидала, когда сработает зелье, которое они с Ровеной подмешали в выпивку. — ...Давай, приятель, ещё, ещё бутылку! — заплетающимся языком требовал Люцифер. — Как ты ещё только на ногах стоишь? — искренне удивился Габриэль-бармен. — Даже твоя подружка не выдержала и упала. — Это моё проклятье, — вздохнул Дьявол, сглотнув очередную порцию и сжав кулак. — А что насчёт подружки... она молодец. Она остановилась вовремя, а я не могу. Это меня успокаивает. — И всё равно не стоит увлекаться. — Да какая разница?! — вдруг вспылил он. — Вот мне просто интересно: как так получилось, что я сначала чувствовал своего сына, знал, где он, что с ним... А теперь — ничего. Даже не понимаю, жив ли он. — М-да, жаль, бывает, — кивнул Габриэль. — Но ничего, я уверен, всё наладится. Джек — прекрасный парень... Эмма, лежавшая на диване, зажмурилась и мысленно взвыла: «Ты тупой!» — сжав зубы и кулаки от злости. Люцифер замер, не донеся стакан до рта. Он пристально, не мигая, уставился на бармена. — Джек? — переспросил он. — Я же не называл его имени. — Точно? — невозмутимо переспросил седоволосый. — Да. Точно, — с нажимом подтвердил Дьявол. — Я клянусь, что называл! — посмеялся Габриэль, кривляясь. — А я клянусь, что нет! — передразнил его Люцифер, поднимаясь с места. — Кто ты, приятель? Назови своё настоящее имя. В глазах Дьявола вдруг что-то поплыло, сознание затуманилось — зелье наконец-то начинало действовать. Он пошатнулся, хватаясь за край стойки, но ноги уже не держали. — Что с тобой, дружок? — ехидно улыбнулся Габриэль. — Что ты мне подсыпал?! — Да так, один волшебный ингредиент... — уклончиво проговорил архангел и в одну секунду сбросил чужой облик, — способный свалить с ног любого архангела. Даже меня. — Он широко улыбнулся. Люцифер побледнел, расширенными глазами глядя на брата. Но Габриэль не дал ему опомниться: мгновенно переместившись, он оказался вплотную к лицу Сатаны. — Привет, братец! — вскрикнул он, и Дьявол рванулся к выходу, но именно это и было задумано. Наколдованная дверь сработала безупречно. Едва Люцифер выбежал наружу, как тотчас вернулся через другой вход, снова оказавшись в баре. К тому моменту Габриэль как ни в чём не бывало стоял за стойкой. Архангел осторожно, пошатываясь, приблизился к нему. — Что там было? — спросил он, оперевшись о столешницу. — Белый шалфей, немного лопуха, щепотка соли... — раздался звонкий голос из тени, и оттуда выступила Ровена, заканчивая перечисление ингредиентов. Шок мгновенно исказил лицо Люцифера. — Простейшие компоненты для мощнейшего заклятия, — добавила ведьма. — Ты... Я же убил тебя... — прошептал он, не веря своим глазам. Эмма, до этого лежавшая на диване, медленно приподнялась. Так вот оно что. Люцифер убил Ровену, но та каким-то образом вернулась. Занятно. — Я же... — он обернулся к бармену, который уже принял истинный облик Габриэля, — я же вас обоих убил! — Сюрприз, братец! — Да уж, не то слово — сюрприз, — мечтательно протянула Эмма, присаживаясь на подлокотник дивана и закидывая ногу на ногу. — Я пошёл... — уже в полубреду выдохнул Дьявол и хотел было сбежать, но не успел. — Эглим же тефэро! — рявкнула Ровена, сжимая кулаки, и в ту же секунду тело Люцифера скрутило невидимыми путами. Его руки оказались связаны, словно наручниками. Он поднял голову, обвёл взглядом всех троих — и усмехнулся. Все присутствующие смутились и переглянулись между собой. Он что, с ума сошёл? Его связали, загнали в угол, а он смеётся. — Ну давайте уже, не тяните! Избавьте меня от страданий, — с какой-то усталой, почти искренней мольбой произнёс он. Эмма и Габриэль переглянулись. Девушка возмущённо округлила глаза, кивая в сторону пленника, и архангел без лишних слов оглушил брата ударом клинка по голове.

* * *

Через полчаса все вернулись в бункер. Ровена немедленно принялась готовить всё заново: отмерять ингредиенты, растирать их в деревянной чашке, сверяясь с книгой. Эмма тем временем переоделась в более удобную одежду: чёрные облегающие штаны, чёрную кофту с запахом, волосы оставила распущенными, и теперь они слегка вились у плеч. Девушка сидела на столе неподалёку, свесив голову вниз. Глаза были полуприкрыты, и со стороны казалось, что она дремлет. Но это было не так. Она просто сидела и думала, прокручивая в голове слова Люцифера. Он убил Ровену. Убил — а она стоит сейчас здесь, живая и невредимая. Почему? Что за магия смогла воскресить её? Эмма подняла голову и посмотрела на рыжеволосую ведьму, которая продолжала сосредоточенно растирать ингредиенты, не обращая на неё ни малейшего внимания. — Скажи, а вот... что имел в виду Люцифер, когда сказал, что убил тебя? — нарушила затянувшееся молчание Эмма. Ровена на секунду замерла, занеся пестик над чашей, а затем, не поднимая глаз, продолжила работу. — Он убил меня. — Но ты стоишь передо мной, живая и, судя по всему, здоровая. Почему? — А тебе-то что? Ты ведь ненавидишь меня. По-моему, ты только и мечтаешь, чтобы я осталась там, в небытии, и больше никогда не возвращалась. — Только не надо на меня всех собак спускать! — плюнула Эмма, вскакивая со стола. — Осмелюсь тебе напомнить, что это ТЫ бросила меня. А не Я тебя. Так что не надо разыгрывать тут обиженную жертву, идёт? Внезапно со стороны послышалось глухое мычание. Обе женщины отвлеклись от перепалки и посмотрели на пленника, который начал морщиться, приходя в себя. — Очнулся, — прикрикнула Эмма Винчестерам. Все тотчас подбежали и окружили Люцифера. Тот поднял голову и осмотрел собравшихся мутным взглядом. — Ну... здрасте. Я вас всех так рад видеть. Просто не передать словами. Все, кого я люблю мучить, собрались в одной комнате. Идиллия. Вот только... тебя я вижу впервые, — он перевёл взгляд на Эмму. — Ну, так и я с тобой раньше не виделась. Но это не отменяет того факта, что я тебя прекрасно знаю, — девушка скривила рот. — Ну и что вам от меня нужно? Хотите помучить, а потом отправить в Пустоту? — Это, конечно, прекрасное удовольствие, но пока что нет... — Кастиэль сделал шаг вперёд и быстрым, точным движением сделал небольшой надрез на шее Сатаны. Из раны тотчас полилась белёсая, светящаяся благодать. — А что вы тогда хотите?! Выкачать из меня всю благодать и потом убить?! — Это приятные бонусы, не скрою, — отозвался Дин. — Но у нас много дел в мире апокалипсиса, поэтому мы не спеша выльем из тебя всё, что нужно, а, когда вернёмся... тогда уже и убьём. Не переживай, без внимания не оставим. Ровена присела на корточки перед чашей с благодатью и, снова произнеся заклинание, открыла портал. На этот раз он был значительно крепче, ярче, живее. Золотая, огненная трещина в пространстве пульсировала, переливалась, маня в неизвестность. Все стали постепенно заходить внутрь — один за другим, исчезая в сиянии. Эмма уже хотела последовать за ними, но её резко дёрнула чья-то рука. Она обернулась и увидела Ровену. — Что? — спросила девушка строго, вырывая руку. — Ты никуда не идёшь. — Кто сказал?! — усмехнулась она. — Я сказала. Ты остаёшься здесь. Таков был уговор: мы уходим, а ты следишь за порталом, пока мы там. — А ты мне кто, мама? — Вообще-то... да. — Ты, может, и родила меня, спору нет, но ты никогда не будешь мне матерью! Слышишь? Никогда! — Это не обсуждается! — рявкнула Ровена и, не оглядываясь, скрылась в портале. Эмма осталась стоять, бессильно сжимая и разжимая кулаки, глядя на то место, где только что исчезла её мать.

* * *

Прошло два часа Мучительно долгих, наполненных только гулом ламп и собственными мыслями. Эмма немного успокоилась и сидела за столом, подперев щёку рукой и лениво листая старинную книгу проклятий. Рядом, прикрученный к стулу заклинанием, сидел Люцифер. — Знаешь, колючка, сидеть со мной — не самая интересная идея. Всё-таки ты способна на гораздо большее, чем просто сторожить меня, словно я нашкодивший ребёнок. Девушка сжала губы и метнула в него недовольный взгляд. — Не заговаривай мне зубы этим... неандертальским женоненавистничеством. Ты сейчас готов на всё, лишь бы не думать о своём полнейшем, постыдном унижении. Прости, Люся, но я на это не куплюсь. — Она безразлично пожала плечами и вернулась к книге. — А что это ты такая смелая вдруг? — не унимался он. — Неужели проснулись чувства к маменьке? Подумать только, с ума сойти: у нашего Кроули есть сестрёнка, а я и не знал! — А тебе-то что? Завидуешь? Так нечему завидовать. — Мне нечему завидовать. Если так подумать, мы с тобой — одного поля ягоды. Одно целое. — Мы с тобой не одно целое и уж точно не одного поля ягоды! — отрезала она. — А ты уверена в этом? — С чего это ты вдруг разоткровенничался?! М?! — Эмма резко развернулась к нему лицом. — Да просто мне стало интересно: какая чёрная кошка между вами пробежала, что вы друг друга на дух не переносите? — Тебе-то какое дело?! У меня есть на то причины. Тебе этого всё равно не понять. — Ну да, конечно. Я — тот человек, которого упрятали в клетку в Аду, которого столетиями назад предали, бросили, и мне этого не понять! Смешно! — Да вообще, — съязвила она и снова уткнулась в книгу. — Нет, ну а если по чесноку, почему? Что она тебе такого сделала? — Я же сказала: это не твоего ума дело! — отрезала Эмма, не поднимая глаз. Люцифер вперил в неё долгий, недовольный взгляд, но девушка была непреклонна. Страница за страницей — она демонстративно не замечала его присутствия. — Послушай, я просто хочу немного повеселиться... как в прошлый раз с твоей мамашей. — Эмма замерла, сжав зубы. — Знаешь, меня до сих пор поражает, какой она была тогда. Просто открыла дверь и впустила меня. А я вошёл. И расколол ей череп. — Он говорил это почти мечтательно, смакуя каждое слово. — Кровь была повсюду, представляешь? Я уверен, тебе бы это понравилось. Особенно то, что было после — когда я сжёг её тело. Остались только почерневшие кости. Хрустящие, обугленные... Эмма слушала, не перебивая. Да, она ненавидела мать. Но слушать такое... Она скривила рот, сузив глаза, и внутри неё начала закипать ярость — не к Ровене, а к этому существу, которое с таким наслаждением описывало её смерть. — Но больше всего меня тогда воодушевлял даже не сам процесс убийства, а тот запах, который стоял после того, как я её сжёг. Этот божественный аромат палёной рыжей задницы! Божественно... Эмма больше не могла этого выносить. Подорвавшись с места, она в мгновение ока оказалась рядом с пленником. — Заткни свою пасть! — рявкнула она, дёрнув его за волосы так, что голова Люцифера запрокинулась назад. — Хотел залезть ко мне в голову? Помучить меня? Что ж, в эту игру можно играть только вдвоём. И вот что я тебе скажу: твоя драгоценная благодать пошла на крохотное воссоединение семьи! Сэм, Дин, Кастиэль, Мэри... и твой сын — Джек! — прошипела она ему на ухо. Люцифер замер. Его глаза расширились. — Да! Твой мальчик где-то там, и он тебя не будет рад видеть! А знаешь, почему? Потому что ты ему не нужен. Ты никто для него. Да и вообще для всех. Ты — никто! Она выплюнула эти слова, как яд, и отступила на шаг, тяжело дыша. Но в ту же секунду Люцифер каким-то непостижимым образом освободился от сковывающих его пут. Вспышка красного света — и он уже на ногах, а его рука сжимает горло Эммы, притягивая её к стене. Его глаза горели алым, адским пламенем. — Ох, колючка... Не стоило меня злить. Знаешь, сначала я думал, что мы с тобой — одно целое, родственные души. Но нет. Впрочем, спасибо тебе: ты напомнила мне, что у меня есть сын. И в благодарность я убью тебя быстро. — Не успеешь! — вдруг рявкнул кто-то позади. Люцифер резко обернулся, ослабляя хватку, и увидел перед собой Кроули. Живого, настоящего Короля Ада собственной персоной. Дьявол не успел даже моргнуть — чудовищной силы заклятье швырнуло его прямо в разрез портала, который всё ещё пульсировал в центре зала. Его крик потонул в золотом сиянии. Эмма осталась сидеть на полу, приходя в себя, с шоком и непрошеными слезами на глазах. Она перевела взгляд с того места, где только что исчез Люцифер, на брата, который стоял, опустив руку. — Абзац! — только и смогла выдохнуть она.