Глава XI. Детали из местного фольклора

      Дик сидел в смотровом кабинете медицинского блока и шмыгал носом. Эльза молча обрабатывала ему ссадины, пока не спросила с тихим вздохом: — Что на этот раз? — Я просто шёл по коридору, — всхлипнув, начал свой рассказ Морган. — А тут… Лейтенант Адамс… Она толкнула меня в стену, крикнув, чтобы я не мешался под ногами… Доктор Беккет снова вздохнула и с жалостью посмотрела на парня: — Дик… Послушай меня пожалуйста. Я понимаю, что ты не рад здесь находиться, что тебе здесь всё противно… Но тебе нужно учиться находить общий язык с людьми. Юный программист отвернулся. Ему было стыдно в этом признаваться, но с каждым днём он видел всё меньше людей. И всё больше монстров. Как та девчонка, Элис. Хладнокровная убийца… Эльза несильно сжала руку Моргана и посмотрела ему в глаза: — Дик, а ты не хочешь… Мне помочь? — С… Ч-чем помочь, — он испуганно заморгал, уставившись на докторшу. — Два дня назад… С задания вернулся один из отрядов. Они потеряли друга и им психологически очень тяжело. Ты мне не раз рассказывал про терраконские обычаи, их легенды. Так что попробуй… Их немного отвлечь. — Ну, я… — пробормотал Дик, глубоко вдохнул и всё-таки ответил. — Ладно. Хорошо. Помогу. Иначе вы от меня не отстанете. Кому конкретно надо рассказывать? — Ты с ними знаком… Отряд энсина Ок’Дэйл. Морган молча сглотнул.

* * *

      Дик нашёл Элис и остальных в столовой. Они сидели за дальним столом, ковыряя еду и имели весьма подавленный вид. Кеноки Мразь сидел на коленях у Киры, выпрашивая еду. Морган минут пять мялся в углу, потом сходил за стаканом воды, выпил его залпом, набрал в грудь побольше воздуха и направился в сторону отряда Ок’Дэйл. Когда Дик подошёл к ним, они даже не обратили на него внимания. Морган зажмурился и выпалил: — А вы знали, что большая часть терраконцев считает, что бог — он во всём? И что у них два времени года — солко и нихана, и по окончанию ниханы у них праздник Финплава? Элис подняла на него красные от усталости и невыплаканных слёз глаза с пустым, невидящим взглядом. Кира уставилась на него так, будто он заговарил на древнекитайском. Мразь удивлённо «крякнул». Майя усмехнулась. Хина подняла брови с выражением лица, в котором читалось: «Ты сейчас серьёзно?» Близнецы синхронно хмыкнули. — Я… Меня доктор Беккет прислала… Чтобы… Вас немного, э… О-отвлечь… Терраконским фольклором. Элис и Хина переглянулись и, казалось, поняли друг друга без слов. — Говори. Что угодно… Лишь бы не эта тишина, — в голосе Чан слышалась боль. Элис просто кивнула, уставившись в стол. Дик заметно оживился. Терраконские легенды стали его отдушиной в этом милитаристком аду. Он прочистил горло. — Кхм, наверное, вы уже слышали такое местное слово, как «экстеры», — Морган заметил, как Элис вздрогнула. — Лингвисты перевели это слово… «Дьяволы». Но… В общем, там целая история… Представьте себе времена, когда их города еще не были руинами, а леса простирались до самого края света. Говорят, тогда с небес, с тех самых звезд, что мы называем космосом, спускались экстеры. Не боги, нет. Демоны. Сущности из тьмы между светилами. Они были похожи на терраконцев… но лишь на первый взгляд, лишь чтобы обмануть. Их кожа никогда не несла бледности Луны — она была темной, как сама ночь без звезд. А глаза… Они горели всеми цветами — кроваво-красными, ядовито-желтыми, болотно-зелеными, ледяными синими… но никогда — чистым фиолетовым светом истинного терраконца! Экстеры несли с собой хаос. Они были сама ложь, обернутая плотью. Один их шепот мог наслать мор на суалио. Они поджигали урожаи смехом, похожим на треск сухих веток. Сеяли болезни, дыша ядом на ветер. А ночью… ночью они выходили на охоту. Забирали детей, что не успели спрятаться. Убивали стражей у ворот, оставляя лишь искаженные ужасом лица. Говорили, они питались страхом и отчаянием. Именно тогда мудрецы и вожди древности поняли: любая темнота среди терраконцев — угроза. Кто знает, не притаился ли под личиной соседа, друга, даже ребенка, этот демон? Не ждет ли он момента, чтобы вонзить нож в спину или наслать пожар? Страх перед экстерами стал… очищением. Темных, тех, чья кожа была смуглой, а глаза — не чисто фиолетовыми, стали изгонять. А потом… истреблять. Чтобы не дать экстерам укрыться среди нас. Чтобы защитить свет рода. Жестоко? Да. Очень. Но страх — ужасный советчик, а экстеры были реальны для них. Так что, для терраконских солдат вы — не пришельцы, а ожившие легенды. Дьяволы, пришедшие с небес, чтобы завершить то, что начали их предки… Оглушающую тишину после рассказа Дика первой нарушила Элис: — Нас видят демонами… В которых стреляют без раздумий. — Тёмная кожа… Это же просто меланин… А глаза… Пигмент радужки… — Кира шмыкнула носом, вцепившись пальцами в шерсть кеноки. — Классическая проекция… Создали выдуманного врага, на которого можно свалить вину за стихийные бедствия, — рационализировала услышанное Хина. — Идиоты… — закатила глаза Майя. Близнецы что-то зашептали друг другу на ухо. До Дика донеслись лишь обрывки: «Да мы, братец, демоны…» Дик вздохнул и решил продолжить: — А теперь… Их «Иллиада». Их святая святых. Легенда об основании трёх государств! В эпоху, когда терраконцы были разрозненными племенами, живущими в страхе друг перед другом и перед лесами, пришел Ки’Арм. Воин, мудрец, объединитель. Он сковал племена в единый народ силой слова и меча. Под его рукой расцвели города, проложились первые дороги, наука и ремесла вышли из тени страха. Он был как отец для всех. И было у Ки’Арма четверо детей — гордость и надежда: Ки’Она с умом острым, как клинок, Мо’Тей с яростью огня в душе, Ди’Мао с добрым, но слабым сердцем, и А’Тея, чья красота затмевала луну. Желая, чтобы дети превзошли его, Ки’Арм посеял между ними семена соперничества. «Покажите, кто достоин наследовать мне!» — говорил он. — «Сильнейший получит все!» Но доброе соперничество превратилось в ядовитую зависть, а потом и в лютую ненависть. Братья и сестры росли, меряясь силой и хитростью, но не для славы отца, а чтобы унизить друг друга. Любовь умерла, осталась лишь жажда доказать свое превосходство. Когда Ки’Арм, уставший и разочарованный, наконец ушел в мир предков, его дети не оплакивали отца. Они бросились к трону, как голодные кеноки на добычу! Меч Ки’Оны скрестился с топором Мо’Тея. Копье А’Теи искало слабые места братьев. Силы Ки’Оны, Мо’Тея и А’Теи были равны — никто не мог одержать верх. А Ди’Мао… Бедный, добрый Ди’Мао, пытавшийся их примирить, пал первым. Не от руки брата или сестры напрямую, но в хаосе их битвы, став первой жертвой их ненависти. Его кровь остудила их пыл лишь на мгновение. Стоя над телом брата, среди руин отцовского дворца, трое оставшихся поняли: убить друг друга они не смогут, но и жить вместе — тоже. Их ненависть была слишком сильна. И тогда они взяли карту великого континента и разорвали его на три части, как разрывали отцовское наследие. Ки’Она взяла Закатные земли — Эонию. Мо’Тей — Центральные равнины — Миглиор. А’Тея — Восходные горы — Орайю. «Теперь, — сказали они, — мы решим, кто сильнее, не мечом единым, но мощью наших держав! Пусть наши дети и дети наших детей продолжают этот спор!» И так было пять тысяч кирмов… Ну, то есть лет по нашему. Три державы. Три ветви одной семьи, проливающие кровь своих людей за право сказать: «Моя часть отцовского наследия — лучшая!» Война стала их сутью, традицией, проклятием. Элис вновь заговорила первой: — Мы ведь тоже… Триста лет назад… Были на грани. Но смогли объединиться! — Пять тысяч лет бесконечных войн из-за того, что дети не поделили наследство?! — Кира, кажется, была искренне возмущена. Мразь издал звук, похожий на урчание, будто соглашаясь с хозяйкой. — Типичный миф об основании, оправдывающий текущий статус-кво через авторитет прошлого, — хмыкнула Хина. — Интересно, сколько образов реальных терраконцев объединили в этом Ки’Арме? Майя в этот раз промолчала (видимо, не нашла цензурных слов), а близнецы вновь принялись перешёптываться. — А еще есть сказка про то, как кеноки украл солнце, — сказал Дик и с каким-то укором посмотрел сначала на Мразь, затем на Ок’Дэйл. — Но это долго… И я не помню точно… Если кратко: он его проглотил, испугался темноты и выплюнул обратно. Мораль: не бери чужое, даже если блестит. Элис вдруг вздрогнула и резко вдохнула. «Терракония…» — мелькнуло у неё в голове. — А есть ещё одна легенда, там есть персонаж, прям как ваш капитан — тоже орёт по любому поводу… — явно почувствовав себя смелее, начал было Морган. Но вдруг… Стул грохнул. Все вздрогнули. Мразь заурчал. — Мистер Морган, — голос Элис был ледяным и ровным, но резал как нож. — Это не место и не время для ваших… Фольклорных изысканий о командном составе. Пожалуйста, займитесь своими обязанностями. Сейчас же. Никто, включая Дика, не ожидал этого. Морган сглотнул, пробормотал что-то невнятное и бросился прочь из столовой.

* * *

      Элис сидела в углу склада, методично разбирая бластер и чистя, смазывая детали. Её руки двигались механически, будто сами по себе, а мысли… Они были не здесь. Они остались там — в столовой. «Демоны… Дьяволы…» — её пальцы легко отсоединили энергоблок — он отошёл с лёгким щелчком. — «Он мне сказал про это ещё тогда, в том терраконском лагере… И так же нас назвал тот несчастный рабочий… Я старалась… Не придавать этому значения… Но когда услышала легенду целиком — во мне что-то… Я так боялась стать монстром, но я уже была им в глазах терраконцев». Элис принялась чистить ствол от следов, оставшихся от плазмы. Грязь будто въелась, не хотела отходить. «Какая липкая гадость внутри… Будто сгоревшая пластмасса, смешанная с чем-то… Ещё более противным. Как будто… Рвота. Как у меня и у Киры после… И я будто пытаюсь очистить не бластер, а свою совесть… Но не получится, как никогда больше этот бластер не будет идеально чистым, сколько не три». Ок’Дэйл аккуратно убирала грязь из затворной рамы: «Конечно, Элис… Ты звёздный исследователь! Сидишь на складе, ковыряешься в железяке… Мечты сбываются! Чёртова планета, с её этой идиотской историей о трёх избалованных идиотах… Пять тысяч лет… Пять тысяч лет они убивали друг друга из-за детской ссоры у трупа отца? И гордились этим? Их «культура» — это инструкция по самоубийству! Она породила ядерный кошмар, этих… Этих уродов в бункерах, которые стреляют во всё, что движется! И, по мнению Дика, мы должны это уважать?! Сохранять, как музейный экспонат?! Чтобы их дети учились той же ненависти?! Нет. Эту гниющую ветку надо отрубить. Даже если это больно». Она начала собирать оружие обратно: «Вроде бы эта пружина сюда… Если я сломаю — меня Хогаррт сам прибьёт, прикладом… В той сказке было: не трогай чужое… А если это чужое — единственный твой способ не сдохнуть?! Ещё и на Дика наорала… И за что? За то, что ткнул меня в то, что я так сильно пыталась в себе подавить?!» Щелчок последней защелки прозвучал, как приговор. Бластер был собран и готов к работе. Элис подняла его, взвешивая, проверяя прицел. Движения были чёткими. «Офицер Ок’Дэйл, — хмыкнула она. — Снаружи — собраная, готовая действовать. Внутри — пустота, сомнения…» Она встала, убрала бластер в кобуру, собрала инструменты. Руки пахли смазочным раствором. «Пойду к себе, спать… И буду надеятся, что в этот раз хотя бы без кошмаров».