Глава 23. Накануне.

Would you mind if I hurt you? Understand that I need to Wish that I had other choices Than to harm the one I love

What have you done now?

I know I'd better stop trying You know that there's no denying I won't show mercy on you now

I know I should stop believing I know there's no retrieving It's over now, what have you done?

What have you done now?

I, I've been waiting for someone like you But now you are slipping away What have you done now? Why, why does fate make us suffer? There's a curse between us, between me and you

Не возражаешь, если я сделаю тебе больно?

Пойми, что мне приходится.

Хотелось чтобы у меня был другой выход, 

Чем причинить боль тому, кого люблю Что ты наделала!  Я знаю, что лучше прекратить попытки

Ты знаешь, что нельзя отказаться

Я не пощажу тебя

Я знаю, что нужно прекратить верить

Я знаю, что нельзя исправить.

Все позади. Что ты наделал?

Что же ты наделала! Я ждала кого-то такого, как ты, Но ты уходишь от меня. За что судьба заставляет нас страдать? Между нами проклятие, между мной и тобой

[Within Temptation - What Have You Done]

***

Огонь в костре потрескивал лениво и устало, будто отражая общее состояние отряда. Небольшое пламя мерцало в углу просторной библиотеки, на втором этаже лечебницы, куда вернулась группа. Книги на полках были укрыты слоем пыли, но здесь было удивительно тихо. И — по меркам последних дней — почти безопасно. Лаура сидела ближе к костру, ссутулившись, откусывая с трудом жующийся кусок вяленого мяса. Пища давно утратила вкус, но желудок требовал хоть чего-то. Рядом, прислонившись спинами к стене, спали Шэдоухарт и Карлах. Жрица спала, вжавшись в плечо тифлингши, уткнувшись лбом в её доспех. Та, громко посапывая, обнимала девушку, крепко прижимая к себе. Вид у них был спокойный, почти трогательный — будто весь ад, через который они прошли, остался где-то в другой жизни. Астарион сидел чуть поодаль, у дальнего книжного стеллажа. Он шуршал страницами, перебирая старые фолианты, на обложках которых едва читались названия. Несколько раз он вскинул бровь, заметив что-то интересное, но, видимо, не настолько, чтобы вслух комментировать. Его бледное лицо терялось в полумраке, глаза горели тусклым алым огнём отражённого света. Лаура негромко вздохнула и сделала глоток воды из фляги. Усталость заполняла её тело, просачиваясь в каждую мышцу и каждый сустав. Недавние события, да и личная трагедия окончательно истощили её, вычерпав все внутренние резервы до дна. Эльфийка вновь бросила взгляд на спящую Шэдоухарт и невольно ощутила лёгкую зависть. Как жрица могла так просто уснуть после всего случившегося? И ведь поначалу всё было вполне привычно. Они долго блуждали по сумрачным коридорам храма Шар, пока не наткнулись на массивную дверь, за которой, как оказалось, находилось убежище Бальтазара. Покои некроманта располагались глубоко в недрах храма и напоминали одновременно лабораторию и мавзолей. Каменные стены, покрытые сетью глубоких трещин, отбрасывали мрачные тени, подсвеченные тусклым мерцанием фиолетовых кристаллов. Пол был завален битым камнем и испачкан тёмными пятнами неизвестного происхождения. В центре комнаты стоял высокий алтарь, залитый кровью и украшенный вырезанными в камне черепами. На нём лежали древние пергаменты, флаконы с подозрительными жидкостями и несколько ритуальных ножей, лезвия которых тускло поблёскивали в холодном свете. Рядом, согнувшись, стоял сам Бальтазар — полноватый мужчина с мертвенно-бледной кожей и глазами странного оранжево-золотистого оттенка, горящими холодным превосходством. Его лицо было обезображено ритуальными порезами в виде трёх перевёрнутых треугольников, свойственных последователям Миркула. На открытой груди алели свежие шрамы, выложенные в сложные узоры. Он был облачён в жёсткую мантию с глубоким капюшоном, поверх которой лежали кожаные наплечники, усеянные золотыми дисками и цепочками. Вокруг Бальтазара, словно верные сторожевые псы, замерли его слуги. Несколько иссохших скелетов в проржавевших латах, пара вурдалаков с гниющими телами, один из которых нервно копался в мешке, рассыпая его содержимое по полу. За спиной некроманта возвышалась огромная фигура, похожая на неестественно раздутого гуманоида, с бледной кожей и тупым взглядом пустых глазниц. Это создание неподвижно ждало указаний хозяина. С обеих сторон алтаря стояли тяжёлые книжные полки, до отказа забитые пыльными томами, старыми фолиантами и мутными банками с органами. Среди книг были разбросаны пожелтевшие записи, загадочные артефакты и огарки ритуальных свечей. Возле одной из полок валялись части недавно вскрытых тел, источающие тяжёлый запах гнили. Над этим мрачным сборищем на постаменте возвышалась каменная кровать, застеленная плотной тёмной тканью и окружённая высокими подсвечниками. На стене за ней проступала древняя фреска с изображением богини Шар. Судя по всему, здесь Бальтазар коротал немногие часы отдыха, если он вообще мог таковые позволить себе. Его голос звучал вкрадчиво и тихо, но слова были пропитаны столь откровенным презрением и высокомерием, словно он разговаривал не с равными, а с низшими созданиями. Лаура почувствовала, как пальцы сжимаются в кулаки. Всё в ней протестовало против этого… существа. С первой же секунды эльфийка тогда почувствовала: мирно этот разговор не закончится. Но всё же она хотела попытаться уйти отсюда на своих двоих и мирным путём. Бальтазар, не дожидаясь представлений, принял их за очередную группу Верных. В его голосе скользила снисходительная брезгливость: — Наконец-то. Надеюсь, вы не столь бесполезны, как ваши предшественники. Он продолжал говорить, объясняя, что находится здесь по поручению генерала Торма. Что его задача — отыскать и доставить Песнь Ночи к Кетерику. Артефакт, по его словам, был важнейшей частью ритуала, обеспечивающего бессмертие генерала. Лаура изобразила любопытство, придав лицу выражение наивной бардессы. Она задавала глуповатые вопросы, то прикусывая губу, то растерянно моргая. Так, понемногу, вытягивая нужные нити. Внутри всё дрожало от напряжения. Она ловила каждое его движение, каждую перемену в тоне, боясь спровоцировать подозрение. И всё же прокол случился. Краем глаза она уловила знакомое движение: Астарион. Вампир скользил вдоль книжных полок, легко и незаметно смахивая себе в сумку то старые амулеты, то склянки, то отдельные свитки. Эльфийка мысленно выругалась, стараясь не выдать раздражение. Всё шло неплохо — до того момента, пока мужчина не ухватил какую-то странную склянку с мутной жидкостью и, самодовольно ухмыляясь, крутил её в руках. Но некромант словно почувствовал неладное, обернулся и истошно завопил, глядя на склянку в руках эльфа. — Немедленно верни мне мою матушку, сию секунду! Астарион рассмеялся, ни капли не смутившись. Лаура бросила на него раздражённый взгляд — неужели нельзя хоть раз вести себя нормально? Без того, чтобы всё непременно заканчивалось боем? Но эльф с довольной ухмылкой метнул склянку Карлах: — Держи, Карлах. Познакомься с матушкой этого “юноши”. — Что?! — завопил некромант, ринувшись к тифлингше. — Лови! — Карлах с хохотом перекинула склянку Шэдоухарт, и та едва успела перехватить её. — Ну, замечательно, — устало пробормотала Лаура, закатывая глаза. В следующую секунду её ладони легли на рукояти кинжалов. — Только этого и не хватало. Такой наглости Бальтазар естественно не мог терпеть и тут же вспыхнул бой. Карлах ворвалась в ряды нежити с хриплым боевым воплем, размахивая топором так, что скелеты разлетались в стороны, словно куклы. Её мощные удары оставляли за собой кровавые дорожки среди вурдалаков. Шэдоухарт, стоя у алтаря, без остановки швыряла лучистые сферы — золотистые вспышки взрывались над нежитью, обугливая их гниющие тела. Астарион, как тень, скользил между врагами, выискивая уязвимые места. С легкостью уворачиваясь от безобразных когтей, он ловко вонзал клинки под рёбра и между позвонками, а его алые глаза сверкали чистым азартом. Лаура держалась рядом с Шэдоухарт, прикрывая её от вражеских ударов. Один из вурдалаков метнулся к жрице, но эльфийка встретила его коротким ударом клинка в горло. Когда последний скелет рухнул, рассыпавшись в пыль, Лаура обвела взглядом зал. Пахло гарью и кровью. Бальтазар лежал у её ног, его мертвенно-бледное лицо застыло в гримасе ярости. Девушка медленно вынула кинжал из его сердца и мрачно усмехнулась. Хотя бы так смогла удовлетворить Соблазн в жажде кровопролития. — Ну, по крайней мере, теперь у нас есть «мама» Бальтазара, — буркнула она, глядя как Шэдоухарт вновь взяла склянку и рассматривала её содержимое. Карлах вытерла лицо запястьем и довольно фыркнула: — Нахрена, правда, она сдалась нам? Но я обожаю семейные драмы.

***

Резкий хлопок захлопнувшейся книги вырвал Лауру из размышлений о случившимся. Она вздрогнула, резко подняв взгляд. Астарион стоял у дальнего стеллажа и молча смотрел на неё. С тех пор как Рафаил рассказал о шрамах и ритуале, эльф был сам не свой. Много молчал и постоянно пребывал в каких-то раздумьях. — Ты чего? — шёпотом спросила она, стараясь не разбудить спящих подруг. Вампир раздражённо повёл плечами, отбрасывая в сторону книгу. — Да так… - негромко буркнул он. - Перерыл половину библиотеки, и ни одна чёртова книга не содержит даже намёка на тёмные ритуалы, - мужчина мотнул подбородком в сторону своего рюкзака. - А та книга некромантии, - голос его стал ещё более недовольным, - не подпускает меня к своим тайнам. Возможно, требуется какой-то ритуал для доступа… - он коротко вздохнул, потерев переносицу. - Уже подумываю порасспрашивать об этом Гейла. Лаура хмыкнула, поднялась с пола. Невольно зябко поёжилась от прохлады, царившей в библиотеке. Подойдя ближе к Астариону, она поймала себя на том, что взвешивает каждое слово прежде, чем заговорить. Внутри всё сжалось: страх снова увидеть в его глазах холод, отстранённость, обидное равнодушие. Но когда она встретилась с ним взглядом, всё было иначе. Вампир смотрел на неё спокойно, даже теплее, чем обычно. Он медленно качнул головой, словно обдумывая что-то. — Хм-м… - глухо отозвался он. — Ты… молчишь. Это тревожно. Мужчина криво усмехнулся, но в его глазах не было ни насмешки, ни злости. Только усталость. — Это всё непросто переварить, - он замолчал, словно собираясь с силами. - Как ты думаешь, что мне делать? Эльфийка закусила губу, потом тихо проговорила: — Существует способ стать живым вампиром… Для тебя это важно, я полагаю. Астарион медленно кивнул, глядя куда-то поверх её плеча. — Да, эта мысль не лишена привлекательности, - его голос стал тише. - Я мог бы избавиться от червяка в голове и всё равно разгуливать под солнцем. И голод перестал бы терзать меня… - он на мгновение прикрыл глаза, словно сама мысль о переменах одновременно пугала и манила. - Если я — ключ к сделке Касадора, возможно, я сумею развернуть это себе на пользу. Нужно разузнать подробнее про этот ритуал. И я… - он чуть запнулся, сжав ладони в замок, - я должен дать ему бой. Эльф медленно поднял глаза на девушку. — А ты… - его голос на мгновение дрогнул. - Ты должна мне помочь. Лаура слегка удивилась его тону — в нём звучала не просьба или утверждение, а что-то более уязвимое. Она не колебалась ни секунды. — Конечно, я тебе помогу, - она сказала это просто, как само собой разумеющееся. - Мы выследим его и убьём. Даю тебе слово. Повисла короткая тишина. Лаура бросила взгляд на толстый том, который Астарион только что захлопнул. — Ты всё это время думал об этом обряде? Астарион фыркнул, взгляд его снова стал напряжённым. — О ритуале, который определит мою дальнейшую судьбу? Да, конечно, - вампир склонил голову набок, изучая её выражение лица. - О чём ещё думать в этом проклятом месте? А что? Лаура прищурилась. — Всё это могущество… Подозреваю, тебе бы очень хотелось его заполучить. — Конечно, — не стал отрицать он. — Если бы ритуал провёл я, а не Касадор, вся сила досталась бы мне. — А души? Те, кого придётся принести в жертву? Астарион на мгновение замер. Его лицо оставалось спокойным, но в голосе прозвучала едва уловимая горечь: — Радости мне это не принесёт. Но мои сородичи… они пролили море невинной крови. Кто будет их оплакивать? - Он чуть пожал плечами. - И к тому же… я понятия не имею, способен ли вообще провести этот ритуал. Может, нет. Но искушение… слишком велико. Он взглянул на неё, словно надеясь прочитать в её глазах — осудит она его или поймёт. — Может, Рафаил даже выиграет что-то, отправив нас по этому пути — как знать? Вампир тяжело вздохнул и продолжил, уже без привычной бравады: — Но я знаю одно. Мне нужно раскрыть тайну ритуала Касадора. И для этого надо добраться до Врат Балдура. Лаура нерешительно подошла ближе. Она подняла руку, собираясь коснуться его плеча, но замерла на полпути. Внутри кольнул страх: сделать что-то не так, напугать. Но прежде чем она успела отступить, Астарион сам протянул руку и легко коснулся её пальцев. Мимолётное, почти неуловимое, но тёплое прикосновение. — Я тебе помогу. Обещаю, — коротко сказала эльфийка. На этом всё было сказано. Без лишних клятв и громких заверений. Наконец, не сговариваясь, они отошли от стеллажей. Астарион подошёл к своим вещам и, ссутулившись, сел рядом. Он вытянул ноги, зевнул и, облокотившись на стену, устроился поудобнее. Лаура наблюдала за ним, не отводя взгляда. — Но сначала надо разобраться с Тормом и всей этой швалью в Башнях, — пробормотал он, уже засыпая. — Интересно, как отреагируют в таверне на то, что мы отпустили Песню Ночи… Девушка усмехнулась. Взгляд её скользнул по спокойному лицу эльфа, который уже через пару мгновений погрузился в лёгкую дремоту. Она тихонько вернулась к своему месту, присела у своего спальника, достала флягу с водой и сделала глоток. Покой, наконец, растёкся по библиотеке. Было тихо, только потрескивание затухающего огня да редкое посапывание Карлах и Шэдоухарт нарушали эту тишину. Лаура обвела взглядом их временное пристанище и на миг позволила себе расслабиться. И всё же мысли не давали покоя. Она думала о том, как действительно… интересно обернулось их приключение в храме Шар. Испытания, голос самой богини, отдающей приказы Шэдоухарт… И, наконец, то, кем на самом деле оказалась Песня Ночи.

***

После того как они обшарили каждый угол убежища некроманта и разжились ингредиентами для зелий, золотыми монетами и несколькими ценными амулетами, Шэдоухарт неожиданно оживилась. На её лице впервые за долгое время появилась лёгкая, вдохновлённая улыбка. — Ах, как чудесно всё складывается! — защебетала она. — Значит, это судьба привела нас сюда. И я смогу попробовать свои силы на Пути испытаний моей Госпожи Утрат. К тому же… у нас нет другого выхода. Без прохождения испытаний мы не доберёмся до артефакта. Лаура слушала жрицу с кислым выражением лица, принимая неизбежное. Усталость давала о себе знать всё сильнее, и ей очень хотелось, чтобы хоть раз судьба дала им возможность избежать очередных неприятностей. Но нет. Похоже, этого никогда не случится. Спутники, переглянувшись, двинулись за Шэдоухарт вниз по крутым каменным ступеням, ведущим вглубь храма. Они оказались в длинном коридоре, богато украшенном мрачной символикой Шар, массивными вазами и каменными скамьями вдоль стен. Но всё это мгновенно померкло, как только они подняли взгляд. Перед ними возвышалась исполинская статуя Шар. Высотой не меньше трёх этажей, она выглядела величественно и угрожающе одновременно. Изваяние богини было настолько искусным, что Лаура, забывшись, даже присвистнула от восхищения. Неожиданно тишину прорезал низкий женский голос, холодный и властный. Он обращался очевидно к жрице: — Добро пожаловать, дитя моё. Путь Испытаний ждёт тебя. Шэдоухарт вздрогнула, мгновенно упав на колени и зашептав молитвы. Спутники замерли рядом, невольно поражённые происходящим. Встав наконец на ноги, жрица направилась к ближайшим огромным дубовым дверям. Группа последовала за ней. Они вошли в просторное помещение, часть которого была перегорожена массивными железными решётками. В центре стоял ритуальный алтарь опять же в виде небольшой статуи Тёмной богини, держащей ритуальную чашу. Жрица, слегка нервничая, повернулась к спутникам, стараясь сохранить спокойствие: — О! Я помню, когда-то читала про каждое из испытаний и мечтала, что однажды мне выпадет такая честь. Это Испытание мягкого шага. Мы должны уметь скрываться в тенях и действовать практически незаметно… Она осеклась и нахмурила брови, заметив, как Астарион, отвернувшись, беззвучно рассмеялся в кулак. Все спутники давно знали что по части скрытности Шэдоухарт сильно проигрывала. Лаура едва удержалась, чтобы самой не хмыкнуть. Тем временем жрица достала маленький ритуальный нож, провела им по ладони, и ярко-алые капли крови медленно закапали в чашу. Вампир тут же раздул ноздри и недовольно что-то пробормотал под нос, явно не одобряя такое бессмысленное расточительство. Внезапно по периметру помещения вспыхнули факелы, и Шэдоухарт повернулась к друзьям, прижав руку к груди: — Пожелайте мне удачи. Карлах, смеясь, обняла полуэльфийку за плечи: — Ты справишься! Мы в тебя верим! Астарион снова саркастически фыркнул, на что тифлингша раздражённо сверкнула глазами: — Не будь такой задницей! У неё всё получится. Испытание началось. Суть была проста — пройти лабиринт, избегая блуждающих теней и порождений тьмы, чтобы доказать умение действовать скрытно. Спутники расселись на каменной скамье у стены, ожидая. Карлах с интересом вытягивала шею, пытаясь разглядеть, как Шэд двигается среди теней. Лаура же, позволив себе немного расслабиться, тихо пододвинулась к Астариону, осторожно положив голову ему на плечо. Она с затаённой тревогой ожидала, как он отреагирует. Эльф покосился на неё, чуть удивлённый, но без слов приобнял за плечи. Тогда же первая попытка пройти лабиринт провалилась: фиолетовый свет вспыхнул рядом рядом с ними, и растерянная Шэдоухарт материализовалась перед спутниками. — Чёрт! Я попалась в ловушку! — жрица сердито топнула ногой, развернулась и снова бросилась внутрь. Астарион покачал головой и, наклонившись к Лауре, тихо шепнул: — Нихрена не выйдет у неё. Из нашей Шэдоу такой же мастер скрытности, как из меня паладин верный клятве. Девушка не удержалась и тихо хихикнула ему в плечо. Не прошло и минуты, как снова вспыхнуло свечение. На этот раз раздражённая Шэдоухарт не тратя время на эмоции, стремглав рванула в лабиринт. Эльф, со вздохом поднявшись, неспешно подошёл к решётке, наблюдая за мучениями жрицы с ленивым интересом. Когда её в очередной раз перенесло обратно, он вдруг схватил её за руку, удержав на месте, и с непривычной серьёзностью сказал: — Слушай, если не получается спрятаться, действуй хитро. Видишь вон тот факел? И вон тот? Погаси их в первую очередь и спрячься вот там, в том углу… Он указывал ей путь, пытался дать дельные советы на тот или иной случай. Шэдоухарт смотрела на него широко раскрытыми глазами. И получив инструкции, она впервые наверное за всё время искренне улыбнулась вампиру. — Спасибо… Астарион. Я не ожидала, что ты можешь… так серьёзно и детально что-то объяснять. И даже ни разу не пошутил. Эльф тут же улыбнулся ей в ответ своей самой развязной и наглой улыбкой, словно намеренно противореча её словам. — Иди уже проходи своё испытание, а то мы станем похожи на эту уставшую парочку. И он кивнул в сторону противоположной стены, где сидели два скелета устало привалившись друг другу. Друзья вновь расселись у стены в ожидании. Время тянулось тягуче, напряжение не спадало. Прошло не меньше получаса, прежде чем снова вспыхнуло знакомое фиолетовое свечение и перед ними возникла сияющая от радости Шэдоухарт. — Я справилась! — воскликнула она с восторгом. Карлах, улыбнувшись, подняла большой палец вверх: — Отличная работа, Шэд! Лаура лишь одобрительно кивнула, мягко улыбаясь. Астарион, лениво хлопнул в ладоши, при этом выразил больше сарказма, чем восторга. Отряхнувшись и поправив доспехи, спутники вышли обратно в коридор и двинулись дальше, пока не достигли следующих массивных дверей. Шэдоухарт без раздумий толкнула их внутрь. Помещение, в котором они оказались, было просторным, с высоким потолком, поддерживаемым массивными колоннами. Взгляду открылась неприятная картина: под потолком на цепях висели истлевшие, мумифицированные тела. Лаура с любопытством подняла голову, разглядывая эту жуткую композицию, в то время как Карлах брезгливо поморщилась и отвернулась. На противоположной стороне от входа были ещё одни запертые двери. Как и в предыдущем месте, у дальней стены стояла статуя Шар с ритуальной чашей в руках. Не говоря ни слова, Шэдоухарт вытащила нож и чиркнула по ладони. Кровь закапала в чашу, и тяжёлые двери с грохотом отворились. Жрица негромко заговорила себе под нос, словно пытаясь справиться с охватившим её волнением: — Испытание самоповторения… — пробормотала она, припоминая заученные строки. — «Неофитам нужно одержать победу над своим зеркальным отражением. Любое насилие по отношению к другим будет строго наказано.» Она обернулась к Лауре, чуть нервно сжав кулаки: — Ну… я пошла? Эльфийка ободряюще коснулась плеча подруги. — Удачи желать не буду, — сдержанно сказала она. — Но если придётся драться с собой… Помни, ты часто слишком увлекаешься атакой и забываешь о защите. Особенно оставляешь открытым левый фланг. Твой двойник будет делать ту же ошибку. Шэдоухарт серьёзно кивнула, словно стараясь запомнить её слова, и вошла в дверь, ведущую к испытанию. Лаура замялась на пороге, желая хотя бы краем глаза увидеть, как идёт борьба, но быстро передумала, опасаясь нарушить условия испытания. Она вернулась к Карлах и Астариону и уселась прямо на каменные плиты. Тифлингша зевнула, разминая плечи. — Чем займёмся, пока ждём Шэдоу? — лениво спросила она, бросая взгляд на друзей. Астарион тут же широко улыбнулся, явно готовя очередную неприличную шутку: — Ну… Я знаю одно занятие. Две дамы, я… — он хитро прищурился, покосившись на Лауру, — но, боюсь, дама сердца не согласится на такое. Карлах фыркнула, рассмеялась и откинулась на локти: — Ладно, могу предложить вариант получше. Может, в картишки сыграем? Эльфийка радостно поддержала эту идею. Тифлингша тут же достала потрёпанную колоду, и они с шумным весельем принялись раскладывать карты. Время шло незаметно: прошло полчаса, потом час. Жрица всё не появлялась, и весёлое настроение постепенно сменилось тревожным. В какой-то момент Лаура, отложив карты в сторону, нахмурилась и поднялась: — Может, пойти её поискать? Вдруг… ну, её там «того»? Астарион мгновенно дёрнул девушку за руку вниз, возвращая на место: — Да, придёт наша упрямая жрица. И с победой, будь уверена, — уверенно сказал он, хотя и сам украдкой бросил взгляд на дверь. Игра возобновилась, но эльфийка теперь периодически тревожно поглядывала в сторону входа, с трудом сосредоточившись на картах. Ещё около часа прошло в этом ожидании. Наконец у входа появилось знакомое фиолетовое свечение, и в центре зала вновь возникла Шэдоухарт. Вид её заставил спутников вскочить на ноги: лицо девушки было бледным и покрытым ссадинами, из глубокого пореза на щеке струилась кровь, одна рука безвольно висела вдоль тела. Тяжело дыша, жрица сделала пару шагов вперёд, и прежде чем кто-то успел к ней подбежать, бессильно рухнула на каменный пол. — Чёрт! — воскликнула Карлах, тут же бросившись к сумкам в поисках исцеляющего зелья. — Держись, Шэд! Лаура подхватила голову Шэдоухарт, осторожно устроила её на своих коленях и принялась осматривать раны. Астарион подошёл и замер рядом, наблюдая с напускным равнодушием. —Вроде бы дышит, — негромко сказала Лаура, осторожно осматривая девушку. — Но знатно получила по голове… Вот тут. Она мягко раздвинула волосы на темени, показывая Карлах уже набухшую здоровенную шишку. Тифлингша опустилась на колени рядом с ними и осторожно приоткрыла рот полуэльфийки, вливая ей целебное зелье. Прошло несколько напряжённых секунд, прежде чем ссадины стали исчезать, лицо Шэдоухарт обрело более естественный цвет, и наконец она медленно открыла глаза. Благодарно взглянув на Лауру, всё ещё державшую её голову у себя на коленях, жрица медленно села, приходя в себя и осторожно ощупывая больную руку. Затем она тяжело поднялась на ноги, опираясь на стену. Лицо её было всё ещё бледноватым, но в глазах горел упрямый свет. Она чуть отдышалась и, криво усмехнувшись, начала рассказывать, что произошло внутри. — Это было… сложнее, чем я ожидала, — негромко сказала жрица, проводя рукой по волосам и сморщившись от боли. — Мой двойник был не просто отражением. Она была быстрее. Сильнее. Будто сама Шар вложила в неё всю тьму и силу, какие только могла. Шэдоухарт слабо улыбнулась и опустилась рядом на каменный выступ. Голос её звучал хрипло, но в нем чувствовалась гордость. — Лаура, твой совет… — она коротко взглянула на эльфийку, и в этом взгляде мелькнула благодарность, — помог. Когда она открылась на левом фланге — я воспользовалась этим. Если бы не эта подсказка, я бы там и осталась валяться. Она на мгновение замолчала, морщась от боли. — Она ударила меня булавой, — добавила Шэдоухарт, трогая ушибленное плечо. — Причём не один раз. Первый удар пришёлся по щиту, но я не удержала блок, и получила вскользь по голове. Потом снова — по руке. Чувствую, как будет ныть при каждом движении. Но… — она слабо усмехнулась, — я всё-таки победила. Карлах внимательно слушала рассказ жрицы, слегка нахмурившись. Когда Шэдоухарт закончила, тифлингша подошла ближе и тепло положила руку ей на плечо: — Знаешь, Шэд, ты и правда очень сильная. Просто ты слишком часто сомневаешься в себе и слишком полагаешься на свою богиню. Но сила всегда была внутри тебя, даже без Шар. Пора уже тебе самой в это поверить, слышишь? Жрица взглянула на Карлах с лёгким удивлением, но затем благодарно улыбнулась, кивнув головой в знак согласия. — Спасибо. Подбодрив друг друга, спутники собрались с силами и двинулись дальше, углубляясь в сердце храма. Каменные стены сливались с полумраком, и всё сильнее чувствовался запах старой пыли и затхлой магии.

***

Широкая винтовая лестница уходила вниз, обвиваясь вокруг исполинской статуи Шар. Ступени были гладкими, стёртыми временем и шагами тех, кто когда-то давно искал здесь путь к своей богине… или к собственной погибели. Спутники шагали вниз молча, каждый погружённый в свои мысли, всё ближе к следующему испытанию. И вот снова двери, ритуальная чаша, снова взмах ножа и капли крови. Это место было мрачнее и темнее предыдущих двух. Огромный зал утопал во мраке, и высокие своды терялись в густой темноте под самым потолком. Лишь редкие проблески фиолетового сияния скользили по узорам на чёрных каменных стенах. Ряды массивных колонн тянулись вдоль зала и исчезали во тьме. В нескольких нишах едва тлел призрачный огонь — его бледно-фиолетовое пламя отбрасывало дрожащие тени, почти не рассеивая полумрак. Ближе к центру каменный пол внезапно обрывался, открывая бездонную пропасть, разделявшую зал надвое. На противоположной стороне этой бездны смутно вырисовывалась возвышенная платформа с алтарём, окутанная колышущимся мраком. Несколько узких каменных площадок выступали из темноты пропасти; на каждой из них высилась статуя танцующей богини в длинном одеянии. Между этими островками не просматривалось никакого перехода — лишь кромешная пустота зияла внизу. Чтобы достичь противоположной стороны, нужно было шагнуть в непроглядную мглу, веря, что невидимая тропа возникнет под ногами. Шэдоухарт осторожно подошла к самому краю пропасти и напряжённо стала всматриваться в пустоту. Она оценила расстояние до ближайшей площадки и нахмурилась — как ни крути, допрыгнуть она не могла. Платформы были далеко, а чёрная мгла, окутывавшая их, будто жила — двигалась, клубилась, скрывая края. Нельзя было даже понять, где заканчивается пустота и начинается камень. Полуэльфийка задумалась, затем тихо произнесла заклинание, взмахнув рукой. В воздухе над статуями вспыхнули сферы яркого света, частично разогнав густую дымку, но не полностью. Спутники по-прежнему молчали, внимательно наблюдая за действиями жрицы. Лаура хотела было предложить Шэд свой амулет с заклинанием «Туманный шаг», однако вовремя остановилась. Она чувствовала, что для Шэдоухарт важно преодолеть это испытание самостоятельно и без магии перемещения, и не была уверена, что такой способ был бы засчитан. Карлах, впрочем, не выдержала долгого молчания и с задорной улыбкой предложила: — Шэдоу, если сомневаешься, допрыгнешь или нет, я могу тебя взвалить на спину и перепрыгнуть сама. Я точно смогу… Но варварша сразу же осеклась под сердитым взглядом полуэльфийки. — Нет! Это будет нечестно, я должна сама… — резко ответила Шэдоухарт, опуская голову. Она пальцами ухватила себя за подбородок. Лоб нахмурен, взгляд метался по залу — явно что-то лихорадочно обдумывая. Затем девушка развернулась и вернулась к друзьям. Её взгляд вдруг упал на узоры, вырезанные перед статуей и чашей. — Погодите-ка! — вдруг воскликнула она. — Это не просто узоры. Это карта. И если следовать ей… то там есть невидимые плиты. Шэдоухарт нахмурилась, шевеля губами, что-то беззвучно проговаривая. Считала. Запоминала. Но скоро отвернулась с раздражением. — Нет, я так ничего не запомню… а ошибка может мне стоить жизни… Чёрт. Тихо выругавшись, Шэдоухарт медленно подняла глаза к спутникам. В её взгляде читалось смирение и обречённость, словно она принимала неизбежное, и проговорила: — Мне придётся вновь попросить вас… о помощи… Карлах с готовностью шагнула ближе, улыбаясь. Лаура тоже кивнула, глядя на жрицу с искренней поддержкой. Они без колебаний начали помогать — куда и сколько шагов ей предстоит сделать. Один лишь Астарион загадочно хранил молчание, не принимая участия в общей суете. Лаура обратила внимание, что эльф в последние часы вообще необычно тих и серьёзен. Казалось, он полностью погружён в собственные мысли и откликался на обращения не сразу, словно слышал их вполуха. Эльфийка решила не отвлекаться сейчас на это и не усугублять и без того своё расшатанное настроение. Сейчас было куда важнее помочь Шэдоухарт пройти испытание. Но тревожное чувство всё равно не отпускало. Где-то на краю сознания девушку грызли неприятные предчувствия. Что-то в поведении вампира изменилось, и она не могла этого просто не замечать. Тем временем благодаря точным указаниям подруг, Шэдоухарт двигалась уверенно и довольно скоро благополучно достигла противоположной стороны. Но когда она ступила на платформу, знакомого фиолетового свечения не последовало. Напротив, девушка словно растворилась в темноте. Лаура встревоженно вглядывалась вдаль, пытаясь различить хоть что-то в кромешном мраке, но видела лишь неясный силуэт. Карлах неуверенно и обеспокоенно позвала: — Шэдоухарт? Она уже хотела идти следом за жрицей, как внезапно знакомое свечение всё же вспыхнуло и мгновенно перенесло полуэльфийку обратно к спутникам. Шэдоухарт предстала перед друзьями в совершенно новом облике. На ней был великолепный доспех с отчётливой символикой Шар, в руках она сжимала копьё, украшенное знаками богини. Лицо девушки буквально светилось от гордости и выполненного долга. Карлах радостно улыбнулась, а Лаура с облегчением вздохнула. Астарион, наконец, вышел из задумчивости и весело присвистнул, оглядев девушку с ног до головы. В его голосе звучали знакомые насмешливые нотки: — Ух ты! Обновочки? Не знал, что Шар такая модница. Шэдоухарт лишь отмахнулась, не удостоив шутку мужчины даже улыбкой. — Это не просто награда. Это… подготовка к последнему испытанию, — произнесла она твёрдо. Без лишних слов группа снова тронулась в путь. Каменная лестница вела их ещё глубже в недра святилища. Вскоре ступеньки закончились, и спутники вышли в новый зал — обширный, пустой, погружённый в мягкий полумрак. В центре зала располагался большой бассейн с зеркально гладкой водой. Поверхность то и дело вспыхивала искорками света. Всё вокруг было тихо и безжизненно. Шэдоухарт опустилась на колени возле самой кромки воды и тихо принялась молиться, склоняя голову всё ниже и ниже. Это продолжалось долго, и казалось, что время остановилось. В какой-то момент её губы перестали шевелиться, а взгляд застыл, погрузившись куда-то далеко внутрь себя. Лаура уже собиралась спросить, всё ли в порядке, но жрица сама медленно поднялась. На её лице отразились смятение и… лёгкое смущение. — Леди Утрат говорила со мной. Она сказала, что я прошла испытания, и как только завершу последнее, то буду достойна стать её тёмным юстициаром. Но… — девушка замолчала, смущённо опустив глаза. — Без вас я точно не справилась бы. И теперь всерьёз думаю о том, достойна ли я этого в самом деле. Эльфийка призадумалась, подбирая нужные слова, но внезапно вмешался Астарион. Его голос звучал резко и раздражённо: — Ой, женщина, определись уже! Ты испытания прошла? Прошла. Тебя похвалили и сказали, что достойна? Да? Так пошли уже, пройдёшь последнее своё испытание. Получишь награду, и мы, наконец, поймём, что за артефакт такой. И поскорее свалим отсюда. Мне уже не терпится оказаться в месте куда более жизнерадостном. Шэдоухарт хмуро взглянула на него, но возражать не стала. Она лишь указала на воду: — Тогда нам нужно спуститься туда. Не дожидаясь ответа, она шагнула в бассейн. Вода бесшумно поглотила её ноги, затем талию, грудь и наконец макушку. Несмотря на прозрачность воды, жрица бесследно исчезла из виду. В следующую секунду она оказалась в совершенно ином измерении. Всё здесь было другое — пугающее и враждебное. Повсюду вспыхивали молнии, громыхал гром, а порывы ветра закручивались в воронку, увлекая всё к центру. Шэдоухарт стояла впереди, громко и отчётливо молясь своей богине, не обращая внимания на бурю вокруг. Через несколько мгновений рядом с Лаурой появились Карлах и Астарион. Варварша настороженно оглядывалась, а вот эльф с видимой досадой отряхивал одежду и отплёвывался, бормоча сквозь зубы: — Великолепно. Мокрые сапоги. Холодрыга. За что мне всё это? Царство Теней было чуждо живому. В пустоте неподвижно парили огромные обломки скал, игнорируя законы обычной гравитации, образуя прерывистую дорогу в самые глубины тьмы. Эту тьму изредка прорезали холодные голубые всполохи кристаллов, растущих из камней. Их призрачное свечение отбрасывало зыбкие тени на разломанную поверхность островков. Огромные цепи тянулись от краёв парящих островков в глубины бездны. Когда спутники достигли нижнего островка, они остановились, поражённые. Таинственный артефакт оказался вовсе не вещью, а девушкой, прикованной тяжёлыми цепями и удерживаемой магическими руками. У неё были длинные, спутанные белокурые волосы, кожа с пепельным оттенком, глаза — светлые, как лунный свет. Одежда висела клочьями, лицо было покрыто сетью трещин, словно фарфоровая маска. Она тихо пела печальную песню, и от её голоса сердце Лауры болезненно сжималось. Затем Песня Ночи заговорила. В её голосе звучали боль и горечь, когда она обвиняла Шэдоухарт, называя её убийцей и напоминая, что стать тёмным юстициаром — значит отказаться от всего живого в себе, изгнать радость, любовь и свободу, получив взамен лишь безликое служение и забвение. Шэдоухарт упрямо отвечала, настаивая, что выполняет волю Владычицы Шар. Но стоило пленнице упомянуть о той страшной цене, которую жрице придётся заплатить, как её голос впервые дрогнул от сомнений. Вдруг в речи пленницы прозвучали слова о волках, и Лаура мгновенно вспомнила давний рассказ Шэдоухарт — ещё в самом начале их путешествия. Тогда полуэльфийка поведала о том, как однажды, совсем маленькой девочкой, она заблудилась в ночном лесу и была окружена стаей волков с огромным свирепым вожаком. Её спасли незнакомцы в чёрных робах и масках, вооружённые копьями, — шариты из храма во Вратах Балдура. Мать-настоятельница взяла испуганную девочку за руку и увела прочь, пока остальные её последователи отгоняли зверей. Так Шэдоухарт оказалась среди служителей Шар. Воспитанная ими, она не раз разочаровывала наставницу, и та часто использовала её страх перед волками, чтобы наказать и усмирить. В эти мгновения всё балансировало на грани. Шэдоухарт дрожала, стискивая в руках копьё, готовая исполнить приказ богини. Лаура пыталась её отговорить, убеждая, что та пожалеет, но жрица не слушала, уверенная в своей правоте. И всё же в самый последний миг её решимость пошатнулась. Шэдоухарт не смогла пронзить Песню Ночи — вместо этого она помогла той освободиться от оков. Жрица остановилась в ужасе, осознавая, что нарушила волю Госпожи Утрат. Песня Ночи, обретая силу и свободу, призвала свою мать Селунэ и заявила, что больше не является узницей тьмы. Теперь она была готова дать отпор Кетерику Торму, который использовал её бессмертие, чтобы стать неуязвимым. Поблагодарив Шэдоухарт, она ясно дала понять, что жрица в будущем не пожалеет о своём выборе. Теперь Песня Ночи собиралась сражаться с Кетериком Тормом наравне со всеми и присоединится в самый нужный момент. Шэдоухарт выглядела потрясённой и потерянной. Она молча обернулась к спутникам, едва скрывая своё беспокойство. — Нам нужно идти. После того, что мы совершили, Владычица Шар не потерпит нас здесь, — сказала она дрожащим голосом, ускоряя шаг к порталу, что начертила аасимар. — Пожалуйста, давайте уйдём отсюда поскорее. Что бы нас ни ожидало впереди, я не хочу находиться в сердце Царства Теней, когда гнев Шар обрушится на нас. Спутники поспешили следом, оставляя за собой пугающую и холодную темноту. Портал выбросил их прямо у входа в тёмный мавзолей Тормов. Земля под ногами была сухой, воздух — затхлым, но настоящим. Лаура огляделась, ловя себя на том, что всё ещё чувствует дрожь в коленях. Она быстро пересчитала спутников — Карлах, Астарион… но Шэдоухарт с ними не было. Сердце кольнуло тревогой. — Где она? — пробормотала Лаура, но ответа не потребовалось. В воздухе рядом заколыхалась тень, и из неё медленно проступила фигура жрицы. Шэдоухарт стояла сгорбившись, держась за запястье, на котором ярко пульсировала метка Шар. Полуэльфийка тяжело дышала и, покачнувшись, зашептала молитвы, больше похожие на мольбы. Спустя мгновение она всхлипнула и заговорила уже вслух, дрожащим голосом: — Я… я уж думала, мне конец. Мне даже показалось, что я уже умерла. Это… похоже на какой-то ужасный сон. Но ведь всё это было по-настоящему, да? Я стояла перед Песней Ночи, слышала голос Владычицы Шар… и не выполнила её волю. Не просто не выполнила — я бросила ей вызов. И всё это из-за аасимар… Карлах тут же подошла и крепко обняла её, не давая упасть. Шэдоухарт не сопротивлялась, продолжая говорить сквозь слёзы: — Я пыталась уйти… но Шар не позволила. Она наказала меня за то, что я её подвела. Я думала, знаю, что такое боль, но это было… как агония тысяч людей одновременно. Кровь кипела, волосы пылали, я боялась, что сорву кожу с лица собственными руками. А потом она… отпустила. Или, скорее, выгнала. Сказала, что я изгой. Что все её дети будут знать обо мне и презирать. Я осталась одна. Она выглядела сломленной. В голосе звучала пустота. Богиня отвернулась от неё. Осталась лишь тень — и неизвестность, кто теперь даёт ей силу. Лаура подошла ближе, осторожно положила ладонь ей на плечо. — Если это тебя утешит, — тихо сказала она, — я думаю, ты поступила правильно. Шэдоухарт повернулась к ней, не вырываясь из объятий Карлах. Глаза были красными, губы дрожали: — Хорошо иметь такую уверенность. А я… я думаю, мне ещё только предстоит заплатить. Теперь я цель для всех последователей Владычицы Шар. Песня Ночи обещала рассказать мне больше… Надо найти её как можно скорее. То, что она сказала о волках… это не было случайностью. Она отправилась за Кетериком Тормом. Мне остаётся только одно — помочь приблизить его конец и надеяться, что вместе с этим придёт и ответ. Лаура посмотрела на неё пристально. — Теперь на тебя действует тёмное проклятие? — Да. Так же, как на всех остальных. Благословений Владычицы Шар больше нет… Астарион, всё это время хранивший молчание изобразил на лице выражение сочувствия. Он обвёл взглядом тёмный холм и устало сказал: — Вообще, неплохо бы тебе — и, если уж на то пошло, всем нам — немного отдохнуть. Моё предложение: вернуться в лечебницу. Тебе, дорогая, особенно полезно немного поспать. Карлах сразу же подхватила: — Однозначно! Я, если честно, тоже вымоталась до предела. Группа двинулась в обратный путь. Шли медленно, молча, каждый погружённый в мысли. Лаура подошла ближе к Шэдоухарт и тихо спросила: — Как ты себя чувствуешь? Полуэльфийка удивленно посмотрела на подругу, словно та сморозила глупость. — И ты ещё спрашиваешь? Заметив обеспокоенность на лице подруги, Шэдоухарт смягчила тон: — Извини… У меня столько мыслей сразу. Царство Теней, Песня Ночи… я больше ни о чём думать не могу. — Я за тебя переживаю. Ты сама не своя, — прошептала Лаура. — Ты попала в точку. Может, и сама того не желая. Я совсем не уверена, что та же, кем была раньше. Шэдоухарт, которой я себя считала, никогда бы не пошла наперекор Шар. Я себя не узнаю. И, как показали испытания, я недостойна быть её юстициаром. Ведь проходи это всё одна, я бы не справилась уже на первом испытании. Что-то похожее на улыбку мелькнуло на её лице. Тусклая, уставшая, но настоящая. — Чем скорее я поговорю с Песней Ночи, тем скорее узнаю, что ждёт меня впереди… если, конечно, у меня вообще есть будущее. Лаура мягко приобняла её за плечи. — Конечно есть… Во всяком случае, пока мы не решим нашу проблему с червячками в голове. Обе тихо рассмеялись. До Дома Исцеления они шли молча.

***

Астарион вошёл в таверну, когда веселье было уже в самом разгаре. Громкий смех, музыка и звон кружек сливались в единую шумную волну, от которой ему хотелось держаться подальше. Он нарочно не торопился. До последнего момента не мог решить, нужно ли вообще появляться на празднике, который устроили арфисты накануне боя. Но Лаура была там — и с разговором тянуть больше не имело смысла. Да и отговорок для самого себя не осталось. С момента их возвращения из Рейтвина прошли сутки, наполненные непрекращающейся суетой. Он снова и снова убеждал себя, что сейчас не лучшее время для личных дел. Слишком много новых лиц, задач и вопросов требовали внимания. Почти сразу после прибытия был созван военный совет, на который притащили Минтару. Та с характерной для всех дроу надменностью и ледяной отстранённостью сообщала подробности о Лунных Башнях и силах врага. Лаура тут же оказалась в гуще событий — она спорила, задавала вопросы, уточняла детали. Периодически девушка поворачивалась к Астариону и просила подтвердить или дополнить информацию. Вампиру же хотелось уйти подальше от этого сборища, но каждый её взгляд словно приковывал обратно к месту. Когда совет наконец закончился, оказалось, что таверна забита до отказа, и свободных мест на ночлег совсем не осталось. Вместе с другими членами отряда они были вынуждены отправиться к реке, чтобы разбить лагерь под открытым небом. Астарион, выбрав место у самой воды, быстро установил палатку и, прихватив книгу о культе Шар, устроился возле её входа. Но сосредоточиться на чтении никак не удавалось. Его мысли упрямо возвращались к Рафаилу, к злополучному ритуалу и особенно к той ночи, когда Касадор вырезал на его спине договор. Тело помнило каждое мгновение той боли — острой, жгучей, не стихающей даже спустя годы. Но даже эти мучительные воспоминания не могли надолго вытеснить из головы мысли о Лауре. Периодически он замечал, как девушка мелькала в лагере — то говорила с Хальсином, то что-то оживлённо обсуждала с Минтарой. Иногда она бросала короткий взгляд в его сторону, и в этих мгновениях было что-то нежное и мягкое. С каждым часом усталость всё отчётливее проявлялась на её лице. К вечеру все начали постепенно возвращаться в лагерь. Даже собака носилась по кругу, обнюхивая всех подряд, включая его самого. А Лауры всё не было видно. Наконец, тяжело вздохнув, Астарион поднялся и отправился на её поиски. Через какое-то время он обнаружил эльфийку в старом хлеву, который теперь служил кузницей Даммона. Она крепко спала, свернувшись в стоге сена, обняв медвесыча. Тот мягко ухал, потираясь своей странной мордочкой о её руку. От кузнечного горна всё ещё исходило тепло, и это тепло, судя по всему, окончательно и сморило Лауру. Вампир хмыкнул себе под нос, глядя на эту сцену — ну и по нраву же ей всякие чудища. Он осторожно приблизился и попытался отогнать зверька: — Давай. Кыш. Иди отсюда. Медвесыч недовольно заухал и, резко дёрнувшись, попытался ухватить его за руку своим крепким клювом. — Ай. Твою мать… От этих звуков девушка шевельнулась и медленно приоткрыла глаза. — Что тут происходит?.. Что… А, это ты. Она зевнула и ласково почесала питомца за ушком. — Давай, Сычик, иди спать. Я устала. Медвесычик разочарованно ухнул, но всё же послушно поплёлся в дальний угол и начал зарываться в сено. Астарион смотрел в глаза Лауры и понимал, что вот он — тот самый идеальный момент. Сказать всё, что должен. Но слова опять застряли. В тот же миг нашлась новая отговорка — эльфийка была слишком уставшей. Сейчас не время. Мужчина несколько мгновений колебался, а затем протянул ей руку: — Пойдём уж в лагерь. И ты нормально выспишься. Лаура несколько долгих секунд всматривалась в его лицо, будто ожидая чего-то ещё, затем тихо вздохнула и вложила ладонь в его раскрытую руку: — Спасибо за заботу. Эльф молча проводил её до палатки и тут же малодушно ретировался к себе, хотя прекрасно понимал, что ей, скорее всего, хотелось, чтобы он остался рядом. Особенно после всего, что произошло после покушения. Но остаться значило снова переступать через себя, изображать чувства, которых сейчас не было. От этого становилось лишь больнее, и он, раздражённый на самого себя, скрылся за пологом палатки. Лёжа в темноте, Астарион долго не мог уснуть. Мысли упрямо возвращались к тому, что он наконец-то получил то, к чему стремился с самого начала. Лаура согласилась помочь с Касадором. Более того, она дала слово, что непременно будет рядом в нужный момент. Казалось бы, можно было прекратить все эти притворные, похотливые взгляды и случайные прикосновения. Теперь не нужно было играть роль, лгать себе и ей. Но именно сейчас ему стало особенно мерзко от самого себя. Ведь он добился своего, получил желаемое, и вдруг с болезненной ясностью понял, что всё равно чувствует какую-то странную привязанность к этой эльфийке. И ненависть к собственной лживой натуре, к самому себе, стала только сильнее. Ненавидел за то, что вообще хочет чего-то другого с ней. Он поговорит с ней открыто, во что бы то ни стало. Даже если после этого она откажется помогать, хуже, чем сейчас, уже не станет. Уснул он только ближе к рассвету, и когда наконец-то проснулся, в лагере уже царила обычная утренняя суета. Выйдя из палатки и осмотревшись, он понял, что половины отряда уже нет, в том числе и Лауры. Народу на постоялом дворе заметно поубавилось. Астарион нахмурился и подошёл к Шэдоухарт, сидевшей в компании жрицы Селунэ. Глаза Шэд были красные от слёз, но она держалась спокойно и даже чуть улыбнулась, когда заметила его. — Куда вообще все подевались? — спросил он, стараясь скрыть обеспокоенность. — Арфисты с Джахейрой, прихватив Минтару, Лауру, Лаэзель и остальных, ушли на разведку. Они решили заранее занять позиции и подготовиться к завтрашнему бою, — тихо ответила жрица, потом внезапно улыбнулась мягче и добавила. — Не переживай, она вернётся. Арфисты обещали сегодня устроить праздник перед наступлением. А веселье Лаура ни за что не пропустит. Астарион растерянно кивнул и вернулся обратно в свою палатку. Занять себя было нечем, и он решил привести в порядок своё снаряжение перед битвой. Судя по всему, предстояла серьёзная схватка. Он пересчитал стрелы, тщательно отобрал несколько и смазал их паралитическим ядом, который всеми правдами и неправдами раздобыл у местной торговки. Потом тихо проник в палатку Лаэзель и умыкнул у гитьянки точильный камень. Вернувшись к себе, мужчина долго и кропотливо затачивал клинки, проверяя их на остроту кончиком пальца. Закончив, он так же осторожно вернул камень на место, надеясь, что Лаэзель ничего не заметит. От безделья эльф решил зайти в саму таверну. Там царила оживлённая подготовка к празднику. Не ушедшие на разведку Арфисты уже двигали столы и лавки, повара суетились на кухне, где чадили котлы и вовсю разносились аппетитные запахи еды. Он давно уже утратил всякий интерес к человеческой пище, даже самая изысканная еда не вызывала в нём ни капли желания. Однако признать, что запах был приятным, всё же пришлось. Из подвала уже выкатывали винные бочки, а стойка с бутылками ломилась от изобилия напитков. Астарион усмехнулся про себя: собрались пить, будто уже одержали победу. Интересно, как завтра вся эта компания планирует подняться в бой? Побродив ещё немного, вампир почувствовал раздражение от суеты и шума и вернулся обратно в палатку. Скоро должны были вернуться разведчики, и ему совсем не хотелось вновь оказаться в гуще событий. Снова строить планы, делать вид, притворяясь заинтересованным, — на это у него сегодня не было никаких сил. Спустя некоторое время лагерь снова наполнился суетой и голосами вернувшихся. Лаура, как обычно, громко что-то доказывала Гейлу, требуя прислушаться к её мнению. В стороне сердито шипела Лаэзель, выясняя, кто посмел проникнуть в её палатку и взять точильный камень без спросу. Эльф, устраиваясь поудобнее и прикрывая глаза, тихо усмехнулся, слушая, как гитьянка яростно угрожает виновнику самыми страшными карами. Пусть шумят. Сейчас ему совершенно не хотелось выходить навстречу всем этим разговорам и взглядам. Но долго избегать их не выйдет. Ему всё ещё предстояло сделать то, что он решил — открыто и откровенно поговорить с Лаурой, наконец-то прекратить все эти мучения. Завтрашняя битва, возможно, не оставит другого шанса. Вдохнув поглубже, Астарион заставил себя подняться и начал собираться. И вот, спустя час или даже чуть больше, Астарион стоял в таверне у входа, пытаясь разглядеть сквозь хаос творившегося внутри праздника знакомую фигуру Лауры. В зале стоял оглушительный шум голосов, перемешанный со звоном кружек, топотом танцующих ног и мелодией лютни. Толпа была плотной, пёстрой и шумной: люди, эльфы, тифлинги, гномы, полурослики — все собрались в одном месте, чтобы хотя бы на вечер забыть о грядущей битве и весело провести время. Астарион неторопливо двинулся вперёд, пробираясь сквозь толпу. Над головами качались горящие масляные фонари, отбрасывая тёплые, неровные тени на лица присутствующих. На небольшом самодельном помосте красивая девушка-бард звонким и чистым голосом выводила задорную песню, сопровождаемую радостными хлопками и подбадривающими выкриками. Песня была о храбрых воинах, любви и победе, и под её ритмичный мотив гости с разной степенью грации танцевали прямо в проходах между столами. В воздухе витали запахи крепкого эля, вина и ароматной жареной еды. Кто-то уже прилично перебрал и громко спорил с соседом, то и дело стуча кулаком по столу. Со всех сторон доносились разговоры о завтрашней битве в Лунных Башнях. Кто-то с возбуждённой бравадой обещал «сломать Кетерику шею собственными руками», кто-то громко и весело обсуждал, как именно праздновать грядущую победу. Из угла раздался заливистый хохот, вызванный очередным похабным слухом о любовных похождениях одного из местных капитанов. Дружный смех сопровождался игривыми возгласами и сочными комментариями. Астарион раздражённо поморщился от всего этого шума и, чуть прищурившись, стал пробираться сквозь бурлящую толпу, стараясь среди пляшущих фигур разглядеть знакомый силуэт Лауры. Время от времени кто-то останавливал его, пьяно и настойчиво предлагая выпить «за удачу». Он вежливо, но с натянутой улыбкой отказывался и двигался дальше. Его внимание ненадолго привлекла Лаэзель, которая, стуча кулаком по столу, шумно и азартно спорила с Даммоном, уговаривая его принять вызов и устроить соревнование по армрестлингу. Гитьянка была явно навеселе и почти висела на плече кузнеца, пытаясь уговорить его, тогда как сам Даммон со смехом пытался отказаться, оправдываясь, что ему завтра ещё натачивать мечи, а не восстанавливать только недавно зажившую руку. Астарион вздохнул и обошёл их стороной, продолжая внимательно всматриваться в толпу. Суета и шум раздражали его, создавая резкий контраст с его собственным напряжённым состоянием. Наконец-то в дальнем конце зала мужчина заметил знакомые лица. Уилл и Гейл стояли напротив друг друга и пытались пить на брудершафт под заливистые подначивания Карлах и Шэдоухарт. Маг постоянно сбивался и проливал эль на себя, вызывая хохот окружающих. За их спинами Хальсин беседовал с Джахейрой, неспешно отпивая что-то из своей кружки. Причём разговор явно был приятным и лёгким, потому что этот ходячий шкаф премило улыбался — пожалуй, впервые на памяти Астариона. Лаура нашлась совсем неподалёку от них. Эльфийка выглядела так непривычно, что вампир на секунду даже замер на месте, разглядывая её. Она где-то раздобыла платье — простое, тёмно-синее, без вычурности, но изящное, подчёркивающее линию талии и изгиб шеи. Оно резко контрастировало с её привычной рубашкой и бриджами, которые она носила в лагере. Волосы, обычно заплетённые или убранные, сейчас свободно спадали на плечи и спину. Девушка смеялась, держа в руке кружку с элем, а напротив неё стояли двое молодых арфистов. Один из них уже явно перебрал, он самодовольно ухмылялся, наклоняясь ближе. Подойдя ближе, Астарион уловил отрывок разговора: — Ну же, красотка. Всего на пару минут. У реки тихо, никто не помешает. Даже звёзды не станут подглядывать, — подмигнул парень, хлопнув себя по груди. — Не увидят потому, что их всё ещё не видно, — фыркнула Лаура. — Или ты думаешь, что проклятие отменится, как только я выйду с тобой за порог? — А вдруг сработает, — не унимался арфист под смех своего друга. — Проверим? Вампир почувствовал, как внутри неприятно похолодело. Он знал, что Лаура сама прекрасно может за себя постоять, да и ему меньше всего сейчас хотелось привлекать внимание. Но пока не пропала решимость, нужно поскорее увести её отсюда. Сделав глубокий вдох, Астарион привычно нацепил на лицо самоуверенную ухмылку и приблизился к эльфийке. Он молча и демонстративно обнял её за талию, притягивая к себе. Лаура вздрогнула и обернулась, но при виде мужчины лицо её смягчилось, а улыбка стала теплее и спокойнее. — О, Астарион… Ты всё-таки пришёл. — Разве я мог позволить кому-то другому увести тебя к реке в такую романтичную… чёрную непроглядную ночь? — он усмехнулся и многозначительно посмотрел на парня, который вмиг утратил весь задор. Голос звучал как всегда иронично с долей издёвки, но внутри всё стягивалось в тугой узел. Арфист неуверенно откашлялся: — Э… так вы, значит… — Ага, — коротко подтвердил Астарион, ещё крепче прижимая эльфийку к себе. — Вы всё поняли правильно. — Ну, понятно… Мы, пожалуй, пойдём… — второй арфист потянул друга за рукав, и они, поспешно пробормотав неразборчивое прощание, растворились в толпе. Лаура чуть улыбнулась и с привычной долей сарказма взглянула на вампира, поддразнивая: — Ты ревнуешь или мне показалось? На мгновение он растерялся, чувствуя, как маска уверенности начинает трещать. Но тут же собрался и деланно вздохнул: — Ревную? Боги, конечно нет. Просто решил спасти этих несчастных юнцов от неизбежного разочарования. Девушка мягко рассмеялась, и напряжение внутри него немного ослабло. Астарион убрал руку с её талии и отвёл взгляд в сторону, не желая, чтобы она заметила, как он волнуется. Может, он зря всё это накручивает? Лаура не торопилась возвращаться к остальным. Она стояла рядом, и на какое-то мгновение эльфу показалось, что она смотрит на него особенно пристально, будто пытается что-то понять. Но её улыбка оставалась мягкой, благожелательной, в ней не было ни укора, ни подозрительности. — Астарион, что с тобой происходит? Ты последние дни не похож на себя, — спросила она негромко, не отводя взгляда. В её глазах блеснуло искреннее беспокойство. Она неловко поправила волосы, опустила взгляд, и вдруг неожиданно тихо добавила: — Скажи, это… из-за меня? То, что я тогда была… ну, не собой? Эльфийка снова подняла глаза, и теперь в них явно читалась тревога и чувство вины. — Что? — растерянно переспросил он, чувствуя, как слова путаются в голове. — Да. То есть нет… Я… — Вампир замолчал, едва не выругавшись. Как просто было бы сейчас солгать. Свалить всё на мысли о ритуале, шрамах и усталость — но даже самому себе это уже звучало жалко. Он торопливо огляделся. Вокруг них гремело веселье, кружились люди, кто-то громко пел, кто-то смеялся. Было странно стоять здесь, посреди общей радости, и не принимать в ней участия. Но выбора уже не было. — Слушай… — проговорил он тихо, едва справляясь с волнением и заставляя себя выдавить каждое слово. — Думаю, нам давно надо поговорить. С лица Лауры моментально исчезла улыбка. Её губы слегка побледнели, взгляд — настороженнее. Она мотнула головой в сторону выхода и сухо произнесла: — Что ж… пойдём. У Астариона снова что-то неприятно сжалось в груди. Они начали пробираться к выходу сквозь плотную толпу. В этот раз путь показался бесконечным: Лауру без конца останавливали — кто-то уговаривал её выпить ещё кружку эля, кто-то настойчиво звал потанцевать, кто-то просто хотел поболтать. Бард с помоста крикнула, что без неё не начнёт следующий куплет. Несколько знакомых солдат из Огненного Кулака просили присоединиться хотя бы на пару минут. Но каждый раз эльфийка вежливо отмахивалась, обещая позже обязательно вернуться. Наконец, они оказались на улице. Влажный воздух от реки сразу окутал прохладой. Не говоря ни слова, девушка внезапно сжала его запястье и, не оборачиваясь, решительно потащила его влево, к берегу. За кузней, чуть ниже и ближе к реке, начинался узкий спуск к воде. Там, возле моста, росло старое, кривое дерево, ветви которого касались тёмной воды. Если бы не вечный пепельный мрак, не жуткие тени искажённых деревьев, это место можно было бы назвать даже романтичным. Здесь пахло иначе — сыростью, мокрой землёй, чем-то давним и забытым. Видимо, именно сюда её собирался привести тот арфист. Они остановились, только тогда Лаура отпустила его руку. Она встала напротив, подняла глаза, полные тревоги и ожидания. Астарион стоял, сжав кулаки так сильно, что суставы побелели. Он опустил взгляд, пристально рассматривая грязную землю у своих ног. Камешки, след чьих-то сапог, сбитая трава — в этот момент они казались куда безопаснее, чем её лицо. Он слышал, как тихо хрустнула под её подошвой ветка, как зашуршала ткань её платья. Лаура неуверенно шагнула ближе. — С тобой всё в порядке? Он поднял на неё взгляд. Быстро сглотнул. Слова вылетели сам по себе — привычно, на автомате: — Да. Всё хорошо. На мгновение лицо его оживилось, мелькнула тень улыбки — привычная, натренированная, фальшивая. И так же быстро исчезла. — Нет. Не хорошо. Просто… я чувствую себя мерзко. Лаура мгновенно нахмурилась. Черты её лица напряглись, в глазах вспыхнуло непонимание. Она прищурилась, будто не расслышала, а потом испуганно переспросила: — Что? Мерзко?.. — она запнулась. — Это из-за меня? — Нет! — эльф резко мотнул головой и тут же замер, осознав, что перешёл на крик. Голос сорвался. Он глубоко вдохнул и уже сдержаннее добавил: — Ты что… Нет. Конечно нет. Просто… Астарион отвёл взгляд в сторону. Нижняя челюсть напряглась. Несколько секунд он молчал, собираясь с духом. Прикрыл глаза, коротко втянул воздух — словно перед прыжком. А потом он заговорил — торопливо, сбивчиво. — Послушай… У меня был план, — он криво усмехнулся, но в этом не было и тени веселья. — Такой простой и милый: соблазнить тебя, переспать с тобой, манипулировать твоими чувствами. Убедить, что ты можешь мне доверять. Чтобы тебе и в голову не пришло меня предать и ты была на моей стороне всегда. Мужчина на мгновение замолчал, смотря ей прямо в глаза. Видел, как меняется её выражение — как волнение сменяется растерянностью, а затем болью. — Всё казалось таким простым, — продолжил он тише. — Двести лет умения обольщать не прошли даром. Я… Я ведь делал это сотни раз, Лаура. По приказу Касадора, по прихоти его друзей, когда был всего лишь вещью. Это уже стало инстинктом, — он сглотнул. — Соблазнять, манипулировать, завлекать… Я всегда был одним из самых… способных отродьев в этом деле. Знал, что у меня получится, что у других моих жертв не было ни шанса устоять. И с тобой… всё должно было быть так же. Наступила пауза. Шум реки сливался с их дыханием. — Тебе оставалось только клюнуть на приманку, — он выдавил последнее, почти шёпотом. — Я знал, что у тебя не было шансов не повестись на меня… Девушка ещё не двигалась, ошарашенная услышанным, но по глазам было видно — её охватило не только потрясение и боль, но и гнев. — Я думал, что всё под контролем… — Довольно! Заткнись! Закрой рот! Резкий окрик Лауры прервал его сбивчивую исповедь. Астарион осёкся на полуслове, приоткрыв рот, будто всё ещё надеялся найти слова, способные исправить ситуацию. Воздух вокруг них словно сгустился. В следующее мгновение она шагнула вперёд, и его щёку обожгла звонкая пощёчина. Всё произошло так быстро, что он машинально прижал пальцы к лицу, растерянно пытаясь осознать — это действительно произошло. Нет, она всё поняла не так! Ведь всё изменилось, но эльфийка не дала и шанса продолжить. — Ну и подонок же ты! — бросила она, не повышая голоса, но каждое её слово было наполнено ядовитым презрением. Хриплый, сдавленный смешок вырвался из неё. — Вот значит как… “Манипулировать мной”, “повестись на тебя”… Как ловко же ты всё придумал! Лаура отступила на полшага, не сводя с него взгляда. Казалось, девушка будто впервые смотрит на него по-настоящему — в её глазах отражалось разочарование, смешанное с холодной злостью. Она обхватила себя руками, словно защищаясь. — Я поверила, что даже такая, как я, может заслужить что-то хорошее… А всё оказалось игрой. Всё ради того, чтобы защитить твою драгоценную шкуру! В её голосе боль росла с каждым словом, и становилось ясно, что она из последних сил удерживает себя от того, чтобы окончательно сорваться. Астарион сделал шаг вперёд, желая объясниться, сказать, что всё поменялось, но она резко остановила его, выставив перед собой ладони. — Нет! Даже не думай подходить! Поздравляю, Астарион, — её губы исказила саркастическая, злая улыбка, — ты действительно хорош. Я и правда повелась, полюбив тебя! Ты можешь гордиться собой. Твой прекрасный милый план сработал. И знаешь, не беспокойся: я держу своё слово. Все мои обещания остаются в силе. Он остался стоять, будто парализованный. Полюбила? Его? Все мысли смешались, слова застряли в горле. Эльф сделал попытку оправдаться, выправить ситуацию: — Лаура… послушай… Её лицо изменилось в одно мгновение. От прежней злости не осталось ничего — только тусклый, уставший взгляд и покрасневшие, полные слёз глаза. Она едва сдерживала дрожь в голосе. — Не надо продолжать, Астарион. Я поняла. Судорожно вдохнув, Лаура резко развернулась и быстрым шагом кинулась прочь, не оглядываясь. Он остался стоять у воды, не сразу сообразив, что делать дальше. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Идиот. Вот она — цена честности. Ну что, доволен собой, герой? Легче стало? Нет? Конечно, нет. На что ты вообще рассчитывал? На понимание? На прощение? Или просто хотел избавиться от тяжести, переложив всё на её плечи? Она даже не дослушала его до конца. В душе тут же поднялась волна злости на себя и на неё, но злость быстро сменялась пустотой. Может, и к лучшему — всё равно уже ничего не исправить. Меньше забот, меньше обязательств. Всё, что между ними, — просто досадное недоразумение. Она ведь всё равно поможет ему, если останется союзницей. Зачем всё усложнять? Пусть останется так. Но почему внутри только холодная, липкая пустота и чувство невосполнимой потери? Почему это слово «полюбила» застряло где-то под рёбрами, мешая дышать? Она сказала, что полюбила его. Его — ублюдка, паразита, манипулятора. Не может быть. Не должно быть. И всё же это сейчас больнее всего. В груди защемило, дыхание стало тяжёлым, а в голове крутились обрывки её слов, её голос, её взгляд. Вампир зарычал и, не раздумывая, бросился за ней. В три прыжка оказался на тропе, по которой они только что спускались к реке. Она не могла уйти далеко, только не в таком состоянии. Музыка и голоса с праздника всё ещё доносились из таверны, но вряд ли она пошла туда. До его тонкого слуха донёсся всхлип. Потом — чуть громче, с хриплым надрывом. Где-то левее, ближе к кузнице. Он двинулся туда. В узком тёмном закутке он различил её силуэт. Лаура сидела у стены за бочками с водой, среди брошенных молотов, кусочков металла, охапки соломы. Она сидела на корточках, сжавшись в комок и закинув голову назад, прижимая затылок к каменной кладке. Волосы спутались, пряди налипли на мокрые от слёз щёки. Она зажимала рот рукой, будто боялась выдать себя криком, и всё тело содрогалось в приступах плача. Горькие рыдания всё же срывались, эхом отдаваясь в тишине. Астарион в нерешительности остановился. Теперь, глядя на неё, он понимал: если уйдёт сейчас — уже никогда не простит себе этого. Он сделал шаг вперёд, потом ещё, и тихо опустился на корточки рядом. Протянул ладонь, аккуратно коснулся её плеча. Лаура, не открывая глаз, простонала хриплым едва узнаваемым голосом: — Зачем ты здесь?.. Убирайся. Ты уже всё сказал мне… Вампир на миг прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Сколько можно бояться собственных чувств? Сколько можно убегать? — Нет, — голос дрогнул. — Я не уйду. Пожалуйста, просто… выслушай меня. Лаура слабо дёрнулась, будто хотела стряхнуть его руку, но не решилась. Она медленно повернулась к нему, глаза распухшие, мокрые, полные слёз смотрели в упор. В её взгляде — усталость, обида, горечь, но уже не было злости, только усталое измождённое недоверие. — Я не хочу тебя слушать. Всё уже сказано. Я не могу больше… Голос её дрожал, слёзы катились по щекам. Новые рыдания вновь сотрясли её тело. Мужчина чуть сильнее сжал ладони на её плечах. — Ты недослушала главное. Мне надо было не повестись на тебя, — выдохнул он. — Но… на этом месте мой простой, милый план и развалился. Со мной никогда в жизни такого не случалось, пойми же, наконец! Пауза. Эльфийка не шевелилась, только глухо всхлипывала, и всё же слушала. — Ты… ты уникальна, Лаура. Не потому что была наивна или потому что влюбилась. А потому что… я сам повёлся на тебя. Не заметил, как это произошло. Как вдруг захотел быть рядом. Не ради выгоды, не ради дела, не потому что это удобно… А потому что ты… ты была настоящей со мной. С самого начала. Потому то мне и мерзко. Он наклонился чуть ближе. — И я не хочу больше играть. Не хочу делать вид. Я хочу, чтобы между нами всё было по-настоящему. Он замолчал. Лаура медленно повернула голову, по-прежнему всхлипывая. Слёзы всё ещё катились по щекам, но в её взгляде теперь читалось недоверие и осторожная надежда. Она смотрела на Астариона так, словно не верила до конца — неужели он не врёт, не играет очередную роль? Тишина затянулась, прежде чем она наконец, шёпотом спросила: — Ты… ты ко мне хоть что-то чувствовал? Или это всё была ложь от начала и до конца? А наши ночи?.. Это всё для тебя ничего не значит? Всё, что было между нами… Эльф вдруг ощутил странное облегчение. Она не оттолкнула его. Он с горячностью ответил, сам удивляясь, как легко сейчас шли слова: — В том-то и дело, что чувствовал! Ты вообще себя видела? Лаура удивлённо моргнула, не ожидая услышать подобное. — От тебя же взгляд невозможно оторвать. И быть с тобой… — он запнулся, с трудом подбирая слова, — это… вот в этом вся проблема. Или, по крайней мере, её часть. Астарион медленно поднялся с корточек и протянул ей руку, помогая подняться. Она не сопротивлялась — наоборот, едва заметно сжала его ладонь, как это бывало раньше. Он слабо вздохнул, опустив взгляд себе под ноги, теперь тщательно продумывая и подбирая каждое слово. — Понимаешь, близость… любая близость с кем бы то ни было — это то, что я использовал, чтобы заманивать жертвы к Касадору. Это то, чем он заставлял меня заниматься. Притворяться, изображать желание, интерес, похоть… Я попросту не умею иначе. Как бы мне того ни хотелось. Это стало частью меня — так просто не отпускает. Лаура едва слышно всхлипнула, пальцами всё ещё держась за его руку. Она сделала полшага ближе, её глаза, полные тоски и тревоги, искали ответы. — И я понимаю, что между нами всё было по-другому, — продолжал мужчина. — С тобой это было впервые за много лет по-настоящему. Это было… великолепно. Поверь, я знаю, о чём говорю. И всё равно… мне до сих пор кажется, что быть с кем-то — это что-то грязное, что-то, что вызывает отвращение и ненависть к себе. Мне мерзко, что я так устроен. Он поморщился от этих мыслей. — Дело вовсе не в тебе. Просто… я такой. Я не знаю, как быть, как любить по-настоящему… Но впервые — правда, впервые в своей жизни — я хочу этого. Я не знаю, как это делается, Лаура. Хочу быть с тобой так, как не умел раньше. Я до сих пор путаюсь в собственных мыслях, и… если ты после всего, что услышала, решишь уйти — я пойму. Эльфийка впервые за всё это время слабо улыбнулась. Медленно, словно боясь спугнуть, она коснулась ладонью его щеки — её пальцы всё ещё слегка дрожали. — Я же сказала, что влюбилась в тебя. Она усмехнулась немного смущённо. — Я сама впервые чувствую такое. И сама не знаю, что делать, что будет дальше. Но пути назад для меня уже нет. Я дорожу тобой. Бесконечно. — Правда?.. — в голосе Астариона промелькнуло почти детское неверие. Она кивнула, всматриваясь в его алые глаза. — Ты невероятно важен для меня, что бы ни случилось. В этот момент она шагнула вплотную к нему и осторожно обняла за талию, прижимаясь лицом к его шее. Астарион сначала растерялся, руки его зависли в воздухе — ему казалось, что если пошевелится, всё это исчезнет. Но когда её дыхание стало тише, он осторожно, боясь вспугнуть, обнял девушку за плечи и крепко прижал к себе. Провёл ладонью по её спутанным волосам, зарываясь пальцами в шелковистые пряди. В душе впервые за многие годы стало тепло и легко. Как будто кто-то снял тяжёлый груз с груди, и дал возможность дышать полной грудью. Лаура скользнула губами по его шее, потом чуть выше, коснулась скулы поцелуем. Она чуть отстранилась, и доверчиво заглянула ему в глаза. — Ты… ты и вправду полна сюрпризов, — пробормотал эльф. Он осторожно, чуть неуверенно коснулся губами уголка её губ. А потом привычно усмехнулся, но теперь без своей маски — легко, по-настоящему. — Если честно, я понятия не имею, что мы делаем. И что будет дальше. Но вот это… — он крепче прижался к ней, — я точно знаю, что это хорошо. И мне впервые так… хорошо. Лаура тихо засмеялась, пряча лицо у него на груди. — Мне тоже… И что я наконец открыто могу сказать тебе — я люблю тебя. Если бы его сердце сейчас билось, оно, наверное, выпрыгнуло бы из груди. Всё вокруг на миг стало вдруг простым, понятным и таким настоящим.