Глава 24. Можжевельник

Удивительно, но примерно через час после внезапного пробуждения меня вырубило. Возможно, с возрастом организм настолько адаптировался к стрессам, что спокойно мог перейти в режим отдыха даже из такого взбалмошного состояния. Проснулась во второй раз я от звонка будильника, около шести утра. Первым делом проверила, не звонил ли кто из больницы, но, на удивление, всё было тихо. Либо деятельные сотрудники решили лишний раз не тыкать начальство, либо там случилось нечто из ряда вон, и теперь, чтобы их не лишили премии, нужно было всё тщательно скрыть. Я, конечно же, буду надеяться на первый вариант, но исключать второй нельзя. Быстро проделав все утренние дела, я оставляю для Евы завтрак в ланч-боксе и записку: «Мне нужно уехать на работу пораньше. Не забудь еду! Деньги на такси скину на карту. Целую, Ада». И, последний раз погладив кота, который пришёл проводить свою нерадивую хозяйку, уезжаю в срочном порядке в больницу. Пока еду, успеваю позвонить в компанию, которая занимается электричеством. Там отвечают, что подача энергии уже восстановлена, а в причинах указывают повалившееся дерево, оборвавшее провода. На мой логичный вопрос, отчего в спокойную погоду растение могло рухнуть на проводку, мне ответили, что оно сгнило. Их объяснения показались уж слишком подозрительными, и я попросила уточнить место обрыва. На что меня лаконично послали и сказали не лезть не в своё дело. В момент, когда я уже на повышенных тонах прощалась с женщиной на том конце провода, какой-то… мудак (по-другому его не назовёшь) взял и подрезал меня на повороте, а потом вылез на своей ржавой тарантайке прямо передо мной. Очевидно, желая, чтобы я въехала ему в зад. Но, вдохнув пару раз, понимаю: машина мне ценнее, чем гонки с каким-то усатым мужиком на русском автопроме, и я перестраиваюсь на соседнюю полосу, вдавливая педаль в пол. До больницы без пробок доезжаю почти за сорок минут. Первым делом иду в приёмную, где охранники вместе с Машей пили чай. — Ой, Аида Алексеевна, здравствуйте. А вы что-то рано, — удивляется вышеупомянутая медсестра, откладывая кругленькую галету в сторону. — Доброе утро, примчалась, как только появилась возможность, — говорю я, ощущая, как пульс от напряжения и скорого шага чуть частит. — И вам доброе, — почти одновременно произносят оба охранника, а после они весело переглядываются, и старший берёт слово: — Как я вам и сказал, у нас всё тихо. Сашка пошёл на обход, как электричество дали, никаких подозрительных личностей не нашёл. Второй охранник кивает, подтверждая слова старшего. — Понятно, — в некоторых сомнениях говорю я. Что-то тут всё подозрительно спокойно. — Ладно, пойду тоже осмотрюсь. — Будьте осторожнее, босс, — улыбается мне старший охранник. — С утра почва влажная, не поскользнитесь. Я лишь киваю на его предостережение и с сомнением смотрю на сапоги. Что ж, надеюсь, не сильно замараюсь в грязи. Больница находилась в отдалении от населённого пункта и, по сути, граничила с огромным хвойным лесом. Даже не хочу знать, сколько стоило провести сюда коммуникации. Изначально здание было рассчитано как место, где наркоманы могли проходить лечение, но потом то ли урезали бюджет, то ли произошло ещё что-то, и в итоге всё переделали в лечебницу для психов. Мутная история. Я стала главным врачом уже после того, как всё было отстроено и поставлено на поток. Здание и двор были надёжно обнесены высоким бетонным забором без каких-либо углублений и рисунков. Сверху — колючая проволока, к тому же ещё и под напряжением. Согласна, условия… немного угнетающие, особенно для места, где нужно лечить психическое здоровье, но уж извините — бегать, вылавливать пациентов с обострением по всему лесу, не самое занимательное занятие. Вокруг забора по периметру есть небольшая тропинка: сначала её протоптали строители, а после стали пользоваться охранники, когда делают обходы. Вот по этой дорожке я и пошла. Первое время вокруг наблюдалась лишь грязь да жухлые кусты с облезлой оранжевой листвой. Лес был необычайно тих, что и неудивительно — почти все птицы улетели в места покомфортнее, чем промозглая Московская область. Я спокойно брела по непримечательной тропинке, оглядывая окружение. Даже не знаю, почему так нервничаю по этому поводу. Может, действительно, дерево сгнило да упало на провода. Хоть погода в последнее время была хорошая, в лесу всё же влажно. Минут пять спустя мне на пути встретился куст можжевельника. Этот красавец рос тут давно, и его собрат, по моим предположениям, расположился уже в стенах больницы. Видимо, ветер перенёс семена от этого растения за забор. Куст можжевельника выгодно выделялся на фоне остальных своей зеленостью. Мягкие игольчатые веточки словно высосали жизнь из растений вокруг, навечно сделавшись очаровательно яркими и вкусно пахнущими. Я провела рукой по иголкам, подавив желание отломать себе парочку пушистых зелёных отростков. Уже собираясь вставать, ощутила неприятный порыв ноябрьского ветра, заставивший поёжиться. Он попытался поднять вверх слипшиеся в грязи листочки, но те лишь лениво покачнулись и остались на своих местах. Зато куст, к которому я присела полюбоваться, порывом ветра приподнял одну из ветвей и оголил две сломанные ветки. Я тут же напряглась и подошла ближе. Вполне вероятно, что животные, гуляющие по округе, ошивались тут и случайно сломали ветку. Ну или я уговаривала себя в это поверить, пока осматривала место. Рядом никаких следов — лишь два сломанных зелёных прута. Меня прошиб холодный пот. Животные бы оставили следы: вмятины от лап или ободранную кору, да даже продукты жизнедеятельности. Но тут было подозрительно пусто, а это значит, что мало того, что здесь был человек, так он ещё и замел следы своего пребывания. Вот только зачем он полез в куст — не очень ясно. Поднявшись, я осмотрела округу: две высокие сосны вдалеке, облезлые кусты и можжевельник. Позади — стена с проволокой. Представив своё примерное расположение, понимаю, что смотрю на одну из улочек парка больницы. А корпус тогда будет… прямо точно тот, где лежит Разумовский. Ну конечно, как же по-другому? У Сережи, я смотрю, так много фанатов, что они его выслеживают даже в таких кущах. Отключение электричества тоже для этого было? Выясняли, где именно держат Чумного Доктора, чтобы потом напасть? Нет, если бы хотели напасть, сделали бы это сразу. Выясняли обстановку? Но забор высокий — тут без специального оборудования ничего не увидишь, кроме бетонной стены. Вновь оглядевшись, с сомнением подхожу к одной из сосен. Забраться по ней было бы очень проблематично. Никаких зарубок или следов около другого дерева я тоже не нашла. Да и пострадал только куст можжевельника. Может, я надумываю? И ветки поломало животное или ветер, да может, и человек — тот же охранник недавно мог сойти с маршрута и наступить на долбаные прутья. Вот только пугало не наличие всех собранных фактов по отдельности, а их взаимосвязь. Слишком уж много совпадений. Тогда кто попадает под подозрения? У меня навскидку выявилось три подозреваемых: Гром, Рубинштейн, отец. Первый вполне мог захотеть залезть в клинику и выбить из Разумовского под запись доказательства. Второй прощупывал почву для похищения. Ну а третий… не знаю, опять решил всё разрушить? Мне сложно судить, что у этого человека в голове. Я потерла лоб, стараясь осмотреть оставшуюся часть пути так же внимательно, как и все предыдущие участки. Меня пугала неопределённость и возможность проникновения кого бы то ни было в госпиталь. Даже если это был просто осмотр, какой смысл был в отключении электричества? Нет, планировали что-то серьёзное. Вполне возможно, неизвестный просто не знал о резервном питании, оттого и резко поменял планы. Когда выхожу к парковке около больницы, решаю, что неплохо было бы найти место, где упало это несчастное дерево, поэтому мой путь лежал в посёлок. Местный управленец наверняка принял хотя бы одну жалобу о поваленном дереве. Но мне не везёт: люди не слышали ничего перед отключением электричества. И никаких подозрительных личностей тоже не видели. Моё мини-расследование заходит в тупик. В компании меня послали, жители ничего не знают — значит, остаётся один способ: проехаться по линиям проводов и выяснить, где случился сбой. В некоторых сомнениях смотрю на время: полвосьмого. До начала рабочего дня ещё полтора часа — возможно, смысл в этом есть. Если честно, по какому принципу ставят проводку — мне неведомо, поэтому я просто подъехала к больнице и нашла вышку, к которой, по моим расчётам, должны идти кабели. Минут десять ехала на небольшой скорости, и вот я увидела место, где, вероятно, проводились работы. Бригады, которая производила ремонт, рядом видно не было. Да и в целом вокруг было тихо. Я вышла из машины, направляясь к поваленной сосне. Она была высокой и, видимо, упала прямо на дорогу, потому что часть поломанных веток так и осталась лежать на другой стороне проезжей части. Место около вышки было замотано оградительной лентой. Ещё раз оглядевшись, быстро лезу под неё, чтобы подойти к пню, который остался от поваленного растения. Вокруг почему-то образовалась лужа грязи, поэтому подойти к нему было немного тяжко. К тому же создавалось ощущение, что эта самая грязь попала ещё и на остатки корневой системы. Я тяжко вздохнула, оглядывая свои ботинки, — всё-таки придётся их чуть-чуть замарать. И тут меня второй раз за утро прошибает. Пахнет рядом с пнём очень странно. Уже не жалея сапог, подхожу ближе и принюхиваюсь. К утренней свежести хвойного леса примешивается острый машинный запах — так пахнет на заправках или в мастерских. А вот вторая «нота» неприятно кислит, по ощущениям напоминает что-то среднее между кошачьей мочой и уксусной кислотой. Я морщусь и отхожу от пня. Странно. Что может пахнуть одновременно бензином и аммиаком? Снова осматриваюсь и быстро фоткаю пень — чисто на всякий случай. И пока иду к машине, вдруг до меня доходит: аммиачная селитра и бензин! Самый дешёвый способ для изготовления бомбы. Чёрт, тогда получается… мы имеем дело с подрывником? Перед тем как сесть за руль, вновь осматриваюсь. Конечно, маловероятно, что подрывник сейчас тут, но не хочется получить камнем по голове. Плохо, всё очень плохо, думаю я, пока подъезжаю к больнице. Круг подозреваемых резво сужается до одного человека. Из всей троицы с химией, по сути, должен быть хорошо знаком только один — Рубинштейн. Гром слишком дуболом для таких планов, да и зачем так действовать, если можно было просто вломиться в клинику и всех избить? У отца — другие методы. Значит, остаётся только чокнутый психиатр. Надо срочно поговорить с Разумовским. И, кажется, об этом думаю не только я, потому что, когда захожу в клинику, ко мне сразу же подходит официального вида мужчина в очках. Почти сразу узнаю в нём «доверенное лицо», с которым мы встречались перед прибытием Сережи сюда. — Аида Алексеевна, рад видеть вас в добром здравии, — отзывается мужчина на мой вопросительный взгляд и после моего приветствия продолжает: — Я бы хотел на правах адвоката увидеться с Сергеем. И достаёт из своего чемоданчика какие-то документы. Вся дьявольская преисподняя, видимо, решила сегодня посмеяться надо мной.