[5]

      Шепот морского прибоя приятно ласкает слух. Небольшое кафе на набережной – отличное место для завтрака. Настроение не портит даже скорая встреча с не самым приятным собеседником.       Она умоляла Гарри, дать ей другого напарника, но Поттер уперся всеми четырьмя! «С ним ты точно будешь в безопасности» - раз сто повторил друг, но Грейнджер от этого не становилось лучше.       Ее отпуск на Юге Франции странным образом перерос в новое дело, и пришлось быстро менять планы. И вместо того, чтоб жарить свою пятую точку на горячем белоснежном песке пляжей Сан-Тропе, Гермиона обязана следить за опасным контрабандистом в паре с самым несносным мужчиной в мире.        — Доброе утро, крошка, — знакомый голос с приятной бархатной хрипотцой заставляет девушку вздрогнуть. Она отрывает взгляд от размытой линии горизонта и поднимает глаза на мужчину.       Челюсть отвисает сама по себе: перед ней стоит парень, в котором очень трудно узнать знакомого ей еще со школы Драко Малфоя. А мужчина в розовых солнцезащитных очках, леопардовой сорочке, наброшенной на голое тело и шортах, спущенных аккурат до резинки нижнего белья – незнакомец.       Гермиона хлопает удивленно глазами пару раз, пытаясь вернуть себе дар речи.       — Тебя заколдовали? — предположение кажется весьма логичным. Ей казалось, что без Империуса он в принципе не станет надевать на себя магловские вещи.         — Если бы, — лениво одной рукой отодвигает плетеное кресло и с присущей ему аристократической грациозной ленцой садится в него, укладывая руки на подлокотники. — Это все ради конспирации.       — Малфой, ты в этой пятнистой рубашке – как бельмо на глазу, — хмурится, отчего на лбу проявляется слабая бороздка морщин. — Мог бы просто голый прийти, и то меньше внимания к себе привлек бы.       — Ох, Грейнджер, я знаю, что тебе не терпится меня раздеть, но уйми свой пыл, мы же на работе, — игриво вздергивает  бровь мужчина.       — Ты просто придурок, — морщится, закатывая глаза.       —  А ты - зануда, — снизывает плечами парень.       Между полами расстегнутой рубашки виден разлет ключиц и  хорошо очерченные грудные мышцы. Он скрыл заклятием вереницу своих шрамов и теперь нетронутая загаром кожа кажется мраморной, как у статуи.       Гермиона отводит взгляд от чужого тела, стараясь придать лицу максимально безразличный вид. Еще на Малфоя она не пялилась, Мерилин ее упаси!       Спустя три года работы в министерстве она не придумала ничего лучше, как присоединиться к Гарри и стать аврором. Война оставила в ней огромный след и страх, что все может повториться вновь. Поэтому она решила бросить все свои силы и способности на борьбу с проявлением темной магии.       Первое время Гермиону никто особо не принимал всерьез, да и физическая подготовка – не ее сильная сторона. Но она смогла выбиться в десятку лучших мракоборцев отдела. И Малфой тоже смог.       Ему, наверное, было еще сложнее, чем ей, ведь бывшего пожирателя не шибко жаловали в Министерстве. Но парень оказался напористым в своем желании доказать всем, на что он способен.                И в целом, Гермиона давно простила ему все прежние обиды. Прошлое – пускай и останется в прошлом. Но это не значит, что она хочет с Малфоем работать в паре. Поттер спятил, и она точно ему припомнит эту поездку.

***

      — Вы готовы сделать заказ? — на французском у них спрашивает официант, и Малфой без труда и явного акцента просит еще пару минут. Ну, само собой, ему, как аристократу, положено знать не только родной язык.       — Грейнджер, сделай что-то со своим лицом, — морщится Драко, отпивая из стакана воду, принесенную работником кафе.       — А что с ним не так? — она лезет в сумочку за зеркальцем: макияж не испорчен, на голове тоже все более-менее прилично, спасибо широкополой шляпе, придавившей ее непослушные пряди.       — Его выражение слишком противозачаточно, — коронная ухмылка трогает губы, и Гермиона чувствует, как щеки вспыхивают огнем негодования.       — Что ты…       — Улыбайся, ты же завтракаешь с любовь всей своей жизни, — растягивает губы в улыбке Малфой. — Пару минут назад в заведение зашла наша цель и смотрит теперь, как мы любезно рычим друг на друга. Не ломай мне легенду.       — Я сразу предлагала быть просто твоей сестрой, — выплевывает сквозь стиснутые зубы и нервно выдавливает из себя корявую улыбку.       — У нас общий номер с одной двуспальной кроватью. Как думаешь, не возникли бы у персонала лишние вопросы? — дергает изящной бровью. — Я не извращенец спать в одной постели с сестрой. И вообще, все претензии к Поттеру – это он зажал денег на два раздельных номера и придумал нам прикрытие.       — Непременно выскажусь ему на этот счет, — рычит, часто дыша. Ее злит вся их операция, и что Драко главный, и что им надо делать вид, вроде они помолвлены. Да невооруженным глазом видно – они оба готовы при первой же возможности бросить друг в друга парочкой заклинаний. — И по поводу извращений – ты же чистокровный, значит, у вас в семейных традициях спать с родственниками.       — Я так и знал, что ты ткнешь меня в это носом, — улыбка становится похожей на оскал. — Но что поделать, семью не выбирают. И вообще, скажи спасибо моей матери, что она воспитала джентльмена. Иначе спать пришлось бы  на полу именно тебе.       Гермиона закатывает глаза и невзначай оборачивается, чтобы посмотреть на подозреваемого. Дыхание спирает и сердце в груди тревожно сжимается  – их цель сидит за столиком неподалеку в окружении жены и двоих чудных ребятишек. Что ей точно не хочется – так это на их глазах производить арест отца семейства.       — Мы дождемся приема, на котором планируется сделка, и поймаем его на горячем, — коротко поясняет Малфой.       Гермиона в ответ просто кивает. Да, они делают хорошее дело – арестовывают преступников, защищают добро. Но как принять тот факт, что и у плохих парней есть другая жизнь? Наверняка та женщина понятия не имеет, чем на самом деле зарабатывает ее муж. Что уж говорить о детях!       — Прекрати его жалеть, — резко и грубо выдыхает Драко. — Он убил троих авроров в прошлый раз. И продал как минимум четыре проклятых артефакта, которые точно не осядут в чьей-то коллекции, а будут использованы по прямому назначению. И то, что у него есть дети - не делает из него резко хорошего человека. Злодеи тоже размножаются, и я тому прямое доказательство.       Он замолкает, жестом подзывая официанта. Гермиона глядит на мужчину пару долгих мгновений, а затем утыкается в меню. Да, Гарри несомненно прав – Малфой изменился.       Грейнджер честно старается не жалеть преступника, но не выходит. Мэтью Маккрут – их главный подозреваемый – выглядит очень счастливо в кругу семьи. Вот к нему на колени влезает кучерявый малыш, что-то задорно лепеча, и противный липкий ком встает ей попрек горла. Завтра они оставят этих детей без отца...

***

      Задержание темного мага проходит не по плану, в результате чего Малфоя ранят. Оказывается, жена Маккурта вовсе не безвинная овечка, а его подельница. И заклинание, брошенное разъяренной волшебницей, вообще-то предназначалось Грейнджер. Драко чудом успел оттолкнуть ее, совершенно не думая в этот момент о последствиях для самого себя.       Да, все кончилось благополучно, и никто не умер. Преступники предстанут перед Визенгамотом, а рыдающие дети, которых передали работникам Министерства, еще долго будут приходить к Гермионе во сне. Она любит спасать мир от негодяев, любит свою работу, но иногда ей кажется, что они сами ничем не лучше зла, с которым упорно сражается.       — Только не говори, что ты страдаешь из-за бедненьких детей контрабандиста, — голос Малфоя заставляет девушку свести лопатки вместе и проглотить подступившие к горлу слезы.       — Я не страдаю, — поправляет то и дело норовящую слететь с головы шляпу.       Закат окрасил небо над большой водой в розовый, как перья у фламинго, оттенок. Крики отдыхающих стихли, а шум набегающих на берег волн успокаивает.       — Да я вижу, — садится рядом, вытягивая босые ноги вперед. У него костлявая стопа и длинные пальцы, и он зарывается ими в теплый песок. Целительное зелье сделало свое дело, но Малфой все равно выглядит каким-то излишне бледным. — Мы сделали им услугу – с такими родителями им тоже светило бы только преступное будущее.       — Интернат для осиротелых детей волшебников – так себе услуга, — бросает на парня косой взгляд. Он опять нарядился в дурацкую леопардовую рубашку, которую видимо из принципа не застегивает.       Маскирующие чары не действуют больше, и теперь Гермионе хорошо видны все шрамы и рубцы, которыми щедро украшено рельефное тело парня. И это ее по-прежнему смущает.       — Как знать, — глубокомысленно выдает Драко и отпивает прямо из горла самый обычный магловский виски.       — Видимо тебя таки кто-то заколдовал, — язвит девушка, в пол оборота разворачиваясь к парню. — Ты вырядился в это леопардовое недоразумение, пьешь магловский напиток. Разве это не выше твоего достоинства?       — Я еще и курю, Грейнджер, — хмыкает Драко, вновь делая глоток, и протягивает ей бутылку. — А это абсолютно магловская привычка. Выпьешь?       Гермиона думает минуту, а затем принимает предложение. Ей не помешает пару глотком алкоголя, чтоб прогнать муторное состояние после всего случившегося.       Какое-то время они просто сидят вдвоем, измеряя время глотками обжигающего виски. Хмель мягко окутывает сознание, позволяя обмануть затронутый тревогой мозг. Звездная россыпь алмазной крошкой усеивает черное бездонное небо, волны шумят, перешептываясь, и где-то вдали над водной гладью вспыхивают, потрескивая, огни чужих фейерверков.       — Зачем ты подставился под удар сегодня? — буднично спрашивает Гермиона. Ей надоедает молчать, но она понятия не имеет, о чем ей говорить с Малфоем.       — Обещал Поттеру, что верну тебя целой и невредимой, — ухмыляется, допивая одним глотком остатки виски. — Так что, ничего личного.       — Какой же ты все-таки невыносимый грубиян, — снимает свою шляпку, позволяя теплому летнему ветру ерошить примятые пушистые пряди.       — То есть, ты хотела услышать что-то вроде: «О, Мерлин, я бы не вынес твоей кончины, ведь не представляю своей жизни без тебя»? — излишне манерно растягивает слова, в конце драматично приложив руку к сердцу.       Отчего-то Гермионе становится смешно. Всему виной алкоголь, и усталость, и шутка-то смешная. Девушка запрокидывает голову и хохочет в голос, ощущая, что вконец захмелела.       — Нет, что ты. В этом случае мне пришлось бы тебя как-то благодарить, — пытается отшутиться в ответ. Грейнджер смущается, когда отсмеявшись, замечает на себе пристальный взгляд серых глаз. — А так – скажу спасибо Гарри.       — И снова все лавры Поттеру, — ухмылка трогает соленые от морского бриза губы. — Но, знаешь, я расстроился, если бы тебя сегодня убили.       — Почему? — вопрос необдуманный и торопливый. На мгновение сердце замирает, а затем спешно ускоряет бой в груди.       — А с кем бы я ссорился тогда на каждой планерке и совещании? Ты заноза в заднице, Грейнджер, более упрямой и вредной ведьмы я еще не встречал в своей жизни, — отряхивает от песка ладони.       — Эй, ну так себе комплимент, — она в шутку толкает его раскрытой ладошкой в грудь, но парень перехватывает ее запястье, легко сжимая.       Касание ощущается как разряд электрического тока – колючее, жгучее, волнующее. Спину обдает жаром, и пульс торопится в венах, обгоняя сам себя. Гермиона не знает, зачем переводит свой взгляд с потемневших серых глаз на мужские губы, но ее это вдруг так волнует, что кажется, сердце разом перерастает ребра.       На мгновение она вдруг решает, что Драко сейчас ее поцелует. И он даже немного подается вперед, но всего лишь для того, чтоб заправить ей за ухо мешающую прядь волнистых волос. Пауза затягивается и момент теряется.       Гермиона не сразу понимает, что разочарованный громкий вздох принадлежит именно ей. Малфой хмыкает и разжимает пальцы. Неловкость заполняет вокруг них все пространство, проникает под кожу, заставляя щеки пылать пуще прежнего.       Она успевает подумать, что пьяна до предела, раз решила, будто они станут целоваться, но Драко рывком притягивает девушку к себе и довольно несдержанно целует – нагло, дерзко, настойчиво, пальцами зарываясь в растрепанные пряди.       У нее перехватывает дыхание. Губы у Малфоя мягкие, прохладные, а язык горячий. Во рту, который девушка послушно приоткрывает, тут же расцветает привкус соли и виски. Она пытается удержаться в этой реальности, цепляясь ладошками в гладкую ткань леопардовой рубахи, сминая ее в кулаках, и чувствует, как парень усмехается в поцелуй, удобней обхватывая пальцами ее подбородок.       Безумие длится и ощущается вечностью, внутри Гермионы переворачивается весь мир, вспыхивают фейерверки и, кажется, звезды сыпятся за ворот. А потом горизонт кренится, и лопатки касаются теплого песка.       Под ее ладонями скользит ткань с ненавистным принтом, оголяя горячую кожу. Девушка задыхается от наплыва чувств, ощущений, торопливых смазанных поцелуев и собственного безрассудства. Наверное, так неправильно, но, Мэрлин, как же ее давно так никто не целовал!       Драко хватает остатков здравомыслия оборвать их обоюдное помешательство. Он еще мгновение прижимается к ней, лбом утыкаясь в изгиб между плечом и шеей, а затем отстраняется, переворачиваясь на спину и ложась рядом с Гермионой на песок.       Девушка глядит на вращающееся небо с миллионами крохотных звезд, и молчит, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тело недовольно тем, что ласка оказалась такой мимолетной и теперь отзывается в ней томительным жаром внизу живота. Дряньство! Ну, вот только этого ей не хватало!       Когда перед хмельным взором Гермионы ковш Большой медведицы переворачивается в последний раз и становится наконец-то на место, Малфой решается заговорить.       — Нужно идти в номер, завтра рано вставать, — голос звучит хрипло. Он глядит на небо, и в лунном свете его кожа кажется прозрачной.       — Иди, — отзывается Гермиона. На нее вдруг валится реальность, пригвождая ее к песчаному берегу шпилькой раскаянья и негодования по поводу собственной глупости, как бабочку к картонной коробке.       — Ты же знаешь, что без тебя я не уйду, — парень рывком садится, оглядываясь по сторонам. — Что ж, а тебе таки удалось меня раздеть, Грейнджер. Хотя бы частично.       Гермиона тоже садится и протягивает Драко его рубашку, что валялась рядом с ее шляпкой. Ей неловко и нужно бы ответить что-то не менее колкое, но в голову ничего не идет.       — Если бы я действительно поставила себе за цель тебя раздеть, Малфой, то ты бы сейчас шел в номер без трусов, — ляпает языком и сама стыдится слов. Нет, ей определенно пора заткнуться.       — Даже так, — кроткий смешок немного разряжает напряженную  атмосферу. — Воспользовалась бы Империусом?       — Зачем? — поднимается на ноги и глядит на парня снизу вверх. — Ты избавился бы от одежды без применения какой-либо магии.       — Даже не сомневаюсь в этом, — нахально подмигивает ей, набрасывая на плечи одежду. Он тоже встает на ноги, подхватив пустую бутылку из-под алкоголя. — Не стану тебя провоцировать, а то мало ли. Не хочется остаться без трусов посреди пляжа.       — Идиот, — выдыхает Гермиона и идет в сторону небольшой лестницы, что выведет ее к каменной дорожке отеля. Ей и смешно, и стыдно, и неловко. Так много чувств, но все они легкие, как летний ветер или морской бриз. И не верится, что все это в ней родилось от взаимодействия с Малфем.       — О, слушай, я уточню, — он догоняет ее, сохраняя между ними допустимое расстояние. — А ты в этой гипотетически возможной истории тоже голая?       — С чего ты взял, что это возможно, пускай и гипотетически? — бросает на него взгляд через плечо.       — Ну, а как? Все, что мы можем себе представить – может быть воплощено в реальность, — рассуждает парень, перешагивая по две ступеньки за раз. — Я вот могу представить тебя без одежды!       — Не смей этого делать!.. — возмущается Гермиона и не может скрыть улыбки.       Кажется, и не было этого тяжелого дня,  сложной операции, ранения Драко… Она спросила, почему он ее спас желая узнать истинные порывы. А что если это  было не просто так? Гермиона вот очень за него испугалась, хоть и никогда в этом не признается, по крайней мере, ему. По крайней мере, сейчас…