[13]

      Дежавю накатывает на нее волной неконтролируемой паники. Босые ноги врастают в кафель, во рту пересыхает, сердце каменеет. Гермиона стоит посреди ванной, едва прикрывшись полотенцем, и второй раз в своей жизни переживает предательство.       Тогда, на исходе января, она вернулась с длительной командировки домой невероятно окрыленная и счастливая. Она защитила проект, привлекла инвесторов, получила долгожданное повышение. Карьерная лестница наконец-то ей подчинилась, давая новые перспективы и открывая горизонты.       Виктора дома не было. Накануне ее поездки они немного повздорили, но Грейнджер даже не обратила на это особого внимания – в последнее время между ними было не все гладко, но ведь так у всех. Нужно немного уделить друг другу внимания и все наладится!       В квартире было относительно чисто, на столе в кухне стояли ромашки, которые традиционно ей всегда дарил Крам, и в холодильнике под толстым слоем фольги ожидало мясное рагу по фирменному рецепту мамы Виктора. Все максимально привычно и знакомо. В доме пахло домом.       Она даже не расстроилась, что ее не встретил молодой человек – у него очередные соревнования, тренировки… Ничего страшного, увидятся вечером. Гермиона благополучно разобрала чемодан, приготовила сувениры своему парню – еще бы, они не виделись так долго! Позвонила Джинни, но подруга оказалась занята. Поэтому решено было привести себя в порядок.       Грейнджер приняла душ, начала вытираться, подняла взгляд к запотевшему зеркалу и обмерла. «Люблю тебя, котик». Котик. Вряд ли это послание предназначалось Гермионе. А, следовательно, пока она там строила свою карьеру, Виктор строил личную жизнь.       Дальше все было так, как происходит в дурацких драматических фильмах: собравшись с мыслями, девушка прошлась по квартире более внимательно и обнаружила кучу мелочей: резинки для волос, которыми сама Грейнджер не пользуется, предпочитая им заколки, фруктовый чай – его никто в их семье не пьет, по-другому застеленная кровать… Вывод напрашивался сам собой и был совсем не утешительным.       Мог ли ее парень, с которым она однажды собиралась пожениться и завести детей найти себе любовницу? Ведь найденные Гермионой улики как раз и указывают на наличие какой-то женщины, что побывала в ее квартире и всеми силами пыталась оставить свой визит замеченным и очевидным.       К счастью, у Крама хватило смелости не растягивать все это на долгие годы унижений, а прямо признаться – да, он нашел себе новую девушку. Что тогда почувствовала Гермиона? Острое чувство несправедливости, злость, обиду… Но удерживать возле себя человека, который уже ей не принадлежит, Грейнджер не стала бы никогда. Ей было больно, но она не из тех, кто потерпит к себе такое отношение.       И вот сейчас, глядя на запотевшее зеркало, с выведенным на нем сердечком ей становится дурно. Муть поднимается откуда-то изнутри, в голове шумит, сердце колотится в грудной клети, желая, наверное, остановится...       — Все нормально? — голос позади приводит ее в чувство. Драко стоит на пороге ванной, плечом привалившись к косяку, и внимательно на нее смотрит. Он выглядит расслабленным, спокойным, совсем не похожим на того, кто через секунду сделает ей больно.       — Нет,— даже не старается врать. Сейчас, когда пар осел и амальгама снова стала показывать отражение, пускай и за тонким слоем испарины, Гермиона видит, какой бледной и напуганной выглядит. — Ты ничего не хочешь мне сказать?       Драко вскидывает брови, удивляясь. Его губ касается легкая улыбка и он как-то растерянно двигает плечами.       — Хочу, но… Давай, может, ты хотя бы оденешься? — кивает на ее полуголый внешний вид. — Нет, я не против, ты можешь здесь вообще ходить голышом, но просто через час придут родители и… Скорее всего моя мать не оценит твою смелость.       — Мне нужно знать правду, — голос дрожит и Гермиона делает над собой усилие, стараясь придать ему твердости. — Там на зеркале… Это…       Она не знает, как оформить свою мысль в слова. Язык не поворачивается спрашивать, а не завел ли Малфой любовницу. Хотя, это будет совсем не удивительно – он красив, состоятелен и вокруг него вечно ошиваются девушки, куда моложе, раскрепощённой и веселее Грейнджер.       — Перебор, да? — морщится Драко, решительно входя в ванную. Он обходит Гермиону, и, сняв полотенце, висящее возле раковины, в два размашистых, широких движения протирает запотевшее зеркало. — Прости.       — Погоди, — перехватывает удобней махровую ткань на груди. — Давай поговорим. Я понимаю, что работа у нас отнимает много времени, я часто бываю в командировках, и ты тоже. И мне нужно знать… Вернее, я…       — В том то и дело, — поворачивается к ней, складывая руки на груди. — Мы так редко видимся в последнее время и…       — Господи, нет, так не бывает, — свободной рукой в отчаянии она закрывает глаза, стараясь не разрыдаться. Какое-то проклятие, иначе не сказать.       Возникает тягучая пауза, а потом на своих плечах девушка ощущает чужое, теплое прикосновение.       — Эй, эй, ты чего? — он отнимает ей от лица руку и смотрит слишком серьёзно для парня, который собирается ее бросить. — Прости, я знаю, что ты не слишком любишь всю эту клишированную романтику, но я никогда в своей жизни ни за кем так старательно не ухаживал, так что… Черт, я говорил Пэнс, что писать послания на зеркалах – это что-то из позапрошлого века.       До Гермионы медленно доходит смысл сказанного. Пэнси – это давняя подруга Малфоя. О каком позапрошлом веке он говорит?       — Не понимаю, — хмурится, сведя на переносице брови. Ей становится прохладно и неуютно стоять полуголой и выяснять отношения.       — Иди оденься, и я все тебе расскажу, — парень ладонью касается ее щеки, заглядывая в глаза, а затем коротко целует в губы. — Так уж и быть, раскрою правду о том, с каким некомпетентным человеком ты встречаешься.       Драко убирает ей от лица завитую влажностью прядь, еще раз пробегается взглядом по девушке и выходит, оставив ее снова один на один с непониманием и тревогой.              Гермиона натягивает халат на влажное тело, перехватывает волосы заколкой и идет в гостиную, до конца не понимая, что происходит.       Малфой выглядит каким-то излишне собранным, и Грейнджер внутренне напрягается, ожидая худшего.       — В общем, ты знаешь, я не силен в пафосных речах, когда дело касается отношений,  и вообще, романтика – это не ко мне, как ты уже поняла. Но я… Но я хочу сделать все правильно, — парень размашисто шагает к ней, заставляя Гермиону остановиться на пороге, и опускается перед ней на одно колено. — Гермиона Джин Грейнджер, ты выйдешь за меня замуж?       Только сейчас в его руках она замечает коробку с кольцом.  Ее охватывает паника, в голове снова начинается звон. Дыхание спирает, и комок в горле вырастает до таких размеров, что трудно дышать.       — Скажи что-нибудь, — пауза неприлично затягивается, и волноваться начинает уже Малфой.       — Я…  — хрипло выдавливает из себя, прикрывая глаза и позволяя себе на секунду задержать дыхание, а затем медленно выдохнуть остатки кислорода, чтоб сделать хороший вдох и выпалить: — Ты мне изменяешь?       У Дроко натурально отвисает челюсть. Точно не этих слов человек с кольцом в руках и стоящий на одном колене хочет услышать от любимой девушки.       — Что, прости? — переспрашивает, хмурясь.       — Ничего, — закрывает лицо ладонями, желая провалиться сквозь землю. Проходит еще пару мгновений, прежде чем Гермиона убирает руки от глаз и прикладывает их к пылающим щекам. — Да, да… Я выйду…       Им обоим требуется время. Малфой вяло реагирует на ее согласие, собственно, как и сама Гермиона на предложение. Он надевает ей на палец кольцо, целует руку, поднимается на ноги и замирает, внимательно на нее глядя.       — С чего ты взяла, что я тебе изменяю? — на его лице такое искреннее непонимание, что Грейнджер становится даже совестно. Она крепко прижимается к Драко, утыкаясь лбом в разлет ключиц, и вдыхает знакомый запах.       — Прости, я … Не важно, — выдыхает и расслабляется, когда чувствует на своей спине крепкие мужские ладони.       — Я не хотел тебя расстраивать,— говорит, поглаживая ее спину. — Пэнс посоветовала быть романтичным, набросала идей… Короче, все это такие глупости…       — Нет, не глупости, что ты…— она чуть отстраняется, чтоб заглянуть в любимые серебристые глаза. — Я очень это ценю.       Гермиона не рассказывала, почему она рассталась с предыдущим своим парнем, но Драко никогда и не спрашивал. Ей потребовалось много времени, чтоб рана в сердце после предательства стала не такой глубокой, и девушка снова позволила себе кому-то довериться.       С Малфоем они встречаются чуть больше года. Неожиданная командировка в Швейцарию подарила ей не только выгодный контракт, но еще и довольно целеустремленного кавалера, который сумел убедить Гермиону в серьезности своих намерений.       — Тогда, что не так? — качается ладонью ее щеки, поглаживая нежную кожу большим пальцем. — Ты мне не доверяешь?       — Доверяю, — спешит убедить в  этом парня. —  Просто, понимаешь… Ошпаренный кот боится холодной воды...       Однажды Гермиона ему все расскажет, если это будет нужно, но в данную минуту вдаваться в подробности прошлого, едва надев помолвочное кольцо – это, по меньшей мере, глупость.       — Понимаю, — коротко выдыхает мужчина. — Иди сюда…       Он привлекает ее снова в объятия, подбородком утыкаясь в мокрую макушку. Руки мягко поглаживают лопатки, и девушка наконец-то чувствует, как отступает паника и тревога. Она еще пару минут наслаждается неспешной лаской, а затем поднимает голову, чтоб посмотреть в знакомые серо-голубые глаза:       — Признайся, предложение выйти замуж – это импровизация, — девушка хочет сместить фокус внимания со своего прошлого, на их общее с Драко будущее.        — Отчасти, — хмыкает и улыбается. — Я планировал это сделаться сегодня за ужином, и то сердечко на зеркале… Оно не должно было напугать тебя до слез. И я подумал, что нужно исправлять ситуацию. Прости, из меня никудышный романтик.  Гермиона улыбается, а затем сама тянется за поцелуем. Да, может, Драко и не романтик, зато честный. Ей известно, что решив кому-то довериться, человек всегда рискует. Однажды она уже была предана, для нее доверие – это шатеая стезя. Но в отношении Драко ей так хочется верить, что в этот раз все точно не зря.