[14]

      Малфой едет к ней прямо из аэропорта, нарушая с десяток правил дорожного движения. Затем, как в бреду, ищет подъезд, поднимается на этаж, находит заветную дверь. Он думает все это время о двух вещах:  лишь бы она была одна и  что он готов на все, лишь бы исправить свои ошибки…       Гермиона открывает не сразу, поэтому у Драко есть пара мгновений, чтоб собрать всю смелость, на которую он только способен, и выпалить короткую заготовленную речь, едва в дверном проеме видится знакомый образ.       — Я не могу без тебя, — впивается в нее взглядом. С мокрыми волосами и в пушистом махровом халате Гермиона кажется такой беззащитной и хрупкой, а еще уставшей. Она минуту изумленно смотрит на гостя, не веря своим глазам.       — Давай зайдем, — просит Грейнджер, понимая, что их могут увидеть соседи. Она понятия не имеет, откуда он тут взялся, если еще утром был в Париже. Девушка цепляется пальцами за его черный джемпер, и тянет за собой в квартиру. Мужчина поддается, идет за ней пару шагов, но потом словно приходит в себя, немного отстраняется, берет ее за руку и тянет прочь из дома на лестничную площадку.        — Драко, — растерянно произносит Гермиона, не понимая, что происходит.       — Все потом, — стискивая челюсть, произносит мужчина, сжимая ее ладошку сильнее. — Закрой двери и пойдем со мной. Я хочу тебя, но не хочу делать это в твоей квартире.       Гермиона не собирается сейчас выяснять отношения, поэтому просто захлопывает дверь и идет за Малфоем, игнорируя волнение. Кто бы мог подумать, что та мимолетная встреча два года назад настолько сильно изменит их жизни.       Мужчина заводит девушку в лифт и быстро нажимает на кнопку. Грейнджер не успевает опомниться, как он рывком привлекает ее к себе, зарывается в растрепанные волосы, и впиваясь в губы болезненным поцелуем.  Так пылко, неудержимо, будто это все, что ему требуется в данный момент.       Он сплетает их языки, немного сжимая влажные волосы на ее затылке. Гермионе остается лишь цепляться за его плечи, желая быть к нему как можно ближе. Лифт медленно ползет вниз, и Драко ухмыляется сквозь поцелуй.       — Даже не ври, что не рада меня видеть, — чуть отстраняется лишь для того, чтоб снять с себя куртку и набросить ей на плечи.       — Я и не собиралась, — снова тянется за поцелуем, пальцами касаясь его лица. Сейчас, в данную минуту она вдруг понимает, как бессовестно, безнадежно и отчаянно по нему скучала.       Лифт распахивает свои двери, и мужчина нехотя выпускает ее из объятий, беря за руку, крепко обвивая пальцами маленькую девичью ладонь. Он тянет Гермиону за собой прочь из подъезда, шалея от собственной решительности.       Грейнджер позволяет ему вести ее туда, куда он хочет. Ей все равно, лишь бы ощущать его тепло как можно дольше. Это все так порочно, так страшно, так неправильно, и все равно она словно бабочка льнет на огонь. Если уж и погибнуть – то только в лучах его тепла и света.       Девушка без вопросов садится в машину и молчит до тех пор, пока он не выезжает с парковки ее дома, заворачивая в тесную, плохо освещенную улочку.  Эта маленькая пауза, короткая передышка, полная тишины и глубоких выдохов помогает принять окончательное решение.       Поэтому, когда она слышит, как глохнет мотор и с тихим щелчком отодвигается синение водителя, у нее больше нет сомнений, что она поступает истинно верно.       Мужчина тянется к ней, целует, а затем помогает перебраться к нему на колени. Она чувствует его возбуждение, тает от горячих, нетерепливых ласк и ей однозначно мало всего того, что происходит с ними.       Гермиона сама запускает  руки в его волосы на затылке, путаясь в мягких платиновых прядях, требовательно тянет на себя, впиваясь  в его губы, опьяненная знакомым запахом. Ей кажется, так пахнет искушение:  терпкий табак,  пряность восточных специй и легкая нота хвойного леса…       — Нет, не спеши, — он улыбается, перехватывая ее ладошки, и немного отстраняет от себя. — Дай я на тебя посмотрю…       Они не виделись месяц. Часы бестолковых разговоров не могут заменить близости, тепла, присутствия. То, что должно было остаться разовой слабостью, выросло в нечто большее, лишающее здравого рассудка, толкающее на безумие.       Малфой шумно и глубоко дышит, осматривая девичье лицо,  мягко гладит ладонью влажные спутанные пряди, скользит взглядом по изгибу шеи, ключицам, любуется вздымающейся грудью под халатом.       — Какая же ты красивая, — произносит Драко, понижая тон, продолжая осматривать ее, смущая. Он пальцами касается ее подбородка, приподнимая голову чуть вверх, заглядывая в карие глаза, подернутые дымкой желания. — Я скучал. А ты?       Вместо ответа Гермиона тянется к нему, руками обхватывая лицо. В полумраке машины знакомый ей серый, мглистый оттенок его глаз практически не виден. В расширенных зрачках есть только ее отражение. Она целует почти что нежно, стараясь приглушить в себе страсть. Драко отвечает так же, пальцами впиваясь в мягкие девичьи бедра.       Он позволяет обоим пару минут просто насладиться присутствием друг друга, возможностью прикоснуться, дышать одним воздухом, ощущать тепло, а затем  обрывает поцелуй, подается немного вперед, включает музыку, и, глядя ей в глаза, прибавляет звук.  Салон заполняет до боли знакомая мелодия.       Они вдвоем просто в машине, на темной улочке, освещенные лишь подсветкой приборной панели, с музыкой, льющейся из задних колонок. Под эту песню они танцевали вдвоем впервые, на позапрошлом Рождестве. Ей не верится, что Драко помнит.  Гермионе все это кажется таким интимным и романтичным. Ей хорошо известно, что с этим мужчиной в любом месте можно чувствовать себя желанной.       Проходит ещё несколько длинных секунд, и Драко подчиняется собственной похоти. Он рывком вжимает в себя хрупкое женское тело и целует жадно, глубоко, не сдержанно, стягивая с нее куртку и руками задирая подол халата.        Воздуха не хватает, но Грейнджер даже не думает отстраняться, ей хочется дышать только им. Мужчина, путаясь, развязывает ее халат, распахивая его в разные стороны, не прекращая ее целовать, покусывая губы. Накрывает грудь, немного сжимает, гладит ладонями, вынуждая девушку прогнуться и стонать ему в рот. Его губы спускаются ниже, хаотично целуя скулы, обжигая горячими поцелуями шею.       Как же давно ей не было так хорошо. Музыка, полумрак, и его близость одурманивают Гермиону. Она желает полностью раствориться в нем. Того, что их разъединяет – сейчас не существует. Есть только чувства, ощущения и безумное желание.       Между ними много сложного, запутанного, их связь – это не то, чем можно поделиться с друзьями или родными. Но  в его руках она на самом деле чувствует себя особенной, красивой и очень желанной. А как по-другому? Если он целует и ласкает ее с такой жадностью, страстью и любовью.       Гермиона хватается за края джемпера, желая прикоснуться к коже.  С его горла рвется тихий грудной рык, он нехотя отстраняется, и сам сдергивает с себя свитер, швыряя его назад. Малфой впивается в зацелованные губы, немного больно прикусывает, когда девушка теплыми ладошками накрывает его грудь, слегка проводя по ней короткими ногтями.       Драко хаотично гладит ее тело, забирается под махровую ткань, сильнее сжимая ее бедра, удерживая на месте. Это мучительно сладко и хочется большего, поэтому она нетерпеливо продолжает ерзать на его коленях.       — Джииин, — низко тянет ее второе имя, приподнимая, вынуждая девушку немного отстранится. Она без слова понимает, что он хочет сделать и решается помочь справиться с ремнем брюк. Их руки  сталкиваются, пальцы не слушаются, мешаются. Драко ухмыляется, ловит ее ладони, крепко сжимает. — Не торопись…       И она послушно замирает, больше не вмешиваясь. Лязг металлического ремня и звук расстегивания ширинки звучат особенно громко, волнительно, отбивая остатки адекватности. Малфой отпускает спинку сидения назад и помогает Гермионе устроиться на нем поудобней. Он стягивает с ее плеч халат, гладит бедра и откидывается назад, увлекая девушку за собой...       Грейнджер коротко целует мужчину и полностью сбрасывает с себя халат, оставаясь обнаженной. Кожа тут же покрывается мурашками, больше не от холода, а от предвкушения.       Малфой гладит ее спину, мягко и нетерпеливо надавливая на поясницу. Девушка знает, ожидание ему дается с трудом, поэтому она задерживает дыхание и медленно опускается на его член, помогая себе рукой.       Ее короткий выдох смешиваются с низким мужским стоном. Возбуждение сводит низ живота, жаром скатывается по венам, и она запрокидывает голову назад, наслаждаясь желанной наполненностью.       Девушка начинает двигаться неторопливо, медленно, прогибаясь в  пояснице. Шум в ушах нарастает, приглушая музыку и их с Драко общие стоны.        — Посмотри на меня, — внезапно просит мужчина, до боли сжимая ее бедра, чуть повышая тон. — Посмотри…       Гермиона распахивает глаза, тут же встречаясь с его  потемневшим взглядом, таким глубоким, манящим, словно она заглядывает в бездну.       Девушка продолжает медленно двигаться на нем, и откровенно сходит сума от того, что видит:  как Малфой стискивает челюсть, как напрягаются его мышцы и выступают вены. Он дышит глубоко через нос, держит ее своим взглядом, сжимает гладкую нежную кожу, оставляя на ней следы обладания.        Это невыносимо хорошо. Безумно. Порочно и возможно даже грязно. Но так необходимо. Голова идет кругом, дыхание сбивается и девушка теряет равновесие, упираясь руками в его грудь, тянется к губам, чтобы самой целовать его.       — Нет, замри, — с придыханием просит мужчина, останавливаясь в миллиметре от ее губ. Он притягивает хрупкое тело, покрытое испариной, к себе ближе и двигается сам - глубоко, резко и немного быстрее, обжигая ее уста своим горячим дыханием.       Они делят один вдох на двоих, и все происходящее кажется невыразимо интимным, куда больше и важнее секса, и даже самой любви. Словно между ними натягиваются все нити, что удерживают их души вместе.        Сердце бешено стучит в груди, животе, висках, мышцы сковывает истомой в приближении оргазма. Удовольствие концентрируется где-то в одной точке, между их телами, разливаясь огнем по всему телу.       Еще пара глубоких резких движений и все смешивается, Гермиона уже не понимает, где начинается она, а где Драко. Двигаясь в унисон, переплетаясь телами, замерев на грани одного поцелуя, слегка прикасаясь губами, они вместе встречают эйфорию, что накрывает с головой, словно штормовая волна. Девушка взвивается в сильных руках и  вскрикивает, рассыпаясь на атомы.       — Да, Джин, вот так… — все еще двигаясь, задыхаясь, произносит ей в губы, и, наконец, целует. Их тела содрогаются в унисон, разлетаясь на кусoчки, на молекулы. Блаженство разливается по венам. Наслаждение граничит с болью. Девушка целует в ответ, чувствуя, как мир вокруг тонет в сладком мареве удовольствия.          Какое-то время они так и лежат, обнявшись, позволяя дыханию прийти в норму, а затем снова медленно целуются. Страсть, сгорая, оставляет по себе  обожание и нежность.       К Гермионе возвращается слух, возможность мыслить и говорить. Она сама мягко выпутывается из крепких объятий, находит и набрасывает на себя халат, еще раз сладко целует мужские губы и перебирается на пассажирское сидение. Ей нужно пару минут, чтоб окончательно прийти  себя.       Драко лениво поправляет белье и штаны, не торопясь застегивать ширинку. У него все еще шумит в голове и по телу проходит слабая сладкая судорога. Он возвращает сидение в привычное положение, прикручивает мелодию, возвращая в салон тишину, и внимательно смотрит на девушку, изменившую не только его жизнь, но и его самого.       — Я расторг помолвку…       Гермиона лениво поворачивает на него голову и зацелованных губ касается грустная улыбка.       — Зачем? — скользит взглядом по знакомому лицу. Сейчас на его высоких скулах еще горит лихорадочный румянец страсти, и надменные губы кажутся припухшими от их жадных поцелуев.       — Я же сказал, что не могу без тебя, — это правда. Чистая и болезненная. Но по-другому он больше не видит своего существования.        —  Я порвала с Роном, — спустя длинную паузу говорит Гермиона, легко поднимая и роняя плечи. — И я тоже не могу без тебя...